Чтение онлайн

Нужно отметить, что судя по инвентарю, которым пользовались в Асклепиейонах, их медицинский персонал имел полноценную по тем временам врачебную квалификацию. Например, в небольшом святилище Асклепия в Пирее в начале IV в. была составлена опись имущества, и здесь среди инвентаря перечислены щипцы, банки и врачебные ножи [202] , видимо, различных размеров и назначения.

Можно полагать, что уровень медицинской помощи в косском Асклепиейоне был достаточно высок. Недаром стены его были увешаны табличками с описанием счастливых исцелений [203] .

Слава косской медицины и его Асклепиейона доставляла крупные экономические выгоды острову. Поэтому власти полиса всячески заботились об охране Асклепиейона. В условиях частых войн это было крайне актуально. Дошедшие эпиграфические документы свидетельствуют, что около 250—240 гг. полис Кос отправлял специальные посольства правителям Египта, Сирии, Вифинии и Пергама с просьбой о подтверждении неприкосновенности (асилии) святилища Асклепия. Полученные положительные ответы магистраты полиса опубликовали, поставив тексты внутри самого Асклепиейона [204] .

Но как бы ни славился Асклепиейон [205] , в основе успехов косских врачей [206] лежали научные труды и вдохновенная врачебная практика нескольких поколений ученых — последователей Гиппократа.

Расположенный на крайней западной части побережья Карии Книд, основанный переселенцами из Аргоса, также был одним из авторитетных медицинских центров. Среди питомцев книдской школы особенно выдавался Хрисипп, работавший в начале III в. Его труды получили большое распространение в медицинском мире, в частности его суждения о целебных или вредных растениях. Плиний, например, неоднократно обращался к Хрисиппу (он упоминает его восемь раз) [207] . Судя по Плинию, Хрисипп решительно критиковал ряд положений своих предшественников, причем делал это крайне многословно (ingenti garrulitate) [208] . По-видимому, Плиний не одобрял длиннот в сочинениях Хрисиппа, но с его оценками и рекомендациями считался.

С Книда происходил и один из крупных врачей-практиков, служивший лейб-медиком у Антигона Гоната (320—239). Это тот Аристоген, о деятельности которого около 276 г. мельком упоминают источники [209] .

Значительную роль играли Афины, как центр многих наук, в том числе и медицины. Здесь обучался в юности у последователей Аристотеля Эрасистрат, прошедший затем учение в медицинской школе Коса.

Эрасистрат достиг большой известности, особенно тогда, когда переселился в Александрию. Это был талантливый врачеватель, осторожный в методах лечения. Его большой вклад в медицинскую теорию был разносторонен [210] . Так, он обратил внимание на факторы механического порядка в органических процессах (например, мускульная работа по продвижению пищи в организме). Эрасистрату принадлежит также установление разницы между венами и артериями и ряд важных наблюдений над кровообращением. Его труды произвели большое впечатление, судя по отзыву Плиния и по вниманию к его трудам Галена (ок. 129-199).

Ученые, обращающие внимание на александрийский период деятельности Эрасистрата, иногда склонны не придавать должного значения его длительной подготовки у себя на родине, в Элладе [211] . Между тем формирование Эрасистрата как врача происходило в Греции, в Египет он прибыл уже известным ученым.

Следует отметить, что Эрасистрат принадлежал к семье, многие члены которой славились своими медицинскими познаниями. Его отец, Клеомброт, служил лейб-медиком у Селевка I Никатора (312—280) и, по-видимому, пользовался большим доверием царя. В трудах поздних историков (Плутарха и др.) сохранился рассказ о том, что Клеомброт излечил царского сына, будущего Антиоха I, за что получил огромное вознаграждение в 100 талантов. Большинство источников приписывает это исцеление сыну Клеомброта Эрасистрату. Однако уже М. Велльманн обратил внимание на версию Плиния, который называет врача Клеомброта с Кеоса [212] . Сопоставив этот рассказ с данными о жизни Эрасистрата, М. Велльманн пришел к убедительному выводу, что в данном случае успех отца был перенесен некоторыми авторами на его более известного сына [213] . Второй сын Клеомброта, Клеофант, был также врачом.

Эти сведения показывают, что Эрасистрат мог получать медицинские познания от отца, а возможно, и от дяди по матери, врача Медия [214] .

Достойно внимания то обстоятельство, что Клеомброт и Эрасистрат вошли в античную традицию как граждане Кеоса. Даже Страбон, бегло упоминая город Юлиду на Кеосе, отмечает, что она была родиной врача Эрасистрата [215] .

Сохранил свой этникон и Герофил, уроженец Халкедона, работавший в Александрии в первой половине III в. Герофил также учился у Праксагора Косского и стал одним из ведущих медиков догматической школы. Выдвинутые им новые положения обогатили различные разделы медицины: анатомию, неврологию, офтальмологию, диэтетику и фармакологию. С именем Герофила связано первое в науке детальное и систематическое исследование человеческого пульса, и он был первым медиком, указавшим на значение пульса для постановки диагноза [216] .

Эрасистрат и Герофил получили большое признание у Птолемеев, а их учеников и последователей даже называли: врачи герофильские и врачи эрасистратовские [217] . Таким образом, достижения эллинской науки распространялись в соседних странах [218] .

Обычай указывать родной полис того или иного врача соблюдался не только в силу общепринятой в Элладе практики называть человека по месту его рождения и гражданства. При многочисленности врачей этникон помогал уяснить, о каком именно враче идет речь.

Помимо упоминавшихся крупных центров одаренные врачи появлялись и в других полисах, и слава о них распространялась по ближайшей округе. Эти работники передавали свои знания и свое имя преемникам, сыновьям или ученикам, так что в местных хрониках нередко сохранялись рассказы об их искусстве.

Например, в городе Айгиале на острове Аморгосе уже в середине IV в. известна семья врачей, именовавшаяся Асклепиадами [219] . Надгробие Асклепиада Майандрия рассказывает, что он уберег от смерти многих людей, измученных болезнью. Высокое искусство свое он унаследовал от отца, также именовавшегося Майандрием. Как отметил уже Л. Политис, передача имени прославленного врача его сыну и преемнику по профессии имела значение для создания и поддержания авторитета медика следующего поколения. По-видимому, жители Аморгоса ставили Майандрия старшего много выше его сына, которого оценивали как наследника знаний отца. Примечательно, что в хвалебной эпитафии сына не было сказано, что Майандрий младший умножил доблесть отца.

Памятник Майандрия-сына позволяет судить о подъеме и упадке локальных лечебных центров. Их слава связана была с конкретной деятельностью того или иного выдающегося врачевателя, и если его преемники не блистали знаниями и искусством, то популярность медиков этого полиса быстро угасала. Принимая во внимание многочисленность врачебных кадров в Греции в III—II вв., можно предполагать, что появление отдельных ярких фигур в медицинских кругах страны было не столь уж редким.

Развитие подлинно научных знаний в области врачевания должно было благотворно отразиться и на сакральной медицине. Это предположение находит основание в том, что в эллинистической Греции деятельность святилищ Асклепия не только не сократилась, но и значительно расширилась. Все большее число людей искало избавления от недугов у божественного целителя, а власти полисов всячески заботились о почитании Асклепия. Его старинный культ, колыбелью которого была Фессалия, в III — II вв. получил особенное распространение, что нашло свое выражение в расширении старых святилищ или возведении совершенно новых зданий [220] . Параллельно с ростом размеров святилищ должна была возрастать и численность обслуживающего их персонала. Правда, религиозная медицина применяла менее сложные открытые приемы лечения, чем тогдашняя медицинская наука. По мнению С. А. Жебелева, посвятившего сакральной медицине углубленное исследование, при религиозном врачевании применялись простые естественные и безвредные врачебные средства; наряду с наружной и внутренней терапией широко использовались гимнастические и вообще физические упражнения [221] . Заметим, однако, что простота средств требовала от применявшего их лекаря глубокого понимания психики больного и состояния его болезни [222] . Поэтому нам представляется почти несомненным, что среди медиков, работавших в Асклепиейонах, должны были быть и весьма одаренные специалисты.

Следует признать, что прямых данных о работе врачей в Асклепиейонах в эллинистическое время до сих пор нет. Как отметил еще С. А. Жебелев, немногочисленные источники датируются первыми веками н. э. [223] Однако анализ методов врачевания в святилищах Асклепия привел С. А. Жебелева к убедительному предположению, что там лечением больных ведали или специальные врачи, или жрецы, обладавшие медицинскими познаниями. Последние были подчинены жрецам, ведавшим точным исполнением всех религиозных обрядов, которые сопровождали врачевание [224] .

Следует сказать, что обширные размеры архитектурных комплексов важнейших Асклепиейонов, безусловно, требовали разнообразного обслуживающего персонала, в среде которого должна была по необходимости сложиться весьма четкая специализация. Ведь в священные лечебницы приходили (или их приводили близкие) [225] люди, измученные недугами и уже по одному этому обессиленные и подавленные. Выполнять в строгой последовательности сложные ритуальные предписания эти пациенты могли только в том случае, если служители бога своевременно объясняли им, какой обряд обязателен в том или ином месте святилища.