Из Новгородской губернии
Шрифт:
— Сколько ты заплатилъ за день козаку? спросилъ я его.
— «Да заплатилъ дорого: пятнадцать копекъ,» отвчалъ онъ: «случается дешевле нанимаемъ.»
— Какъ же такъ: ты нанялъ работать за пятнадцать копекъ, а т даромъ получаютъ почти по стольку же?
— «Да онъ безъ лошади!»
— Но все же мн кажется, что козаку супротивъ рыбаковъ дали мало.
— «Да козаку-то заплатилъ я одинъ,» говорилъ мн проводникъ, «а рыбакамъ міръ платитъ: оно и легко. Ваше степенство говоришь: съ насъ съ ловцовъ рыбакамъ деньги сходятъ. Слушай: всхъ двойниковъ десять, въ кажинномъ двойник тридцать два человка; это выходитъ всхъ 320 человкъ; да съ Трехъ-Острововъ Тарасъ Ивловъ, — у того 8 человкъ: имъ и легко платить; а я одинъ отдавай деньги своему козаку!»
Противъ этой логики я спорить не могъ.
— Скажи пожалуйста, спросилъ я, немного помолчавъ: я хочу купить у ловцовъ рыбы?
— «Сперва, когда жеребій трясли», отвчалъ онъ, «можно бъ было: недостало бы жеребья — купилъ, а теперь ни за какія деньги теб ловецъ не продастъ: нельзя; всю рыбу продавай рыбакамъ, что по жеребью достались.»
— Ну коли дешево дадутъ?
— «Два дни все-таки не смй съ озера свозить, а на третій день вези куда хочешь; только это ужъ плохо: поволочится по льду, лицо и сдастъ; да и прогулъ къ тому жъ!»
— Какъ же рыбаки покупаютъ у ловцовъ, допрашивалъ я проводника: одинъ передъ другимъ цну набиваютъ, или столкуются прежде?
— «Какъ можно набивать цну!» отвчалъ проводникъ: «этакъ въ задоръ войдешь, и не всть что надлаешь! Рыбаки тоже покупаютъ рыбу скопомъ: ты говоришь: покупаю, торгую на рубль, я говорю на два, тотъ на три; такъ и длятъ всю рыбу.»
— А если я скажу, что всю рыбу оставляю за собой, сказалъ я, не понимая въ чемъ дло: тогда какъ же другіе-то?
— «Да не то», проговорилъ онъ мн съ досадою, видя мою непонятливость: «не то: сколько у кого капиталу, тотъ противъ капиталу и беретъ часть.»
— А если я скажу, что у меня капиталу сто тысячъ, а у меня ихъ нтъ?
— «Міръ не обманешь!» отвчалъ онъ мн, и я не сталъ больше на это возражать.
Прохавши версты полторы-дв по озеру, мы увидли ловцовъ, которые, вынувши одну тоню, хали на другую.
— Отчего у большаго ватамана лошадь-то хуже всхъ? спросилъ я у проводника.
— «Такъ случилось», отвчалъ онъ мн: «эта лошадь не ватаманская; ватаманская вонъ подъ кругами.»
— Отъ чего же онъ на своей лошади не здитъ?
— «Случается здитъ и на своей, когда очередь достанется», отвчалъ онъ: «лошадей запрягаютъ по очереди; ватаманъ свою лошадь отдаетъ на братію, для того, что для лошади работа не ровна — запасъ тяжело возить, рльщика легче.»
— А если лошадь пропадетъ?
— «Случается падетъ, или въ щель [17] угодитъ: міромъ съ добычи покупаютъ.»
Калякая съ своимъ товарищемъ, мы прохали за ловцами, хавшими въ прежнемъ порядк, еще версты полторы или дв; потомъ большой ватаманъ взялъ нсколько вправо, а малый влво, каждый съ своимъ неводомъ, рльщиками, пехарями и проч. Когда ватаманы разъхались на полверсты или немного мене, большой ватаманъ показалъ мсто сливаломъ — такъ, съ сткой лопата, какъ мн еще прежде объяснили.
17
Въ большіе морозы на Ильмен озеръ ледъ трескается во всю длину или ширину отъ берега до берега, и даетъ щели, въ оттепель ледъ сдвигается и, разумется, сходится не по прежнему, а находитъ одна льдина на другую, и образуетъ гряду, которую на дорогахъ пробиваютъ. Щели ловцы тоже считаютъ своею обязанностію на дорог задлывать, что очень не трудно: отколятъ льдину и подвинутъ къ трещинъ.
— «Становись здсь!» сказалъ ватаманъ.
— «Значить, нашелъ мсто, гд задорку быть, т. е. поддавк», вполголоса проговорилъ мн мой провожатый: «сейчасъ пехаря… ишь какъ пхутъ пехаря пешнями!»
Въ-самомъ-дл пехаря молодецки работали свои, мы пешнями (ломъ съ рукояткой) и разомъ пропехали задорокъ, или поддавку, т. е. прорубили пролубь въ квадратный аршинъ.
— «Здсь не пропхнуть въ задорокъ рль-то (шестъ), рль-то десять саженъ печатныхъ», продолжалъ мой товарищь: «здсь мсто мелкое.»
Въ-самомъ-дл, ватаманъ приказалъ прибавить еще пролубь аршина на два въ длину и на четверть въ ширину, такъ что эта пролубь имла форму лопаты. Потомъ спустилъ въ задорокъ свою рль, къ которой была привязана веревка въ палецъ толщиною потомъ рльщикъ опустилъ свою. Пехаря, расходясь подъ тупымъ угломъ, чтобъ распустить неводъ почти во всю его длину, пробивали для ватамана и рльщика углы, т. е. дырья въ четверть кругомъ; ватаманъ пошелъ правою стороною, а рльщикъ лвой, оба съ кутой [18] , которою, опуская ее въ углы, ловили рль и гнали впередъ; случалось, что рль не попадала на уголъ, тогда ватаманъ или рльщикъ, какъ случится, сякомъ [19] щупали рль и проводили къ углу; иногда рль зацплялась подо льдомъ, рльщикъ наваливался на куту, рль спускалась ниже и проходила. Углы пехаря рубили одинъ отъ другаго на разстояніи саженъ девяти, а когда вышли тонкія веревки, къ нимъ привязали круги, т. е. толстыя веревки, за которыя тянутъ неводъ. Тонкія веревки спускаютъ руками, а толстыя тяпутъ воротами [20] . Малый ватаманъ въ то же время длалъ тоже самое, только стоялъ не съ правой стороны, а съ лвой, т. е. противъ большаго ватамана, а его рльщикъ противъ рльщика большаго ватамана. Когда они подошли одинъ къ другому, на половину или немного больше, они стали съуживать неводъ. Когда ватаманы сошлись, пехаря пробили высохъ (пролубь, аршина въ два въ длину и четверти въ три шириной).
18
Кута длается изъ деревянной палки толщиной пальца въ два съ половиной и длиной аршина 2, къ одному концу придлываются вилочки, которыми захватываютъ рль и гонятъ впередъ, а съ другаго очень пологую дугу въ ширину груди; когда рль зацпитъ за ледъ, на эту дугу налягутъ, рль спустится ниже и ее легко гнать впередъ.
19
Сякъ — деревянный шестъ съ загибиной.
20
Ворота: утверждаютъ вертикально на саняхъ ось, на которую надваютъ бочку, на бочку же наворачиваютъ канатъ, а чтобъ сани не двигались, къ нимъ привязываютъ топоръ, который вбиваютъ въ ледъ.
— «Кольца!» сказалъ большой ватаманъ.
Пехаря, не говоря ни слова, въ одну минуту прорубили четыре дыры, тоже въ четверть кругомъ, отступя отъ высоха на аршинъ.
— Это для чего? спросилъ я у товарища своего, съ которымъ мы подошли къ высоху.
— «А вонъ видишь кольца — для нихъ», отвчалъ онъ: указывая на четыре шеста, длиною аршина три, на концахъ которыхъ были на-крпко придланы желзныя кольца, вершка два съ половиною въ діаметр.
— А эти кольца для чего?
— «Нижнюю тетиву къ земл прижимать, нето вся рыба внизъ уйдетъ: станутъ неводъ вытягивать, вытянутъ близко къ высоху, неводъ-то и привздымется, а какъ кольцами-то навалятся, рыб-то въ нихъ уйдти и нельзя, а коли выскочитъ изъ одного невода, въ другой сигнетъ: все тутъ останется.»
Стали показываться крылья невода.
— «Держи кольца!» громко сказалъ большой ватаманъ, становясь съ сливаломъ противъ высоха.
Колечники опустили въ колечныя дыры свои кольца и сильно на нихъ навалились.
Стали вытаскивать неводъ; но мр того какъ вынимали изъ воды, его укладывали на сани. Ловцы въ кожанныхъ передникахъ и въ тягухахъ (рукавицахъ, что воды не боятся) подошли, стали въ два ряда и начали тянуть неводъ; въ это время колечники сяльно напирали на нижнюю тетиву своими кольцами, воротильщики воротами тянули канатъ.
— «Зазвался!» крикнулъ большой ватаманъ на одного колечника, который, повернувшись на мгновеніе, далъ приподняться на четверть своему крылу.
Большой ватаманъ весело посматривалъ, съ какимъ-то достоинствомъ, выбрасывая сливаломъ ледъ изъ высоха, притащенный неводомъ.
— «Это-то и есть грязь», вполголоса сказалъ мн мой товарищъ.
Еще далеко было до кни, а въ крыльяхъ уже много попадалось рыбы и вцпившихся раковъ; но ловцы на рыбу не обращали никакого вниманія: она оставалась на тхъ же крыльяхъ, только мальчишки, которыхъ было здсь десятка полтора, увидавъ крупную рыбину [21] , бросались за нею. Большею частію на мальчишекъ не обращали вниманія; только крикнетъ кто нибудь изъ ловцовъ, коли ему мшаютъ:
21
Рыбиной называется одна рыба; рыба — имя собирательное.
— «Куда ты, малецъ! — Э, пострлъ!»
На что малецъ-пострлъ тоже съ своей стороны ршительно не обращалъ никакого вниманія, лзъ за другой рыбиной, на что тотъ же ловецъ не говорилъ ему ни слова.
Но возгласы были очень рдки, и ловцы, молча, сильно тянули неводъ: во всемъ было видно какое-то удивительное спокойствіе, величавость.
— «Эко сколько этой дряни — раковъ набралось!» сказалъ мой проводникъ.
— Отъ чего же дряни? спросилъ я.
— «Да вдь ракъ вцпится въ неводъ, его и не отцпишь», отвчалъ онъ: «случится весь неводъ стянутъ; такъ мы ихъ ногами мнемъ….. руками ничего не сдлаешь.»