Чтение онлайн

Поэтому избавьтесь от мудрецов, прогоните знающих — и тогда исчезнут большие разбойники; выбросьте яшму, разбейте жемчуг—и переведутся мелкие воры; разбейте печати, сожгите верительные бирки — и народ станет простым и безыскусственным; разбейте меры, сломайте весы — ив народе прекратятся тяжбы; истребите без остатка все премудрые законы в Поднебесной — и с народом можно будет рассуждать об истине. Перемешайте шесть ладов, переломайте гусли и свирели, заткните уши слепцу Куану—и люди в Поднебесной обретут чуткий слух. Уничтожьте узоры и украшения, разделите пять красок, залепите глаза Ли Чжу— и люди в Поднебесной обретут ясное зрение. Сломайте крюки, порвите отвесы, сожгите и выкиньте циркули и угломеры, переломайте пальцы Гун Чую—и люди в Поднебесной обретут мастерство! Потому-то и говорят: великое мастерство похоже на неумение. Отбросьте деяния Цзэна и Ши Ю, заткните рот Яну и Мо, выкиньте прочь «человечность» и «долг» — и добродетель в Поднебесной обретет изначальное единство.

Если каждый сохранит ясное зрение, Поднебесная не утратит своих очертаний. Если каждый сохранит чуткий слух, в Поднебесной не будет недоразумений. Если каждый сохранит собственный разум, в Поднебесной не будет заблуждений. Если каждый сохранит свою добродетель, в Поднебесной не будет разврата. Цзэн и Ши, Ян и Мо, Ши Куан, Гун Чуй и Ли Чжу выставляли свои добродетели напоказ — и тем вносили смуту в Поднебесную. Не стоит им подражать.

Разве не слышали вы о временах высшей добродетели — временах Жунчэна и Датина, Бохуана и Чжунъ- яна, Лилу и Лисюя, Сюаньюаня и Хэсюя, Цзуньлу и Чжую- на, Фу Си и Шэнь Нуна? В ту пору народ завязывал узелки на веревках, пользуясь ими вместо письма, ел вкусную пищу, ходил в красивом платье, имел приятные обычаи и удобное жилье. Соседние царства глядели одно на другое, слышали крики чужих петухов и лай чужих собак — а люди до конца своих дней не навещали друг друга. Тогда-то и был наивысший порядок!

А нынче дошло до того, что в нетерпении вытягивают шею, встают на цыпочки, чтоб только сообщить друг другу:

— Там-то объявился мудрец.

И, запасшись продовольствием, спешат к нему, бросая и родителей, и службу государю. Пешие следы тянутся от границы к границе, от царства к царству, следы от повозок протянулись на тысячи ли. И виною тому — пристрастие правителей к знаниям. Пристрастившись к знаниям, забыли о Пути — и началась в Поднебесной великая смута!

Как доказать, что это именно так?

Когда множатся знания о луках и самострелах, о стрелах на шнурке и о силках, о спусковых приспособлениях и каменных наконечниках — приходят в смятение птицы в небе. Когда множатся знания о крючках и наживке, о сетях и бреднях, вершах и неводах — приходит в смятение рыба в воде. Когда множатся знания о ножах и рогатинах, о путах и силках, ловушках и капканах — приходит в смятение зверье на болотах. Когда множатся хитрости и коварства, обманы и козни, словесные выверты о «твердом и белом», о «тождестве и различии» — в спорах развращаются нравы. Оттого и родились в Поднебесной великая смута и неразбериха, и виною тому — пристрастие к знаниям. Ибо все в Поднебесной привыкли стремиться к неизведанному — и никто не привык стремиться к изведанному, все привыкли осуждать то, что считается дурным, — и никто не привык осуждать то, что считается хорошим, — оттого и великая смута. Оттого-то в небесах помрачается свет солнца и луны, на земле истощается сила гор и рек, а посреди их пришло в расстройство движение времен года. Даже среди ползучих гадов и разной летучей мелюзги нет никого, кто не утратил бы своей природы. Вот сколь велика смута в Поднебесной из-за пристрастия к знаниям! И так повелось со времен Трех династий. Пренебрегли простым народом — и увлеклись хитроумными краснобаями; отвергли недеяние и покой — и пристрастились к назойливым поучениям. А от этих-то поучений и настала смута в Поднебесной!

***

ИЗ ГЛАВЫ XII

Хуан-ди, гуляя неподалеку от Красных вод, поднялся на вершину Куньлуня. И на обратном пути на юг потерял свою Черную Жемчужину. Послал на ее розыски Мудрость, но та не нашла ее. Послал на розыски зоркого Ли Чжу — и тот не нашел ее. Послал горластого Чи Гоу — и тот не нашел ее. Тогда послал Подобного Небытию — и тот отыскал ее.

— Как странно! — воскликнул Хуан-ди. — Только Подобный Небытию сумел отыскать ее!

***

ИЗ ГЛАВЫ XIII

Хуань-гун, пребывая в своих покоях, читал нараспев старинную книгу. А колесник Бянь обтесывал неподалеку колесо. И вот, отложив долото и молот, он поднялся в покои и осведомился у князя:

— Осмелюсь спросить, что за слова читает государь?

— Это речи мудрецов, — ответил князь.

— А мудрецы эти живы? — спросил колесник.

— Умерли, — ответил князь.

— В таком случае то, что вы, государь, читаете, — это лишь винный отстой, что остался от древних.

— Я, князь, читаю книгу, — сказал Хуань-гун, — а о ней смеет рассуждать какой-то колесник?! Если есть что сказать — говори, если нет — умрешь!

И колесник Бянь сказал так:

— Я, ваш слуга, гляжу на это с точки зрения своего ремесла. Когда обтесываешь колесо не спеша — работается легко, но колесо выходит непрочным. Когда же поспешишь — и работается трудно, и колесо не прилаживается. Умением не спешить и не медлить владеют мои руки, а сердце только откликается. Словами этого не передашь— ведь тайна ремесла осталась где-то между ними. Я неспособен даже намекнуть на нее сыновьям, а сыновья неспособны ее от меня воспринять. И вот в свои семьдесят лет я продолжаю обтесывать колеса. А уж древние тем более не в силах передать свое учение — потому что умерли. Стало быть, то, что вы, государь, читаете, — лишь оставшийся после них отстой!

***

ИЗ ГЛАВЫ XIV

У Си Ши было больное сердце, и она часто морщилась от боли в присутствии односельчан. Некая уродина из той же деревни увидела, как это красиво. И вот, по дороге домой, она тоже принялась хвататься за сердце и гримасничать перед односельчанами. Завидев ее, богачи крепко- накрепко запирали ворота и не показывались. А бедняки разбегались кто куда вместе с женами и детьми.

Уродина эта уразумела, что и гримасы могут быть красивы, только не сообразила — почему.

***

ИЗ ГЛАВЫ XVII

Одноногое Чудище позавидовало Многоножке, Многоножка позавидовала Змее, Змея позавидовала Ветру, Ветер позавидовал Глазу, Глаз позавидовал Сердцу.

И Чудище сказало Многоножке:

— Я скачу на одной ноге, а за тобой не поспеваю. Ты же управляешься с десятком тысяч ног — и как только в них не запутаешься?

— Еще чего! — сказала Многоножка. — Ты что, не видело, как плюются? Брызгам, крупным, как жемчуг, и мелким, как туман, и счета нет — но все, смешавшись, падают на землю. Вот и я двигаюсь с помощью своего естественного устройства, а почему так получается — не знаю.

И Многоножка сказала Змее:

— Столько у меня ног, а не могу догнать тебя, безногую. Почему бы это?

— Мною движет естественное устройство, — ответила Змея. — Разве можно его изменить? Да и что бы я стала делать с ногами?

И Змея сказала Ветру:

— Я шевелю позвонками и ребрами — и передвигаюсь, как если бы у меня были ноги. Ты же с ревом взмываешь над Северным морем и с ревом бушуешь над Южным — а тебя вроде бы и нет. Как же это у тебя получается?

— Да, это так, — ответил Ветер. — Я с ревом взмываю над Северным морем и с ревом бушую над Южным. Но ткни в меня пальцем — и меня одолеешь, наступи на меня — и меня победишь. И все же только я один могу валить огромные деревья и сокрушать большие здания. Ибо из многих мелких неудач творю великую победу. А одержать великую победу способен лишь мудрец.

***

Чжуан-цзы удил рыбу в реке Пушуй. И вот от чуского царя явились к нему два знатных мужа и сказали:

— Государь пожелал обременить вас службой в своем царстве!

Не выпуская из рук удочки и даже не обернувшись, Чжуан-цзы ответил им так:

— Слыхал я, что есть у вас в Чу священная черепаха: уж три тысячи лет как издохла, а цари берегут ее останки в храме предков, в ларце, под покрывалом. Так что же лучше для черепахи: издохнуть и удостоиться почестей? Или жить, волоча хвост по грязи?