Чтение онлайн

— Гд народъ чище живетъ? спросилъ я Алекся едоровича.

— Какъ то есть чище?

— На которомъ берегу, на западномъ или восточномъ, напр. двки меньше шалятъ?

— На западномъ, по нашему въ Забраномъ Краю, народъ, какъ можно! гораздъ тише; а на нашемъ старомъ, хуже — баловливй; а въ Талабск, или вотъ на Чудскомъ берегу, тамъ живутъ раскольники; двки-то — лтъ по четырнадцати, по пятнадцати ходятъ кирпичи рзать; какъ пошла — такъ и загуляла!..

— Неужели вс двки?

— Гд же ты найдешь такую землю, что вс двки гуляютъ? Много двокъ гуляютъ — и то плохо! Хозяйскія двки смирно живутъ; а работницы… подобьется хозяинъ, хозяйскій сынъ…. а то къ хозяйской работникъ какой… Какъ можно вс?! Былъ одинъ только, одинъ городъ Содомъ-и-Гоморъ, и тотъ Богъ гнвомъ наказалъ…

— Порченыхъ у васъ много?

— Порченыхъ, говорятъ, было довольно, только на моей памяти не было: старые попы заклятіе длали: волхвы и поотстали отъ своихъ дловъ. Даютъ женщинамъ лекарство, двкамъ еще, чтобъ любила… Сколько здсь острововъ было! продолжалъ, спустя немного, Алексй едоровичъ, а теперь вотъ только три: Длинный, Солодожный, да Кусовка, гд сно монастырское; еще подъ самымъ подъ Опсковомъ Степановскій Лугъ; вотъ и вс. А острова большую помогу длаютъ: перегонятъ на т острова скотъ, лошадей; а то на лодкахъ перевезутъ; такъ ни пастуха, ни пастушки [21] никого не надо…

Чмъ ближе подъзжаешь ко Пскову, тмъ гуще-и-гуще растетъ трава по Великой, отъ которой подымались на поверхность желтенькіе, очень красивые, маленькіе цвточки.

— Здсь-то рыбы! заговорилъ Алексй едоровичъ: здсь-то рыбы: тою травой рыба питается. А поймать нельзя: въ тин весь запасъ изорвешь, а ничего рыб не сдлаешь!.. ни одной поймать нельзя; удочкой — и то нельзя.

Я спросилъ у своего спутника, находятъ ли тутъ гд клады около Пскова.

— Находятъ, только въ руки не дается: нашъ Сыренскій (т. е. изъ деревни Сыренской) халъ на лодочк здсь ночью около Вонючаго Ручья; видитъ на Волок свча теплится, — онъ спрыгнуль съ лодки, да туда; видитъ икона Божіей Матери, а передъ иконой свча теплится, а внизу больше 100 бочекъ золота; Сыренскій-то захватилъ сколько смогъ, да въ лодку. Сидитъ въ лодк, да и думаетъ, что мало взялъ; думалъ, думалъ — пошелъ въ другой разъ, принесъ и другой разъ, — все мало; пошелъ въ третій, — взялъ въ третій, принесъ въ лодку, хотлъ хать… Какъ наскочитъ не наша сила, стала лодку пружить [22] …. тотъ туда-сюда; пружитъ, да и полно!.. „А, пропади ты, нечистая сила!“ сказалъ онъ съ сердцовъ. Какъ сказалъ онъ то глупое слово, и нечистая сила и золото, все пропало! Смотритъ: и самъ стоитъ на кряж [23] : нечистая сила напустила на него, ему и казалась вода!…

Мы пріхали во Псковъ, и я, простясь съ Алексемъ едоровичемъ, отправился къ своимъ прежнимъ хозяевамъ, Егору Васильевичу и Александр Ивановн Васильевымъ. У нихъ было много прозжихъ. При контор дилижансовъ отдльныхъ нумеровъ нтъ, а только дв общія комнаты, въ которыхъ помщаются вс прозжіе безплатно. Александра Ивановна, считая себя не въ прав помстить меня въ общія комнаты, потому что я могъ стснить другихъ прозжихъ, казенныхъ, все-таки пріютила меня. Въ восьмомъ часу поутру стали прозжіе вызжать на чугунку, такъ какъ машина отправляется въ 8 часовъ. Посл всхъ выхалъ старикъ, съ очень добрымъ лицомъ. Онъ во все время не сказалъ со мной ни слова; но во всхъ его разговорахъ съ другими видны были и привтливость, и доброта. Посл я узналъ, что этотъ старикъ былъ Польскій магнатъ, а что лице его не обманывало, при вызд онъ далъ въ пользу бдныхъ 10 рублей серебромъ; только не офиціально, а одному частному лицу — для раздачи бднымъ.

15 Августа я выхалъ изъ Пскова и пріхалъ въ Изборскъ довольно поздно. Сначала меня поразила шоссе: едва пробита одна дорожка, да и та съ грхомъ по поламъ. Случалось, впрочемъ очень рдко, встртить кого нибудь, тогда одинъ съзжалъ съ дороги и дожидался; пока другой продетъ, точно такъ, какъ по нашимъ проселочнымъ дорогамъ при встрч съ обозомъ. На разстояніи около 30 верстъ до Изборска шоссе захватило только одну деревню Дубняки, и то какъ-то не совсмъ, да сельцо Бибиково; самый Изборскъ остался съ полверсты въ сторон.

Въ Изборск кривыя улицы, избы угломъ на улицу; крыши съ большимъ навсомъ впереди, безъ всякаго украшенія; заборъ — тынъ: навкось складенный изъ шестовъ; но вы сейчасъ замтите, что здсь много Чухонцевъ: здсь попадаются окна не Русскія: квадратныя съ тремя переплетами снизу вверхъ и тремя же отъ права налво. Не знаю, сохранили ли улицы прежнее названіе, или названы недавно: Подгорная, Невская, Садницкая, Маслинская. Эти улицы извиваются между садами и довольно свжими домами; перерзываются другими улицами, которыя и названіи не имютъ. Когда я подходилъ къ здшнему Кремлю, мн попалась двка лтъ 50-ти.

— Къ собору, родной, идешь? спросила она меня.

— Къ собору, отвчалъ я.

— Ты приходи къ намъ на крестный ходъ, заговорила двка: крестный ходъ бываетъ — куда-какъ у насъ весело — говорить нечего! Въ нашъ Словенецъ-Изборьскъ много ходитъ народу. Икону-образъ кругомъ города носятъ.

Я спросилъ у нее, какая у нихъ икона?

— „Икона наша изъ полону вывезена. Былъ нашъ Изборьскій въ полону въ неврныхъ земляхъ, и явилась тому полонённику Матушка-Богородица. «Возьми меня, говоритъ, и иди самъ изъ неврной земли; теб никто въ дорог ничего не сдлаетъ, и придешь ты съ моей помощью счастливо до самаго своего дому — до Изборьска». Въ Изборьск тогда жила вдова богомольная; жила эта вдова около Плосской башни; такъ этой вдов и отдалъ полонённикъ тую икону. Стояла та икона у ней ровно тридцать лтъ; а посл явилась во-сняхъ вдов и объявилась, что она чудотворная. Тогда весь народъ и сталъ ходить сюда молиться ей, Матушк. Сколько разъ переносили ее въ Опсковъ, только она, Матушка, все-таки сюда объявлялась. Видятъ — длать нечего, ее и оставили въ Изборьск. Нашъ городъ отъ того, и называется богоспасаемый городъ. Сперва городъ нашъ былъ большой, хорошій, самъ князь Рюрикъ жилъ здсь….

Извстно, что въ Изборск княжилъ Труворъ; замчательно, что имя Рюрика сохранилось въ памяти народной: мн не одинъ разъ случалось слышатъ, что Рюрикъ княжилъ въ Изборск.

Простившись съ словоохотливой старухой, я пошелъ кругомъ кремля; видъ со всхъ сторонъ чрезвычайно хорошъ и далекъ; вообще городъ съ своими четырьмя церквами, зелеными садами, очень красивъ. Погулявъ по городу, я пошелъ въ одну избу, гд узналъ, что есть самоваръ, чай пить. Изба была очень опрятная, вс лавки и столъ были выкрашены красною масляной краской, перегородка раскрашена тоже масляной краской, разноцвтными узорами.

— Не хочешь ли ягодокъ? спросила меня хозяйка, женщина лтъ за 50, очень благообразной наружности, предлагая мн горсть невзрачныхъ сливъ.

— Почемъ продаются у васъ сливы?

— Да ты такъ возьми — безъ денегъ, отвчала она: нонче дешевы, 60 коп. (ассигнаціями) мра; а въ другой годъ ану (ону, ее), за мру-то за то не купишь; этотъ годъ меды дороги, медовъ нтъ; а гд и достанешь — такъ двугривенный фунтъ! Варить-то ягодъ и не варятъ, оттого и ягоды дешевы. А то вотъ въ той изб, вонъ третья направо съ той стороны, около ровеня [24] арбанъ [25] стоитъ, такъ тотъ хозяинъ много ягодъ варилъ: да теперь сбжалъ.

— Какъ сбжалъ? спросилъ я.

— Съ пуста такъ сбжалъ: былъ онъ сборщикомъ: затратилъ казну, да и сбжалъ тихимъ матомъ. А такой бывало: обо всемъ опытъ беретъ [26] : ленъ тягать [27] что ли… у насъ одни мужики ленъ сютъ, тягаютъ, бабы только прядутъ…. [28] А, да никакъ самоваръ посплъ….

Напившись чаю, я опять пошелъ въ Кремль. Уже вечерло. Двки съ пснями ходили по улицамъ, потомъ остановились на Горк, небольшой площади среди города, водили хороводы. Пли псни довольно извстныя:

«Заиньку» и т. п. Въ хоровод здсь при мн ходили только дйствующія лица, а остальныя сидли на завалинк, двки по одну сторону, ребята по другую.

— Здравствуй, родный, сказалъ мн старикъ, когда я пришелъ къ Проломнымъ воротамъ въ кремл.

— Здравствуй, отвчалъ я: скажи пожалуста, отчего эти ворота зовутся Проломными?

— Вотъ отъ чего: подступала Литва и становилась на Митинской гор, видишь налво; теперь тамъ Митина деревня. Стрляла Литва та изъ пушекъ по Изборьску, пробила она вороты и народу много погубила. Подъ валомъ лежатъ убіенные воины; и когда крестный ходъ — всегда останавливаются: поминовеніе бываетъ. Какъ пробила Литва вороты, стали обносить кругомъ города чудотворную икону Корсунской Богородицы — Литва сама себя перерзала; а которые остались — такъ т разбжались. Съ-тхъ-поръ и зовутъ ихъ Литовскими воротами или Проломомъ.