Чтение онлайн

Конечно, работа – лучшее лекарство против этой тревоги. Я приказал проводить земляные работы, заложить и построить новый госпиталь; артиллерия и саперы завербовали тысячу рабочих. Я привлекал безработных женщин в трудовые мастерские. Публика нервничает; некоторое волнение вызвала газета «Нувелист», частично опубликовавшая статью Жерве. Да и как не волноваться? Наша армия перешла в наступление и завязала генеральное сражение. Официальная телеграмма протестует против утверждений парижской газеты.

Вторник, 25 августа. Я стараюсь узнать новости. Около часа ночи капитан Гарнаш известил меня: радиостанция в Польду сообщила об отступлении французов на свою границу. Я позвонил в агентство Гавас: оно передало мне официальное коммюнике; у бедного Серлена тряслись руки, пока он его записывал. Какой удар! Но отныне надо их переносить с твердостью. Волнующая тишина города. Бьет два часа: я думаю о пробуждении, которое ждет моих сограждан. Около трех часов утра я отправился повидаться с префектом; мы информируем губернатора. Об отдыхе не могло быть и речи. Идет дождь; но движение возобновилось, пошли трамваи, послышались выкрики продавцов газет; я пробую уяснить себе, знают ли уже мои сограждане эту новость. В 8 часов 15 минут Науэнская радиостанция уточняет: кронпринц Баварский преследует французскую армию; захвачено еще 150 орудий; кронпринц продолжает продвигаться на север от Лонгви; князь Вюртембергский [13] разбил наголову одну из наших армий около Нёшато, захватил много пушек и знамен, взял пленных; английская кавалерийская бригада, высадившаяся в Бельгии, разбита. Именно это поражение 23 и 24 августа признает в завуалированных выражениях официальная французская телеграмма от 25-го, признающая одновременно значительные потери и неудачу нашего наступления. Когда вечером под дождем, льющим как из ведра, я читаю толпе мало что значащее второе коммюнике от 25-го, она выглядит уже не нервной, как вчера, а печальной. Генерал Пурадье-Дютей сообщил мне об ужасном действии тяжелых орудий, о чем наш генеральный штаб как будто и не подозревал.

Среда, 26 августа. «Наступление остановлено», – заявляет официальная телеграмма; идет сражение в Куронне де Нанси; Мюлуз эвакуируется; русские продвигаются к Восточной Пруссии. Японский консул только что сообщил мне, что его страна объявила войну Германии. Я отправляюсь в госпиталь Шаритэ навестить раненых эльзасцев. Юный Мюзи (улица Лонг, д. № 23), каптенармус 372-го пехотного полка, был захвачен немцами и отправлен в Германию; насколько я знаю, это первый лионец, попавший в плен. Снова тревожный день – известий нет; агентство Гавас сообщает лишь малозначащие подробности. 18 часов: под моими окнами собралась большая толпа; я вынужден им сказать, что я не имею никаких сведений; видно, насколько велико ее разочарование. Я страдаю оттого, что не могу ободрить этих славных людей, которых я видел охваченных таким энтузиазмом, а сегодня таких растерянных. 22 часа: префект предлагает мне принять меры для эвакуации «лишних ртов» и организации снабжения на случай осады.

Четверг, 27 августа. Ко мне поступают первые похоронные извещения: Гийермье, сержант 44-го пехотного резервного полка; Жан Пуше, капрал 44-го полка; Пьер Гуассе, младший лейтенант 44-го полка; Виктор Франьон, рядовой 44-го полка; Жюль Муиссе, капрал 44-го полка. Все убиты под Альткирком 7 августа. Визит г-на Дюфурне, адвоката из Люневиля; он покинул Жарвиль-Нанси утром во вторник, 25-го; 23-го положение Нанси было угрожающим; бой шел в Домбале. В субботу вечером Нанси охватила паника; толпа наводнила вокзал. 20-й корпус вел себя великолепно. Дюфурне сказал мне, что в Моранже мы потерпели серьезное поражение, которого могли бы избегнуть. Из немецкой телеграммы, передававшейся прошлой ночью, узнаем о взятии Лонгви. Генерал Плессье умер от полученных ран. Официальное сообщение утверждает, что наше наступление развивается, но признает, что наш правый фланг вынужден был отступить в районе Сен-Дье и что на севере англо-французские войска «были несколько отведены назад».

Г-н Вивиани реорганизовал свой кабинет, назначив г-на Мильерана военным министром, г-на Бриана – министром юстиции, г-на Делькассе – министром иностранных дел, г-на Рибо – министром финансов, г-на Марселя Самба – министром общественных работ, г-на Думерга – министром колоний и г-на Жюля Геда – министром без портфеля. Издан декрет о назначении генерала Галлиени командующим парижской армией и военным губернатором.

Г-н Эннемон Морель, из торговой палаты, вернувшийся из Милана, узнал от сенатора Гавацци, что министру Саландра пришлось дать отпор герцогу д'Арварна, итальянскому послу в Вене. Нейтралитет Италии нам будто бы обеспечечивают слабость ее флота и длина ее береговой линии; на нее произвело впечатление движение «русского ледника».

Мадам Альбер Леви (улица Огюст Конт, д. № 41) видела, как 10 апреля занимали Бремениль под Бадонвилле. Баварцы (1, 3 и 8-й полки) удерживали деревню до пятницы, 14-го; они совершали зверства. Они пришли, говорит она, в 9 часов; а в 9 часов 15 минут один офицер приказал 4-й роте 1-го баварского полка спалить целую улицу. Мэр, г-н Тиокур, был ранен пулей в руку; его помощник был сначала арестован, затем выпущен. Домовладелец Колен, семидесяти лет, пытавшийся потушить пожар, был расстрелян. Г-на Барбье, лежачего больного, за которым ухаживала его мать, убили в постели ударом приклада; семидесятичетырехлетнюю мать расстреляли на глазах у дочери. Напротив была мельница, где, как утверждали немцы, они нашли мундир стрелка 20-го пехотного полка. Мадам Альбер Леви рассказывает, что мельник вместе с г-ном Птидеманжем были закопаны живыми; их головы, торчавшие из земли, служили мишенью. Мельницу тут же сожгли. Случаи грабежа не идут в счет; деревню освободили в пятницу, 14 августа, 92, 105 и 135-й пехотные и 16-й артиллерийский полки. В этот же день, 14-го, шли бои около Сире. В 19 часов 30 минут французы были вынуждены с боями отступить перед корпусом баварской армии. Жителей Бремениля эвакуировали. Мадам Леви видела кронпринца Баварского с сигарой во рту и револьвером в руке, проезжавшего в автомобиле; солдаты простирались перед ним ниц: сила и варварство немцев произвели на нее ужасное впечатление.

Убит юный Гольштейн.

Общественное мнение несколько успокоилось, по крайней мере внешне, возможно, потому, что официальная телеграмма сообщила 27-го о русских и сербских победах.

Я нахожу работу безработным женщинам; в женские трудовые мастерские я допускаю всех, у кого мужья сражаются под французским или союзными знаменами, за исключением тех, кто получает военное пособие. Минимальный возраст – пятнадцать лет. Я рассчитываю на 7 тысяч мест.

Пятница, 28 августа. Саперная служба завербовала дополнительно 250 землекопов. Союз лионских предпринимателей помогает мне в реорганизации работы. Немцы бомбардировали Сен-Дье, который является открытым городом.

Насколько я знаю, генерал Плессье – это первый французский генерал, убитый в эту войну. Он был помощником верховного командующего обороны и мог бы остаться в Лионе; но он захотел немедленно уехать. Мадам Плессье с замечательным спокойствием и мужеством рассказывала мне, со слов ординарца, как он был ранен. 19 августа он командовал 88-й пехотной бригадой, составленной из 159-го и 97-го полков, которая понесла жестокие потери. При выступлении из Альткирка он расспросил детей, которые уверили его, что в соседней деревне противника нет. Он послал группу разведчиков, из которых никто не вернулся; тогда, обеспокоенный, он сам поднялся для рекогносцировки на бугор. Разрывом снаряда был убит офицер для поручений капитан Ферри, еще один офицер и ранен генерал; тринадцать часов он пролежал без всякой помощи, пораженный пулей в позвоночник. В тот же день бригада атаковала деревню. Немцы укрылись в траншеях. Утверждают, что какие-то люди звонили в колокола, чтобы предупредить их.

Дух раненых далеко не тот, что был вначале.

Я слежу за прениями в палате общин. Уинстон Черчилль заявляет, что британское правительство сочло необходимым высадить в Остенде значительные контингента морской пехоты. Г-н Асквит огласил донесение генерала Френча, который отразил превосходящие силы противника; его войска сражались великолепно. Английская «Белая книга», один экземпляр которой мне прислали, содержит отчет сэра Э. Гошена от 8 августа сэру Эдуарду Грею [14] ; он уведомляет об условиях разрыва с Германией и о грубых заявлениях фон Ягова [15] , который цинично признал, что нарушение бельгийского нейтралитета было вызвано стратегическими соображениями.

Мадемуазель Диссар сообщает мне новости из Лилля. Г-н Бувар Клод, младший лейтенант резерва 371-го полка, раненный при первой эвакуации Мюлуза, спасся, бежав с помощью одного эльзасца, унтер-офицера немецкой армии.

Сообщают об успехах русских в Восточной Пруссии и об удачных действиях британского флота.

Суббота, 29 августа. Мы получили декларацию нашего нового правительства. Похороны генерала Плессье; глубокое волнение толпы. Я узнал из достоверных источников, что немцы вышли на Сомму. Краткость и двусмысленность официального коммюнике этой ночи достойны сожаления; мне кажется, оно произведет как в Лионе, так и в Париже очень плохое впечатление. Замечания Клемансо о недостатке доверия правительства к стране мне кажутся вполне оправданными.

Капрал Нуаро Оноре-Марсель из 44-го пехотного полка в Лон-ле-Сонье (улица Сен-Пьер де Вез, д. № 14) убит в Альткирке 7 августа 1914 года. Я снова встретился с тремя беженцами из Сире; по их рассказу, 15 и 16 августа деревню защищал 105-й Риомский пехотный полк. «Немцы, – говорят они мне, – еще больше озверели, чем в 1870 году». Только подумать, что и в такое время находятся люди, способные добиваться академических значков! Один солдат территориальной армии юго-запада добивается его, чтобы «избегнуть нарядов, неотделимых от его звания солдата второго класса».