Чтение онлайн

— Да какъ же такъ? Ну онъ сойдется съ какимъ нибудь обманщикомъ, будетъ говорить, что даромъ отдаетъ, а съ него будетъ деньги брать? спросилъ я.

— «Этого на братіи сдлать нельзя,» убдительно сказалъ Леонтій Ивановичь, а почему этого сдлать на братіи нельзя, не сталъ онъ и разговаривать объ такомъ, по его мннію, невозможномъ дл.

— «Какъ скопится у ловцовъ много денегъ, большой ватаманъ и велитъ расправ быть. Скопятся. — Большой ватаманъ сядетъ за столъ, а вс ловцы стоятъ. Большой ватаманъ и скажетъ: „У тебя столько-то денегъ!“ Этотъ ловецъ, къ которому т слова были, ему подаетъ деньги. Ватаманъ приметъ и положитъ на столъ. Тамъ у другаго спроситъ, возьметъ и тоже положитъ на столъ. Оберетъ у всхъ, кто въ мокрякахъ былъ, и вс деньги т на стол лежатъ. Ватаманъ при всхъ пересчитаетъ деньги. Всхъ денегъ къ примру двсти рублей; изъ этихъ денегъ за кни можно отложить сто что-ль рублей, на церковь Божію столько-то, за прогулы [13] столько, на водку, если ловъ былъ хорошъ! И никто ему на то ни слова не скажетъ, хоть вс деньги пропить велитъ! Отложивъ сколько надо, ватаманъ длитъ всмъ ловцамъ: на ловца съ лошадью дв части, а на пшаго одну, и отдаетъ т деньги кажинному ловцу самъ въ руки, и себ оставляетъ равную часть. Такія-то расправы бываютъ во всю зиму до четверга, пятницы, или субботы на масляной. Тогда ватаманъ велитъ быть большой расправ. Большая расправа бываетъ такая же, какъ малая, только большой ватамавъ отсчитаетъ на той большой расправ деньги, коли остались что, да этого и не бываетъ, за кни, да за снасти, а на водку не откладываетъ, а посл скажетъ: „надо на церковь Божію отложить!“ Если хорошъ былъ въ ту зиму ловъ, отложатъ больше: бываетъ рублей пятнадцать, а бываетъ и по рублю, и т деньги отдаютъ попу, на Святой недл, на церковь. И на то ему никто не говоритъ ни слова; разв какой изъ другаго прихода, такъ скажетъ; „дай мн, ватаманъ, мою часть, не хочу я своей церкви обижать!“ Ватаманъ и отдаетъ ему часть, а тотъ отнесетъ деньги эти въ свою церковь, а спорить не сметъ. Какъ только кончится расправа, ватаманъ встанетъ, да и спроситъ: „хотите ли, братцы, на тотъ годъ со мною рыбу ловить?“ Если онъ не хорошо, имъ служилъ, всякъ ему свою правду выскажетъ, разберутъ неводъ, всякъ свою сть, кню, снасти продадутъ, деньги раздлятъ и разойдутся. Колижъ все было ладно, ловцы ватамана поютъ водкой, а ватаманъ подноситъ всей братіи. Гульба пойдетъ такая, что и Боже мой! На тотъ пиръ никому, кром той братіи, и придти нельзя; разв когда большой ватаманъ позоветъ… Пройдетъ масляница, — въ понедльникъ на первой недл зубы полоскать; да такъ наполощутся, что во вторникъ, кто и въ среду опохмляться надо! Кончится гульба, ватаманъ скажетъ: опять вызжать. Опять выдутъ на озеро и ловятъ пока забереги [14] пойдутъ, съ тмъ же ватаманомъ, коли хорошо служилъ, — а нтъ, такъ съ новымъ, которому общались на зиму. Пойдутъ забереги и разойдутся до зимы, а зимой ужъ приходятъ къ ватаману своему.»

Простившись съ Леонтіемъ Ивановичемъ, я хотлъ хать на озеро посмотрть ловцовъ на мст, да въ субботу былъ Николинъ день, вчера воскресенье; нынче не похали.

— «Заворожка вышла», говорили мн: «такъ, братецъ ты мой, отдлаютъ, что на десять цлковыхъ во всю недлю не наловишь; знамое дло: ловца тоня кормитъ, такъ одинъ другова и боится; вотъ и положили хать завтра; вс и остались, да и гуляютъ.»

Въ самомъ дл, гульба идетъ страшная, человкъ боле полутораста по улиц поютъ псви и здятъ на ловецкихъ лошадяхъ.

На канун я нанялъ лошадь съ проводникомъ ловцомъ, который чмъ свтъ разбудилъ меня, и мы вышли съ нимъ на улицу.

Почти передъ самымъ солнцемъ съхались на улиц въ Спасо-Пископц три двойника. Каждый двойникъ стоялъ отдльно отъ другаго, и я сталъ около одного изъ нихъ, именно того, къ которому принадлежалъ мой провожатый. Большой ватаманъ подъхалъ, посмотрлъ на всю братію и не спша, степенно, спросилъ:

— «Вс наши здсь?»

Ловцы переглянулись другъ на друга, и тоже не спша отвтили ему голосовъ въ шесть-семь: «Вс!»

— «Ну, съ Богомъ!» сказалъ ватаманъ, снялъ шапку, а за нимъ и вся братія перекрестились нсколько разъ на востокъ, сли и похали. Большой ватаманъ впереди, малый за нимъ, тамъ два рльщика и у каждаго изъ нихъ по пхарю, а за ними на четырехъ лошадяхъ ворота съ воротильщиками, на двухъ лошадяхъ съ кругами (толстыми веревками, сложенными въ круги), на шести лошадяхъ невода. Въ одно время съ ними отправились и другіе двойники, въ такомъ же порядк, какъ и первый.

По отъзд, ловцовъ я съ своимъ товарищемъ пошелъ пить чай и на этот разъ самъ хозяинъ попросилъ меня подождать самоварчика: «изъ кубика-де вода будетъ не такъ-то хороша.»

— Скажи пожалуста, спросилъ я своего проводника за чаемъ, издалека пріхали эти ловцы?

— «Да изволишь видть, ваше степенство, вс поозоры, кто ловцомъ, т. е. кто рыбу ловитъ, а кто рыбакомъ — кто рыбу покупаетъ; только вс въ озер, вс озеромъ живутъ. А зимніе двойники на этомъ берегу, отъ Юрьева до Ретли [15] , а надъ всми иим Спасо-Пископецъ: сюда вс рыбаки скопляются.»

Напившись чаю, мы похали на озеро. Ильмень въ полую воду подходитъ къ самому Спасо-Пископцу, а сильною водою и берега подмываетъ; въ послдніе двадцать лтъ около Спасо-Пископца отмыло сажень на двадцать. Старики помнятъ берегъ на версту дальше ныншняго. Когда вода сойдетъ, — до озера версты дв. Зимой нельзя замтить, гд начинается озеро: такъ пологи берега.

— А какая вода лучше для ловцовъ, спросилъ я своего спутника, сильная или малая?

— «Какъ можно!» отвчалъ онъ: «въ малую воду рыба лучше ловится: рки мелютъ, рыба и сваливается въ озеро; а въ сильную — вся по ркамъ разойдется, да въ ркахъ почитай все лто и живетъ; для насъ зимнихъ двойниковъ все едино, а для лтнихъ гораздо, гораздо хуже.»

Выхавъ на озеро, мы взяли нсколько на востокъ отъ дороги на Ужинъ и, прохавши версты дв-три, увидали до восьмисотъ саней съ сдоками: на саняхъ, непремнно сдокъ, хотя бы мальчикъ, или даже двочка.

— Зачмъ столько народу собралось? спросилъ я своего проводника.

— «А рыбу покупать у двойниковъ-ловцовъ, отвчалъ онъ, это все рыбаки. Сюда прізжаютъ верстъ за пятнадцать, а то и больше.»

Шумъ былъ страшный между рыбаками; но очень немногіе, не боле сотни, толковали о дл, прочіе же разговаривали кой о чемъ; дти играли. Изъ толковавшихъ о дл на первомъ план стоялъ мужикъ, съ окладистой бородой, въ новомъ дубленомъ полушубк, сверхъ котораго былъ надтъ на распашку тулупъ тоже дубленый.

— «Вс двойники на озер?» спросилъ онъ громкимъ, зычнымъ голосомъ.

— Теперь вс выхали! проговорили нкоторые.

— «Ну, слушай!» крикнулъ первый, «отступнова — рыбакамъ на кажинную дугу по гривеннику!»

— Какъ можно по гривеннику! зашумли въ толп: теперь ловъ хорошій! Не грхъ прибавить! Рубль пять надо дать! Три гривенника!

— «Еще что тамъ врать!» вскрикнулъ опять дубленый тулупъ: «сказано по гривеннику, и будетъ!»

Въ толп еще раздавалось: «Три гривенника! Четвертакъ! Хоть пяти-алтынный бы дать!» но тулупъ сталъ толковать съ своими, т. е. съ дловыми.

— «Ну давай разсчетъ длать: сколько рыбаковъ надо оставить», началъ тулупъ: «къ Спасо-Пископскимъ на двухъ по 8, да Егору Степанову 7; на Самокражу Семенову 6, да Ивану Петровичу 8….»

— Къ Петру Семенычу можно прибавить, сказали въ толп.

— Будетъ и шести! заспорили другіе.

— «Будетъ шести!» сказалъ тулупъ: «на Ретлю [16] пять: онъ прошлую недлю плохо ловилъ: рыбаки за нимъ даромъ проздили!…»

Такимъ образомъ, иногда немного поспоривъ, иногда настаивая, иногда уступая, онъ разсчиталъ на десять двойниковъ 68 человкъ рыбаковъ —. Кто на озер останется? спросилъ онъ посл разсчета: «отходи!»

Въ сторону отошло человкъ до восьмидесяти; сосчитали, бросили жеребій кому отходить; потомъ сосчитали, сколько дугъ осталось, и оставшіеся рыбаки на всякую дугу дали по гривеннику. Съ каждои дугой, т. е. запряженной лошадью долженъ быть кто нибудь, хоть маленькая двочка; въ противномъ случа дуга лишается права на отступной гривенникъ. Я слъ въ сани и похалъ на тоню.

— Скажи пожалуйста, спросилъ я своего проводника: за что же рыбаки платятъ отступнаго всмъ, кто прідетъ на озеро?

— «Такой законъ, ваше степенство», отвчалъ мн мой проводникъ: «вс рыбаки, сколько ни наесть, отъ Юрьева до Ретли, вс прізжаютъ; а чтобъ даромъ не здить, получаютъ, значитъ, по гривеннику. Да и всмъ даютъ, кто на озер случится: коли хотите, подходите, и вамъ дадутъ», прибавилъ онъ усмхаясь.,

— Нтъ, за это спасибо, сказалъ я, а скажи пожалуйста: зачмъ законъ такой положенъ? Вдь ихъ подводъ слишкомъ семьсотъ осталось, по гривеннику выходитъ слишкомъ семьдесятъ рублей, — эти деньги съ ловцовъ же выручаютъ.

— «Безъ этого нельзя», отвчалъ онъ: «имъ тоже хлбъ надо дать, оттого такой законъ изъ поконъ вку и положенъ: мы за этимъ не гонимся! Да и правду сказать: не всегда столько народу и скопляется: другой разъ прідетъ дугъ пятьсотъ, не больше.»

Мн говорилъ мой проводникъ, что онъ за себя поставилъ козака на этотъ день, чтобы хать со мною.