Чтение онлайн

ночь, как здесь?

– Ну и слыхал! Видал сам раз по одну зиму: ни одного дня не было без солнца.

– Так. Вот и вышло: солнце не отдыхает, а всегда светит.

– Ну и светит! Не у нас светит. У нас не светит. У нас солнышко отдыхает. Так это у нас

говорится: нет солнышка на небе много дней – отдыхает оно. Так старики ещё говорили.

Совсем смешно стало Яшке. Выходило так: дед не верит в отдых солнца. А он – Яшка со

слов деда сочинил себе сказку о спящем в избушке солнце.

Рассказал, хохоча, деду о том, что думал о солнце, когда был ребёнком, до школы.

Похохотал и дед над сказкой, но в вертящуюся землю так-таки и не поверил.

На следующий день встретили солнце.

И оба радовались первому лучу. Кричали, как и прежде:

– Идёт! Идёт!

Махали руками. Улыбались.

И с ними, как и прежде, были собаки.

И лай собак смешался с их радостными криками.

И оба они любили солнце.

Но внук уже не так, как прежде, любил деда. Порою совсем не любил.

А дед всё ещё любил внука, как любил солнце.

Солнце и внук – вот двое, ради которых ещё хотел жить старый Ефим Тайбарей.

Не бросил бы в эту зиму школу Яшка, умер бы, наверно, с тоски Ефим Тайбарей.

Не показалось бы февральское солнце, тоже не перенёс бы этого старый Ефим Тайбарей.

Но и солнце и внук были с ним. И он хотел ещё жить. Он чувствовал себя молодым и

крепким для жизни. И когда показалось на горизонте солнце, сказал Яшке:

– Свежего мяса дикаря хочется. Солонина надоела. Хлеб тоже надоел. Пойдем на

Карскую дикарей искать?

Яшка не прочь: он тоже хочет свежего мяса.

– Пойдём!

НА КАРСКОЙ

Пристал Яшка к русским промышленникам:

– Продайте две собаки: у вас они без пользы бегают.

Те не продают:

– Собака никогда на промыслах не бывает лишней, как есть чем кормить её.

Яшка как смола липнет:

– Тогда на время дайте. Деньги заплатим за время.

– Ты лучше деда своего отучи калечить да убивать собак.

– А вы сами не убиваете? Не бьете собак? Больше, чем дед, бьёте.

Отмахнулись:

– Вот надоеда парень! Бери одну за пятьдесят рублей.

Яшка сунул уполномоченному артели, заведующему всеми расчётами с Госторгом за

всех обитателей Крестовой, книжку:

– Пиши!

Деньги на Новой Земле никакого хождения не имеют. Всё здесь – на карандашик, то есть

просто переписывается с одного на другого в заборной книжке.

Получил Яшка собаку. Бежит с ней к Ефиму. У самого – рот до ушей расплылся от

удовольствия.

– Собаку, дед, купил! На двух упряжках на Карскую пойдём: ты – на семи собаках, я – на

шести.

У Ефима около глаз забегали весёлые лучики-морщинки.

– Хорошо... То совсем хорошо ты опять сделал. На двух упряжках лучше ехать. На двух

больше увезти можно.

– Когда теперь поедем?

– А чего мешкать? Поедем, как погода позволит, завтра. Дни теперь долгие стали. Всё

хорошо – за один день доедем до Карской.

Но Яшке не терпится.

– Давай привяжем сейчас на сани всё, что с собой брать будем.

Ефим увлекается Яшкиным порывом. Не спорит.

– Давай, – говорит он, – наперво чум посмотрим.

Вытащили из кладовой бесформенную кучу оленьих шкур – стенки чума. Собрали на

чердаке шесты – основу чума. Разыскали лист железа с полметра ширины и длины – на нем в

чуме огонь раскладывают. Не нашли только приспособлений для навешивания чайников и

котлов над огнем. Пришлось делать их заново.

Весь день провозились со сборами, а назавтра, чуть показалась заря, выехали.

Мало людей на Новой Земле, да и те живут на западном побережье. На востоке же Новой

Земли лишь одна радиостанция. Живет на этой станции всего девять-десять человек1, а

растянулся восточный, как и западный, берег Новой Земли на добрую тысячу километров с

юга на север. Вот где просторы, раздолье зверям!..

Человек на восточной стороне – на Карской – редкий гость, случайный посетитель. Лишь

на короткий срок заглядывают сюда по зимам промышленники с западного побережья. Да по

летам проникают на судах на короткий же срок норвежские хищники.

1 В 1930 году зимовало на Новой Земле всего около 350 человек.

Звери – вот полные хозяева Карской стороны. Стаями, ничего и никого не боясь, рыщут

они по побережью, выискивают корм для себя. Грызутся друг с другом из-за куска падали,

выброшенной на берег океаном. Визгом и рёвом разрывают мёртвую тишину необъятных

просторов.

И белых медведей и песцов больше на восточном побережье, чем на западном. Но суров

и страшен восток острова. Страшен холодами, безлюдьем, отрезанностью от всего мира.

Восточный берег – это север, западный – юг Новой Земли. Недалеко от западных берегов

Новой Земли проходят теплые течения, и на западе летом океан не знает льдов. На востоке –

Карское море, не знающее отдыха от плавучих ледяных полей.

Запад Новой Земли давно завоёван и обжит человеком.

Восток надо ещё завоевывать.

Ефим с Яшкой и другие промышленники, наезжающие на Карскую сторону, – это ещё не

завоеватели. Это только разведчики. За разведчиками – придёт время – пойдёт армия

тружеников-промышленников. И тогда мёртвое побережье оживет. Тогда оно найдет способы

и средства связаться с другим побережьем и со всем миром.

А пока... пока Яшка и Ефим едут на Карскую на двух собачьих упряжках.

Шуршит под полозьями снег. Лают собаки. На собак кричат люди. И тихую, унылую

песню поет Ефим Тайбарей. Поет о былом: о чумах, об оленях, о тундре...

Собаки лают, и Яшка не слышит слов дедовой песни. Он слышит обрывки, отдельные

слова из песни. По отдельным обрывкам, долетающим до ушей, догадывается, что дед

просто вспоминает свою прежнюю жизнь.