Чтение онлайн

Эту популярность Туркул сохранил и в Галлиполи, и в первые месяцы пребывания бывшей врангелевской армии на территории Болгарии. После роспуска белых «гарнизонов» он некоторое время ещё оставался во главе дроздовцев, перешедших на собственное иждивение, но продолжавших держать связь со своим «штабом» и по-прежнему признававших своё начальство. В дальнейшем его популярность начала тускнеть. Когда у Врангеля окончательно иссякли средства на содержание полковых и дивизионных штабов, Туркул переехал из болгарского города Севлиево в Софию. Жена его поступила официанткой в одно из фешенебельных софийских кафе на бульваре Дундуков, а он торговал газетами в одном из киосков в центре города. Так прошло семь или восемь лет.

В самом конце 20-х годов чета Туркулов с дочерью переехала в Париж. Здесь он пытался открыть частное торговое «дело» — бензоколонку, но «дело» это у него не пошло. Материальное его положение в тот период времени было очень плохим. Наступила жестокая нужда. Нечем было платить за квартиру. Высшее «начальство» разрешило ему занять с семьёй одну комнатку-мансарду в помещении Галлиполийского союза, который переехал в новое помещение на улице Фезандери и занял особняк, принадлежавший парижскому банкиру Лазару. Особняк этот был хорошо известен среди белого офицерства как парижское «гарнизонное офицерское собрание». Жена Туркула сняла в аренду в «собрании» буфет, но дела семьи шли плохо.

Сам Туркул ничего не делал. Буфет, арендованный его женой, еле сводил концы с концами. Число «клиентов» падало с каждым годом. Количество подписных обедов, банкетов и чаепитий резко уменьшилось по сравнению с 20-ми годами. Это был период очередной экономической депрессии и роста безработицы, в том числе и безработицы среди русских эмигрантов.

От былой популярности Туркула не осталось и следа. Часто можно было слышать среди бывших его соратников диалоги вроде следующего:

— Ну, а как Туркул?

— Да никак… Ни черта не делает, целыми днями не вылезает из буфета, живёт на средства жены, жрёт по десять отбивных котлет в день и дует водку чуть ли не вёдрами… Разжирел, опустился, а толку от него никакого…

В середине 30-х годов, однако, совершенно неожиданно и внезапно эта ситуация резко изменилась. Из Туркула для кого-то находившегося за кулисами вне сферы обозрения «публики» получился большой «толк»…

Туркул преобразился. Он переехал на собственную квартиру, начал устраивать приёмы, шил костюмы один за другим. У мадам Туркул появились вечерние туалеты, меха и бриллианты. В квартире постоянно толпился кто-нибудь из бывших чинов его штаба и подчинённых. Стол постоянно был заставлен дорогими закусками, винами, коньяками, ликёрами. В «гарнизонном собрании» он появлялся не иначе как в сопровождении адъютантов из всё тех же своих бывших подчинённых.

Одновременно русская эмиграция была оповещена через газеты, что генерал Туркул организует новое общество, точное название которого, длинное и замысловатое, я сейчас не помню. Что-то вроде Общества по изучению современного состояния России.

Новоявленные «изучатели» регулярно собирались в «гарнизонном собрании» для диспутов, докладов и лекций. Было их человек 40–50. В назначенный час Туркул со своими адъютантами, или, как их в шутку называли, «апостолами», подкатывал к особняку на улице Фезандери на автомобиле и открывал очередное собрание. «Изучение» России начиналось… После каждого сеанса этого «изучения» собравшиеся переходили в буфет, где стараниями мадам Туркул им приготовлялось обильное угощение с достаточным возлиянием. На недоумённые вопросы ровсовских начальников, бывших сослуживцев, репортёров и других лиц из его окружения, что всё это означает, Туркул отвечал:

— Эмиграция должна быть в курсе всех дел, происходящих в России. Мы повышаем свою политическую квалификацию…

— Это всё?

— Всё.

Однако очень скоро и для правого, и для «левого» сектора эмиграции стало совершенно ясно, что это не только не всё, но просто-напросто ширма, за которой кроется нечто совсем иное…

Внезапная и явная для всех перемена материального положения семьи Туркула, его странная политическая активность, создание весьма туманного по своим целям Общества по изучению России и, наконец, просочившиеся в военные круги слухи о вербовке им отдельных белых офицеров для каких-то таинственных поездок куда-то на Восток — всё это не оставляло никакого сомнения в том, что Туркул вступил в связь с одной из иностранных разведок и что именно оттуда и потекли широким потоком средства и на отправку в СССР диверсантов, и на личную привольную жизнь самого Туркула, и на фиговый листок, которым эту диверсионную работу кто-то старался прикрыть, создавая вышеупомянутое анекдотическое Общество по изучению современного состояния России. Эти подозрения перешли в уверенность после того, как в газетах замелькали хроникёрские заметки о панихидах по погибшим в СССР белым офицерам, которых за два-три месяца до того ежедневно видели в Париже на положении шофёров такси или чернорабочих и которые попались в сети иностранных разведок и выполнителя их воли Туркула. Почти все они были выловлены органами государственной безопасности СССР и приговорены к высшей мере наказания за шпионскую и диверсионную деятельность.

Редакция руководимой Милюковым газеты «Последние новости» предприняла по собственной инициативе секретное расследование деятельности Туркула. Следует ещё раз заметить, что, несмотря на общность антисоветских настроений и в правом, и в «левом» секторе белой эмиграции, оба сектора настолько ненавидели друг друга, что милюковцы, конечно, не могли упустить удобного случая «утопить» воинствующих ровсовцев путём разоблачения туркуловской авантюры.

Прошло много месяцев с момента возобновления политической активности Туркула. Неожиданно на страницах газеты «Последние новости» появилась серия очерков-разоблачений под общим заголовком «Торговля человеческой кровью». Автором их был сотрудник «Последних новостей» некий Вакар, бывший царский офицер, целиком перекинувшийся в «левый» сектор белой эмиграции, но сохранивший некоторые связи в РОВСе и владевший довольно бойко пером.

В этих очерках деятельность Туркула была полностью раскрыта. Туркул поступил на службу одной из иностранных разведок и подрядился поставлять для этой разведки «верных людей» из числа своих бывших подчинённых. «Верные люди» вербовались им для нелегального перехода границ СССР и шпионской и диверсионной работы на территория Союза. Деньги он получал «сдельно» с каждой завербованной им «головы». «Голове» он давал лишь незначительную часть полученной суммы, а большую часть присваивал. «Головы» погибали одна за другой, но Туркула это мало трогало. На смену одним приходили другие.

Разоблачения «Последних новостей» произвели впечатление разорвавшейся бомбы. Не говоря уже о сути дела, все были поражены ещё и тем, что разоблачения эти сделались достоянием печати. Дело в том, что во Франции распространение в печати сведений, порочащих то или иное лицо и наносящих ему материальный и моральный ущерб, строго карается (так называемый «закон о диффамации», то есть о распространении не ложных, а соответствующих истине сведений). После опубликования этих разоблачений вся белая эмиграция была вправе ждать судебного процесса, который должен был бы начаться на основании упомянутого закона.

Правая газета «Возрождение» опубликовала письмо в редакцию самого Туркула, в котором он оповещал, что «оставляет за собою право привлечь к судебной ответственности редакцию «Последних новостей» за распространение сведений, порочащих его доброе имя…».

Однако никого он к судебной ответственности не привлёк, своего «доброго имени» защищать не стал, а вместо этого начал укладывать чемоданы и готовиться к отъезду. Вскоре он переехал с семьёй в Италию, куда, как правило, въезд простым смертным из русских эмигрантов был воспрещён. По-видимому, фашистское правительство Муссолини не относило Туркула к числу «простых смертных»…

Карьера Туркула закончилась. Навсегда ли? На это ответит время.

В канун войны в Париже были получены сведения, что он, не занимая никакой должности, живёт в Италии широкой жизнью, вращается в «лучшем обществе», купил роскошную автомашину и, по всем данным, пожинает плоды той «работы», которую столь щедро оплачивал тайный иностранный источник.

Что делал Туркул во время войны — мне неизвестно. Его скоро забыли, и больше до моего отъезда из Парижа я ничего о нём не слышал.

Мне уже приходилось упоминать, что правый сектор белой эмиграции составлял главный контингент постоянных читателей ежедневной газеты «Возрождение». Но у воинствующих элементов этого сектора, объединившихся в РОВСе, был и свой собственный орган печати — журнал «Часовой», выходивший два раза в месяц. «Часовой» возник в 1926 или 1927 году и просуществовал вплоть до 1941 года, когда он был закрыт по распоряжению гестапо. После четырёхлетнего перерыва он снова стал выходить регулярно с той же программой и с тем же редактором, что и в довоенный период. Его основатель, издатель и бессменный редактор В.В. Орехов, белый офицер врангелевской армии, весьма заметная фигура в кругах, близких к РОВСу, и в самом РОВСе. «Часовой» пользовался большой популярностью среди зарубежного контрреволюционного офицерства. На это были свои причины.