Из пережитого
Шрифт:
Не исключаю, что весь этот сценарий – от начала до конца – был продуман нашими партнерами (коллегами, как называют их сотрудники спецслужб) на Западе. Коллеги пошли на этот вариант, дабы на длительный период вбить клин в отношения Украины и России, ослабив тем самым эти два братских славянских народа и превратив их если не в пешки, то по крайней мере в более легкие фигуры на доске мировой политики. Если такой вариант в их замыслы не входил, то зачем им понадобилось зашкаливать ситуацию на Украине за всякие пределы? Ведь они вполне могли добиться выполнения соглашений 21 февраля, а не использовать их как ширму, которая окончательно развязала руки крайним радикалам и неонацистам, подсказать своим сателлитам, что поход против русскоязычного населения, в том числе и против русского языка неуместен, перевести ситуацию в правовое поле, на чем и настаивал Янукович, и сохраняя хотя бы видимость приверженности демократическим ценностям, добиться перехода власти к прозападным политикам мирным путем.
Этого, к сожалению, не произошло, поскольку западники с самого начала делали ставку на максимальное обострение ситуации, рассчитывая извлечь из этого высокие дивиденды – ослабить Россию и окончательно сделать Украину своим вассалом.
Расчет этот недальновиден – западники не учли, что в сильной, независимой и демократической России они заинтересованы не меньше, чем она сама, ибо это – conditio sine qua non сохранения на исторически обозримую перспективу взаимоприемлемого баланса стратегических интересов Запада и Востока [10] .
10
В связи с вхождением в состав Российской Федерации двух новых субъектов – Республики Крым и города Севастополь и вердиктом, вынесенным по этому вопросу Конституционным Судом РФ, возникла острая полемика между отечественными государствоведами В. Д. Зорькиным и Е. А. Лукьяновой. Подробный разбор всех аргументов спорящих сторон и их оценка в мою задачу не входят. Ограничусь лишь кратким резюме.
Нельзя сбрасывать со счетов, что трагические события в братской Украине инициированы отнюдь не Российской Федерацией (у нас своих проблем хватает!), а теми слоями украинского общества, довольно разношерстными – от олигархов до люмпенов, которые, будучи недовольны сложившимся положением дел, с самого начала поставили своей целью свержение легитимной власти и водружение с грубейшими нарушениями Конституции Украины, которую de jure никто тогда не отменял, новой власти, представителей которой выкликали на майдане по заранее заготовленным спискам. Все эти антиконституционные акции всячески поощрялись, а то и диктовались уполномоченными стран Запада (в первую очередь США), которые в политическом истеблишменте своих стран занимают далеко не последнее место, подпитывались самой разносторонней поддержкой (финансовой, экономической, психологической и не в последнюю очередь военной). Можно констатировать, что нынешняя власть воцарилась на Украине, растоптав Конституцию. Есть веские основания полагать, что если бы энергичные меры по воссоединению Крыма и Севастополя с Россией не были безотлагательно приняты, то этот регион ожидал бы куда более страшный и кровавый майдан по сравнению с тем, который правил бал в Киеве и до сих пор дает о себе знать. Промедление в политике может быть смерти подобно. Оценивая меры по воссоединению Крыма и Севастополя с Россией, во всяком случае, не следует придерживаться двойных стандартов – в своем глазу выискивать соринки, а в чужом не замечать бревна.
Полемика между В. Д. Зорькиным и Е. А. Лукьяновой приобретает особое значение в связи с возникшим спором о том, чему придавать приоритетное значение: нормам международного договора или нормам отечественного законодательства, если между ними возникает коллизия. Правильный подход к решению этого вопроса продемонстрирован в постановлении Конституционного Суда РФ от 14 июля 2015 г. № 21-П. Он сводится к тому, что Россия не вправе заключать международные договоры, не соответствующие Конституции РФ. Правила международного договора, если они нарушают конституционные положения, несомненно, имеющие для России особо важное значение, не могут и не должны применяться в ее правовой системе, основанной на верховенстве Конституции РФ. То же относится и к постановлениям Европейского суда по правам человека, если в них правила международного договора получили произвольное истолкование, искажающее их суть. Эти постановления не должны применяться уже потому, что сами они противоречат нормам международного права. Ту же по существу позицию за три с лишним месяца до принятия Конституционным Судом постановления от 14 июля 2015 г. четко изложил член-корр. РАН В. А. Мусин: «Никакие нормы международного права не заставят нас действовать вопреки нашему публичному порядку» (Мусин В. А. Право под гнетом политики. Санкт-Петербургские Ведомости. 2015. 24 марта. С. 1, 5). Вместе с тем следует согласиться и с академиком С. Ю. Глазьевым в том, что самостоятельный внешнеполитический курс руководства России должен быть подкреплен восстановлением национального суверенитета и контроля над воспроизводством и развитием собственной экономики. А здесь положение дел оставляет желать много лучшего.
Второй урок сводится к тому, что единство государства вполне может быть надежно обеспечено и при различных формах государственного устройства, будь то унитарная форма, федерация или конфедерация. Все зависит от множества факторов, сложившихся в ходе исторического, подчас многовекового развития того или иного региона и становления его государственности. При этом подлинное единство в одних случаях достигается именно при унитарной форме правления, а в других – при федерации или конфедерации. Никто не ставит под сомнение единство США, Германии или Швейцарии как государств, хотя два первых являются федерациями, а последнее – конфедерацией. Более того, иногда федерация оказывается более прочным государством, нежели то, которое по Конституции закреплялось как унитарное. Типичный тому пример – судьба двух германских государств – ГДР и ФРГ. Унитарное государство – ГДР свое существование прекратило, а его преемником стала ФРГ – федеративное государство. Наконец, сплошь и рядом государство, конституированное как федеративное, обеспечивает куда большую концентрацию власти, нежели многие государства, которые по Конституции являются унитарными. Пример тому – Союз ССР, который был образован как федеративное государство в 1922 году и оставался таковым до начала девяностых годов, причем преемником его также выступило федеративное государство – Российская Федерация. Но именно в период существования такого федеративного государства, как Советский Союз, централизация власти в России за всю ее более чем тысячелетнюю историю была наивысшей.
Иными словами, не следует гипертрофировать значение принятой в той или иной стране формы государственного устройства. Все зависит от того, в чьих руках находится реальная власть, как и в чьих интересах она используется. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и внешнеполитические факторы, которые сыграли далеко не последнюю роль в трагических событиях на Украине.
Если требование о праве наций на самоопределение доводится до крайностей, то оно может вызвать негативные последствия как для тех стран, где его при отсутствии необходимых условий пытаются реализовать, так и для международного сообщества в целом. У всех на слуху требования о самоопределении Шотландии в Великобритании, Венеции и Тироля в Италии, Фландрии в Бельгии, Каталонии в Испании, Квебека в Канаде и т. д.
Тот же исторический опыт свидетельствует о том, что при наличии доброй воли конфликты на этой почве удается иногда если не разрешить, то хотя бы смягчить цивилизованным путем. А это внушает осторожный оптимизм.
Президент Белоруссии А. Г. Лукашенко и министр иностранных дел России С. В. Лавров с полным основанием отметили: то, к чему на словах вроде бы стремятся все противоборствующие на Украине стороны – очищение власти от коррупции, предоставление больших прав регионам, справедливое распределение ресурсов между центром и регионами, уважение прав и интересов всех наций и народностей, проживающих на Украине, обеспечение им возможности пользоваться их родным языком не только при общении друг с другом на бытовом уровне, но также в области государственного и местного управления, образования и культуры, может быть обеспечено, если на то есть добрая воля, как в унитарном государстве, так и в таких формах государственного устройства, как федерация или конфедерация. Если бы февральские 2014 года соглашения были выполнены, то можно было бы, не выходя за пределы правового поля, достичь того, к чему сейчас приходится мучительно идти через кровь, страдания и невосполнимые потери многих тысяч, а то и миллионов ни в чем не повинных людей.
Мир не был и никогда не будет однополярным, и любые попытки стричь все страны и континенты под одну гребенку, не считаясь с их многовековыми традициями, укоренившейся религией, сложившимся экономическим и политическим укладом, обречены на провал. Это относится и к идее мировой социалистической революции, которая потерпела крах (напомним, что лидеры большевизма – Ленин и Троцкий не раз заявляли, что не решились бы на октябрьский переворот в России, если бы не верили в то, что он явится прологом социалистических революций во всем мире) и к мечте бесноватого фюрера о тысячелетнем господстве рейха, и к попыткам повсеместного утверждения Арабского Халифата, и к насаждению в неподготовленную почву западных «либеральных» ценностей, что сопровождается совершением цветных революций, приводит к анархии, гибели многих тысяч, а то и миллионов людей, чудовищным преступлениям, актам каннибализма и т. д.
Третий урок, который незамедлительно должен быть сделан из украинской трагедии всеми противоборствующими сторонами (и не только ими), состоит в том, что необходимо, не дожидаясь взрывоопасной ситуации в том или ином регионе, стране в целом или в группе стран, вносить существенные коррективы как во внутреннюю, так и во внешнюю политику.
Не уверен в том, что коррупционные скандалы, золотые парашюты, чехарда в кадровой политике, назначение министров, губернаторов, некомпетентных и нечистых на руку, которых вскоре приходится снимать за многочисленные злоупотребления, в том числе и корыстные, способствуют консолидации нашего общества, скорее они ведут к его разобщению с самыми непредсказуемыми последствиями. При наличии действенного механизма контроля за тем, что происходит в центре и на местах, этих позорных фактов можно было бы избежать. Тогда не пришлось бы в коротком отрезке времени путем ручного управления отстранять от власти губернаторов двух областей – Челябинской и Новосибирской, и под конвоем доставлять в Москву вконец зарвавшегося бывшего губернатора многострадальной Сахалинской области. К ним присоединились глава Республики Коми Гайзер и его подельники, которым Следственный комитет России предъявил обвинения в организации преступного сообщества и мошенничестве.
Кадровая чехарда продолжается до сих пор. Министра, который не справился со своими обязанностями, заботливо водружают на престижный пост в регионе. Для этого, как не без сарказма отметил Д. А. Медведев, достаточно поменять фамилию.
Не всегда оправдывает себя и практика «аккредитации» в регионы или федеральные органы представителей силовых структур, особенно когда мы декларируем переход от административно-командной системы, которой силовики были вскормлены, к системе, которая по задумке должна покоиться на иных началах. По-видимому, руководствуются тем, что раз человек хлебнул лиха в горячих точках и вел себя достойно, то с новой работой, которая протекает не в столь экстремальных условиях, он справится.
Иногда, однако, старый боевой конь, не стяжав лавры на гражданке, вновь возвращается в воинский строй, где переживает вторую или третью молодость. Примечательна судьба одного из них. Покинув пост губернатора Ульяновской области (это не мое, как он сам признал), генерал Владимир Шаманов вернулся на военную службу, возглавив ВДВ. Ныне он депутат Государственной Думы РФ, где руководит Комитетом по обороне.
Очередной сюрприз – назначение нового министра образования и науки. Слухи об отставке министра Ливанова ходили давно, поэтому его смещение не стало неожиданностью. Но вот на кого положили глаз власть предержащие, удивило многих. Выбор пал на Ольгу Васильеву, которая училась в институте культуры на дирижерско-хоровом отделении, в педагогическом институте на историческом факультете и дипломатической академии. Все эти образовательные учреждения она успешно окончила. В девяностые годы решила заняться наукой. Работала в Институте российской истории РАН. Защитила кандидатскую диссертацию на тему «Советское государство и русская православная церковь в годы Великой Отечественной войны», а через девять лет докторскую диссертацию на тему «Русская православная церковь в политике советского государства в 1943–1948 гг.».
Обращает на себя внимание близость тем кандидатской и докторской диссертаций, хотя их хронологические рамки определены по-разному. Кандидатская диссертация, судя по названию, охватывает период с 1941 по 1945 г., докторская – с 1943 по 1948 г. По-видимому, это объясняется тем, что именно в 1943-м и последующие годы произошел существенный перелом в отношении государства к православной церкви. Однако если верить легендам, то в 1941 г., когда судьба Москвы висела на волоске, столицу облетел самолет с чудотворной иконой, которая вдохнула в защитников Первопрестольной веру в победу. Совершенно очевидно, что без указания тогдашнего первого лица это никто не осмелился бы предпринять. Вполне возможно, что недоучившийся семинарист, хотя на словах и слыл атеистом, в роковые минуты обращался к богу.
О широте диапазона Васильевой свидетельствует и то, что в 2002 г. она из института истории, где дослужилась до поста руководителя центра истории религии и церкви, перешла на работу в Российскую академию народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, где заведует кафедрой. В конце 2012 г. стала работать в администрации Президента. Эту работу она, по-видимому, сочетала с заведованием кафедрой в Академии народного хозяйства. С поста в администрации Президента и была откомандирована в министры образования и науки. Символично, что ее назначение на этот пост одобрил патриарх Кирилл.