Чтение онлайн

***

Шунь хотел уступить Поднебесную другу своему Бэйжэнь Уцзэ.

— Странный ты человек, государь! — сказал Бэйжэнь.— Жил среди полей и арыков, а слонялся у ворот Яо. Мало того — еще и меня хочешь замарать своими позорными делами. Мне стыдно на это смотреть!

И бросился в цинлинскую пучину.

***

ГЛАВА XXX

Некогда чжаоский царь Вэнь-ван пристрастился к фехтованию. Фехтовальщики осаждали его ворота, и гостило их у него по три тысячи с лишком. Дни и ночи сражались они перед царем: убитых и раненых за год набиралось больше сотни. Царь же был ненасытен в своем увлечении.

Так минуло три года. Царство стало клониться к упадку, а другие цари принялись строить козни. Куй, наследник престола, опечаленный этим, созвал приближенных и сказал им:

— Тысячу золотых пожалую тому, кто сумеет отвратить государя от его страсти и убедит расстаться с фехтовальщиками!

— Такое под силу только Чжуан-цзы,— сказали приближенные.

И наследник отправил посланцев с золотом, дабы вручить его Чжуан-цзы. Но Чжуан-цзы отказался от подношения. Он отправился в путь вместе с посланцами и, представ перед наследником, спросил:

— Что повелит мне наследник, жалуя тысячу золотых?

— Прослышав о мудрости и проницательности Учителя,— ответил наследник,— я с почтением преподнес тысячу золотых на дары вашей свите. Но вы не приняли подношения — о чем же я теперь посмею вас просить?

— Слышал я,— сказал Чжуан-цзы,— что наследник хотел бы с моей помощью отвратить царя от его пристрастия. Но если я, увещевая великого царя, пойду наперекор царской воле, а в то же время не сумею угодить и вам, меня ожидают казнь и погибель. На что тогда мне деньги? Если же мне удастся уговорить великого царя, а тем самым угодить и вам — царство Чжао даст мне все, чего ни пожелаю.

— Все это так, — сказал наследник. — Но государь наш допускает к себе одних лишь фехтовальщиков.

— Вот и отлично, — сказал Чжуан-цзы. — Я неплохо фехтую.

— Так-то оно так, — сказал наследник,— а только у всех фехтовальщиков, которых принимает у себя наш государь, волосы взлохмачены, торчат куда попало, шлемы сдвинуты набекрень, завязки на шлемах — из грубого шелка, без всяких узоров, полы одежды подвернуты сзади, взгляд злобен, речь косноязычна. А царю как раз такие-то и нравятся. Если Учитель предстанет пред государем в одеянии ученого, это только погубит все дело.

— Тогда позвольте, я изготовлю себе платье фехтовальщика, — сказал Чжуан-цзы.

Три дня он мастерил себе платье, после чего явился к наследнику, а тот отправился с ним к царю. Царь ждал их с обнаженным мечом.

Чжуан-цзы вошел в двери царских покоев не спеша, увидев царя — не поклонился.

— Чему же ты хочешь меня научить? — спросил царь. — Покажи это прежде наследнику.

— Слышал я, — сказал Чжуан-цзы,— что великий государь увлекается фехтованием,— потому и явился к вам.

— А хорошо ли владеешь мечом? — спросил царь.

— Могу через каждый десяток шагов убить по человеку,— ответил Чжуан-цзы,— и через тысячу ли — на мече ни единой царапины.

— Да тебе нет равного в Поднебесной! — воскликнул восхищенный царь.

— Когда сражаюсь,— сказал Чжуан-цзы,— кажусь уступчивым — но жду удобного момента, отстаю в выпаде — зато опережаю в ударе. Хотел бы с кем-нибудь помериться силами.

— Вы, Учитель, пока отдохните,— сказал царь.— Ступайте в свои покои и ждите моего повеления. А я прикажу устроить состязание и приглашу вас.

И царь принялся отбирать фехтовальщиков. За семь дней убитых и раненых набралось более шести десятков. Отобрав пять-шесть человек, царь тут же, перед дворцом, повелел вручить им мечи и послал за Чжуан-цзы.

— Сегодня же испытаем — кто лучше владеет мечом,— сказал царь.

— Давно этого жду,— ответил Чжуан-цзы.

— Какой длины меч вас устроит? — спросил царь.

— Любой сгодится, какой ни дадите,— ответил Чжуан-цзы.— Но у меня уже есть три меча — пусть государь сам выберет один из них. Позвольте лишь прежде о них рассказать, а уж после испробуем.

— Охотно послушаю,— сказал царь.

— Первый из них,— сказал Чжуан-цзы,— меч Сына Неба, другой — княжеский меч, а третий — меч простолюдина.

— Каков же меч Сына Неба? — спросил царь.

И Чжуан-цзы сказал так:

— Мечу Сына Неба лезвием служат долина Яньси и горы Шичэн, а острием — гора Тайшань, что в Ци. Цзинь и Вэй — его ребра и грани, Хань и Вэй — рукоять, Сун и Чжоу — кольцо на эфесе. Его портупея — Бохайский залив, подвески на поясе — горы Чаншань. Варвары служат ножнами ему, четыре сезона — оберткой. Он укрощает пять стихий, распределяет наказанья и награды и разделяет Тьму и Свет, его питают лето и весна, а осень и зима — пускают в ход. Направишь этот меч вперед — никто перед тобой не устоит. Подымешь вверх — ничто не уцелеет наверху. Опустишь вниз — ничто внизу не уцелеет. Взмахнешь мечом — и рядом никого. Вверху рассекает плывущие тучи, внизу сокрушает земные устои. Пусти его в ход — и князей усмиришь, и вся Поднебесная будет твоей. Вот каков меч Сына Неба!

— А каков же княжеский меч? — спросил ошеломленный царь.

— Лезвие княжеского меча,— сказал Чжуан-цзы,— мужи рассудка и отваги. Его острие — мужи чести и бескорыстия. Его ребра и грани — мужи достойные и благородные. Его рукоять — храбрецы и герои, а кольцо на эфесе — мужи мудрые и преданные. Направишь этот меч вперед — и тут никто перед тобой не устоит. Подымешь вверх — ничто не уцелеет наверху. Опустишь вниз — ничто внизу не уцелеет. Взмахнешь мечом — и рядом никого. Вверху — он подобен округлому небу и тем приводит к послушанию три разновидности светил, внизу — подражает квадратной земле, и послушны ему все четыре сезона; посреди согласуется с волей народа и умиротворяет соседей. Пусти его в ход — и будто прогремят раскаты грома, и в четырех пределах все покорны и повинуются велениям государя. Вот каков княжеский меч!

— Каков же меч простолюдина? — спросил царь.

— Мечом простолюдина,— сказал Чжуан-цзы,— владеют те, у кого волосы взлохмачены, торчат куда попало, шлемы сдвинуты набекрень, завязки на шлемах — из грубого шелка, без всяких узоров, полы одежды подвернуты сзади, взгляд злобен, речь косноязычна. Они сражаются друг с другом перед вами. Вверху — перережут горло и шею, внизу — искромсают печенку и легкие. Таков меч простолюдина, чье искусство ничем не отличается от драк бойцовых петухов. В любой день жизнь его может прерваться — без всякой пользы для государства. Ныне же вы, великий государь, занимая место Сына Неба, увлеклись мечом простолюдина. По моему ничтожному суждению, вам следует им пренебречь.

Царь повел Чжуан-цзы в пиршественный зал. Стольник подавал кушанья — но царь, не притрагиваясь к ним, трижды отсылал их дальше.

— Успокойтесь, государь,— сказал Чжуан-цзы,— придите в себя: ведь я уже все рассказал о мечах.

После этого Вэнь-ван целых три месяца не выходил из дворца. А фехтовальщики — все, кто где был — покончили с собой!

***

ИЗ ГЛАВЫ XXXII

Чжу Пинмань обучался у Чжили И искусству убивать драконов. Истратил на это тысячу золотых, разорил семью — и за три года овладел мастерством в совершенстве. Да только вот не на чем было показать свое умение!