Чтение онлайн

грудь.

Я нежно ласкала его от шеи до запястья, перешла к его торсу.

До этого мы еще не касались так друг друга. Но наши обычные перебранки были

выражением любви.

Сатору уже был твердым. До этого я была близка только с девочками, так что не

знала, что делать с мальчиком. Я коснулась его джинсов, ощутила жар и пульсацию за

плотной тканью. Что мне делать?

Я пыталась потянуть время, водя руками по бедрам Сатору, сжимая его попу, но он

сжал мою ладонь и опустил на свои гениталии.

Я расстегнула пуговицу и молнию. Он был таким твердым, что его трусы почти

рвались.

Я снова погладила его самую чувствительную часть. В этот раз я видела его размер и

форму сквозь тонкую ткань боксеров. Было даже интересно, что эта его часть будто

реагировала на мои ласки, как зверек.

В моей голове вдруг зазвучали слова ложного миноширо.

– Когда стресс в группе возрастает, бонобо снимают его сексуальным контактом.

Взрослые особи вступают в половой акт, а дети или особи одного пола трут гениталии

друг друга, имитируя акт. Это предотвращает конфликты и сохраняет порядок в группе…

Нет. Мы не были обезьянами.

Я покачала головой, пытаясь прогнать ненужные мысли.

Но в Кодексе этики были строгие правила насчет сексуальных отношений парней и

девушек, это было почти под запретом. Но кое-что близкое, связь между двумя людьми

одного пола, позволялось, даже поощрялось. Почему же?

– Первым шагом был частый физический контакт. Держаться за руки, обниматься, целоваться в щеку. Потом – контакт между особями одного и разного полов от детства до

пубертатного периода. Идеей было сделать привычкой сексуальную игру, и чтобы

оргазмы прогоняли напряжение между людьми. Третьим шагом было поощрение

свободного секса между взрослыми людьми, - если ложный миноширо сказал правду, то

все это создали, чтобы защитить наше общество…

– Что такое? – спросил Сатору, потому что я вдруг перестала двигаться.

– Ничего, прости.

– Теперь позволь мне это сделать, - он схватил меня.

– П-постой!

Сатору подумал, что был нежным, но он щекотал меня. Я извивалась, откинула

голову. И ощутила на себе взгляд. Часовой. Он смотрел на нас, не мигая.

Взрослые и дети не хотели бы, чтобы на них смотрели, когда они были так близки с

партнером. И когда чужак видел это, правильно было отвести взгляд и скорее уйти.

Но на них смотрел не человек, он вряд ли так поступил бы. Как-то мы с Марией

проводили время вместе на песках Хамасаки, и там оказался бульдог Шуна, Субару, хоть

я не помню, как это произошло.

Бакэ-недзуми смотрел не так, как Субару, это ощущалось неприятно. Он явно не

понимал наши действия, его примитивный мозг мог представить непристойности. Он

смотрел на нас, слюна капала изо рта.

Я снова замерла, и Сатору открыл глаза.

– Что такое? Хватит дразнить.

– Я и не дразню… Смотри, - я взглянула на часового.

Сатору щелкнул языком.

– Игнорируй его.

– Я не могу.

Сатору недовольно посмотрел на бакэ-недзуми, лишившись веселья.

– Проклятье. Вот гад. Я с ним разберусь.

– Без проклятой силы?

Сатору уловил насмешку в моих словах и помрачнел.

– Даже без проклятой силы у людей есть знания.

Я решила придержать едкий ответ, что он ничего не мог поделать, ведь он не мог

выбраться из клетки, как и не мог говорить на языке бакэ-недзуми.

Сатору задумался, а потом его глаза загорелись. Мне это уже не нравилось, но пока

что я молчала. Сатору стал рыться в своей сумке.

– Что ты ищешь?

– Это, - гордо сказал он, доставая белое птичье яйцо, нет, поддельное яйцо

тростянки.

– Что ты собрался с этим делать?

Когда фальшивое лицо хотели разбить, оно взрывалось, и вырывалось то, что звали

«рукой дьявола», источая гадкий запах, покрывая фекалиями два-три метра вокруг. Этот

взрыв не мог убить. Это просто разозлило бы врага.

– Смотри.

Сатору придвинулся к входу в клетку на коленях, протягивая яйцо часовому. Мы

впервые пытались общаться с ним, и он насторожился, с излишней силой взмахнул

копьем.

– Эй, не злись. Ты давно стоишь тут. Наверное, ты проголодался, да? Это яйцо выпи

очень вкусное, - уговаривал его Сатору, подвигая яйцо к входу.

Часовой повернул голову, следя за яйцом. Он замешкался на миг, а потом вытянул

лапу и поймал его.

– Ты дурак? Даже бакэ-недзуми знают о поддельных яйцах.

– Да? Не думаю, - Сатору звучал нервно, но удивительно уверенно. – Они прибыли с

континента, да? Тростянки живут в Канто, так что он может не узнать яйцо.

– Но все будет в фекалиях, и он разозлится. Если он не проглотит яйцо целиком, как

змея…

Сатору удивленно вскрикнул. Я обернулась. Бакэ-недзуми открыл пасть и бросил

туда яйцо. А дальше было жестоко и сложно смотреть на происходящее.

Я хотела отругать Сатору за такой гадкий поступок, но он был потрясен даже

сильнее меня, и я решила смолчать.

Часовой не двигался. Может, умер. Он даже завопить не смог, так что пока что наше

преступление не будет раскрыто.

– Что теперь? – тихо спросила я.

Из-за моей нерешительности казалось, что я все время просила у других людей

ответа. В этот раз я просто хотела, чтобы Сатору что-нибудь сказал.

– …нужно бежать, - прошептал Сатору. – Как только они поймут, что мы его убили, они не оставят нас в живых.

– Но как выбраться? – я схватила стебель розы, но отдернула руку. Шип пронзил мой

палец.

Мы будем в крови, если выберемся таким образом.

– Вот! – Сатору указал на копье возле мертвого часового.

Его рука едва пролезла в брешь между стеблями. Сатору опустошил сумку и ремнем

попытался подцепить копье. У него плохо получалось, но ремешок все же обвил древко, и