Чтение онлайн

– - Великого мора не должно было случиться. Глухой зимой охотники мало путешествуют, а та зараза не живёт на холоде, только в живом теле. Но сколько-то домов могло опустеть, на это они надеялись. Дома вдоль трактов, те что стоят достаточно близко друг к другу, чтобы заразившийся успел добраться от одного до другого. Только после того, как поветрие начало бы убивать по всей Нари Голкья, мудрые Наритья принесли бы лекарство.

– - Откуда? Я точно знаю, когда моя мать заразилась, в том мире не умели лечить болезнь!

Латира кивнул, подтверждая: собственно, от него Вильяра и знала... Младший говорил теперь совсем тихо и очень-очень виновато.

– - Наритьяра Средний занёс ту заразу в несколько миров. В одном из них целители были так искусны, что спасли даже самых первых заболевших. Лекарство оттуда помогает и охотникам тоже. Мы проверяли. Если начать принимать те белые шарики, едва залихорадило, лихорадкой всё и заканчивается, никто не умирает, выкашливая лёгкие. Прости Вильяра, я видел, как это бывает, и переболел сам, -- быстрый, опасливый взгляд на собеседников, и снова глаза в пол.
– - Да, к посвящённым зараза тоже цепляется. Дать мне лекарство Средний отказался, сказал, что мудрый должен добыть его и исцелить себя сам. Я не добыл, но выжил. Старший был этом рад, Средний -- нет.

– - За что он тебя так?
– - поднял брови Латира.

– - За непокорство. Тогда я ещё дерзал с ними спорить или молча поступал по-своему. Позже Средний силой заставил меня присягнуть на полное повиновение, и я не устоял, -- даже просто вспоминая об этом, Младший взмок и затрясся.

– - А скажи-ка, Наритьяра, что у вас была за затея с вечным летом и солнечным посвящением?
– - сменил тему Латира.

– - Не у нас -- только у Среднего. Старший счёл затею опасным бредом, на этом они и стали врагами. Хранитель знаний Нельмара кое-что рассказал Среднему про орбиты светил, и как мудрые в древние времена пытались подправить путь Голкья вокруг Солнца, чтобы наш мир стал немного теплее. Именно тогда вместо Камней-одинцов на Голкья начали зачаровывать круги, и мудрых посвящали гораздо больше, чем было кланов. Однако, видимо, старейшие что-то напутали в расчётах. Лето становилось всё жарче, но короче, а зима -- холоднее и длиннее. С величайшим трудом тогда остановили перемены к худшему и всем Советом порешили больше так не делать. Только Средний считал себя умнее всех! Он уверил самого себя и некоторых глупцов, что мудрым попросту не достало силы, а вовсе не знаний и точности расчёта. Известно, что Зачарованные Камни могут давать в сотни раз больше, чем мы берём. А вот если посвятить каждого второго-третьего одарённого, чтобы воспользоваться всей этой силой, наши кланы не вынесут, вымрут. Средний искал, как обойтись без отсечения родовой ветви, и придумал...

Слушая описание извращённого, живоедского ритуала, Вильяра чувствовала, как у неё без ветра шевелятся волосы. Латира сжал губы и гневно сверкал глазами из-под нахмуренных бровей. Но мудрые изо всех сил сдерживали чувства и слушали молча, не прерывая откровенную речь брата по служению. А Наритьяра всё говорил и говорил, торопливо, будто в последний раз. Собеседников он опасался всё меньше, но от застарелого, въевшегося в кости страха, от привычки молчать, против которой он шёл, как против ветра, его корёжило и воротило.

– - Да, Старший Наритьяра признал, и хранитель знаний Нельмара подтверждает, что такой ритуал может быть действенным. Но испытать его на ком-то живом Средний, кажется, не успел. Не пошёл в открытую против строжайшего запрета наставника. Старший рассуждал, что неодарённые -- конечно, сор среди охотников, но если принести их в жертву, такая потеря тоже ударит по кланам слишком сильно, а главное, расколет даже Наритья. Средний долго не решался на последний шаг. Исподволь он готовил, воспитывал своих избранных живоедов. Лишь когда в угодьях Вилья всё задуманное Старшим пошло кувырком, когда наставник дал явную слабину, вот тогда Средний рискнул и выступил.

– - А что было задумано-то? Расскажи?

– - Дни перед полнолунием, когда всё решалось, я провёл в угодьях Наритья. Старший и Средний совещались здесь без меня, потому я не постиг все тонкости их замыслов и расстановку предстоящей большой охоты. Старший желал так или иначе погубить тебя, Вильяра, а в твоих угодьях учинить большую усобицу и буйство стихий. Тебя, Латира, он собирался не просто убить, а посмертно выставить зачинщиком всех беззаконий. Бродячие архане и отщепенцы из Наритья, по замыслу Старшего, должны были погромить дома вдоль тракта и скоро сгинуть. В действенность их клятв наставник не то, чтобы не верил, но мёртвые грабители, убийцы и живоеды молчат надёжнее заклятых. Старший навёл бы здесь порядок на правах недавнего временного хранителя Вилья. Навёл быстро и сурово, а потом взялся бы учить нового Вильяру. На два-три года клан Вилья -- в полном его распоряжении. Купцы Наритья снова хозяйничали бы здесь, а может, уже и поселенцы потянулись бы на родину предков. Нари Голкья -- жирная добыча!

Вильяра не выдержала, ругнулась щурами. Нимрин, даром, что чужак, угадал всё в точности! Глянула в сторону воина -- хранитель знаний рассказывал ему про Камни, показывал их на всей Голкья, заодно уговаривал спеть за мудрых. А самого-то хранителя в круг пускать уже боязно, да и Наритьяру, хоть он моложе и целее. Оба не только пели в свой черёд, но постоянно вели и направляли остальных поющих. Вот как ни зла была мудрая на Наритья, а на рыжего сейчас злиться не могла: слишком напомнил он вдруг и видом, и повадкой несчастную дурочку Мули. Вот как такая одарённая колдунья не учуяла стрелка в скалах? Но вспомнив племянницу, Вильяра всё-таки разозлилась и мрачно вопросила:

– - Мудрый Наритьяра, ты говоришь, тебя здесь не было, и ты ничего толком не знал. А кто мешал мне петь великую песнь против "проклятья пурги"? Не ты ли?

Отпираться он не стал:

– - Я. Увы, тогда Средний уже призвал меня, и я... В общем, я не смог ему не подчиниться... "Проклятье пурги" было ещё задумкой Старшего, с расчётом свалить запрещённую ворожбу на Латиру. Только когда Средний запел "проклятье", Старшего-то, скорее всего, уже не было в живых. А потом Средний начал раскачивать "качели смерти" и объяснил мне, что я должен делать, чтобы Голкья не погибла раньше времени. Пел он только сам, но ему нужен был напарник, который постоянно слушал бы стихии и направлял его усилия. Он очень подробно рассказал мне, как работает заклятье. Впервые в жизни я услышал от него, что я чуткий, внимательный и умный. После него, несравненного -- лучший ученик нашего наставника. Мол, потому он и выбрал в помощь меня, а не кого-то другого. Луну назад я свой левый глаз отдал бы за такую похвалу, а тут уже -- лишь бы её не слышать. Я в последний раз попытался его отговорить, умолял не раскачивать Голкья, но он решил непреклонно. Он готов был убить меня на месте и петь один, с опасностью скоро сорвать заклятье, сгореть самому и сжечь мир в неистовом свете... Он же, правда, считал себя потерянным во младенчестве сыном Солнца и Луны! Говорил, что приёмные родители нашли его в снегах у тракта, завёрнутым в удивительную шкуру, цвета золота...

– - Была такая история, -- подтвердил Латира.
– - Я даже знаю, кто умел так красить шкуры, и можно было по горячим следам разыскать, чей младенец. Дом, откуда выбросили в снега новорождённого, есть заведомое логово беззакония. Даже если родителям ребёнка явилось некое ужасное пророчество, они должны были принести дитя мудрым и огласить слово. Но Наритьяра Старший не стал доискиваться. Сказал, мол раз другие охотники успели подобрать невредимого младенца и приняли, как родного сына, то и ладно.

– - Правильно его выбросили, и лучше бы не подбирали!
– - рыкнула Вильяра, сама ужаснувшись беззаконию своих слов.

– - Кто знал тогда, что из малыша вырастет такая погань, -- тяжело вздохнул Латира.
– - Даже если было пророчество, иногда они не сбываются, или их неверно толкуют... Ладно! Теперь-то уже всё равно: вырос, натворил поганых дел, по делам -- сгинул.

Наритьяра устало потёр глаза. Он немного успокоился, убедившись, что Вильяра с Латирой не собираются рвать его на месте, и утомление брало своё.

– - Брат по служению, желаешь ли ты рассказать нам ещё что-то о Старшем и Среднем? Или о чём-то другом?

– - Я не знаю, о мудрые... Стихии поют, заглушают и путают мысли в моей голове, -- рыжий шало улыбнулся, глядя сквозь собеседников, помолчал, вздохнул.
– - Всё хорошо пока! Ещё несколько деньков, и Голкья уснёт спокойным зимним сном... Довести бы, а дальше -- хоть к щурам, в изгнание!
– - вот на последних словах он слукавил, не хотел рыжий к щурам, жить он хотел, отчаянно, до тоски.
– - Мудрый Латира, ты лучше сам меня спроси, что желаешь узнать, или я бы тоже немного поспал.