Чтение онлайн

Потом вспомнил и обработал спящего бригадира «исцелением» первого уровня. Он мне полностью здоровым нужен. Дай бог, жив останется. Но сядет точно.

Я специально закончил разговор таким длительным внушением, как в обычном гипнозе. Слишком сильно я засел в Славике. Пусть поспит пять минут нормально, отойдет от стресса.

Седой на роль «застрельщика» не годился. Без прямого воздействия Фионы он не пойдет на такую явную глупость, своя жизнь дороже. Отвергнутый муж с безмерной злостью и ревностью; по сути, потерявший смысл жизни, да к тому же напуганный до полусмерти – идеальный камикадзе. Моя совесть, закаленная эгнорскими событиями, тихо сопела в тряпочку, лишь немножко поскуливая. Земные комплексы я загнал еще глубже. Не время рефлексировать.

В течение пяти минут, пока Славик прилежно спал, подъехал Сергей. Увидев застывшего за рулем бандита, он посмотрел на меня с изрядной долей настороженности. Я объяснил, что Славик погружен в гипнотический сон, и это была чистая правда. После этого Сергей и стал относиться ко мне с опаской. Я поначалу морщился, сожалел. Надо было вызвать Зининого брата позже, после того, как Славик уедет. А потом подумал: «Какого черта? Я говорил, что обладаю гипнозом? Говорил. Вот он и убедился. Боится – его проблемы».

В прокуратуре я легко узнал адрес Михаила Ивановича. Он сам открыл дверь квартиры, не спрашивая: «Кто там?»

– Что надо? Брошюры и библии не беру, разговаривать не намерен. Все, до свиданья, – сказал следователь, принимая меня за сектанта, но вместо закрытия двери застыл на месте.

– Михаил Иванович, вы завтра во всем поддержите действия Сергея Ивановича Хрома, честно выполните свою работу, невзирая на обстоятельства и личности задержанных. Вы меня поняли?

– Конечно! Хром очень профессиональный следователь, не вижу причин препятствовать его работе, – «согласился» и сам же обосновал согласие.

– Вот и прекрасно. Еще, если получите сведения, которые могут заинтересовать Седого или Паровозика, не сообщайте им. Хорошо? Прекрасно. О моем визите забудьте. До свиданья, – попрощался и спустился по лестнице.

Мережко поморгал, пожал плечами, услышав крик жены из кухни: «Ты чего там застыл, Миша? Кто пришел?» – и закрыл дверь.

Действие конкретно этого внушения продержится не больше трех-четырех дней. По прошествии этого времени меня все равно не вспомнит, а просто «очнется» и поразится собственному поведению. Слава богу, что вмешательство в психику обратимо! Человеческий разум всегда сопротивляется чужой воле и рано или поздно обязательно побеждает. Или сходит с ума, что также является освобождением. Ведь если дать волю буйной фантазии о вечном подчинении, то какая жизнь тогда получится? «Черный властелин» напрашивается, который будет управлять людьми, как куклами. Фиона уверила меня, что о подобном не слышала. Воспитание, убеждение, пропаганда, кнут и пряник – вот струнки, на которых играют политики всех известных миров, и наша цивилизация не исключение. Это гораздо надежней.

– С прокуратурой решено, – доложил я Сергею, сев в машину. – Он во всем тебя поддержит и ничего не расскажет ни Седому, ни Паровозу, даже если о чем и пронюхает.

– Как у тебя все просто, – задумчиво произнес следователь, минуту просидев не шевелясь, пристально глядя в лобовое стекло. – Раз, и чиновник стал честным. Как в сказке. Ты прямо волшебник. Может, всю власть так исправить, хотя бы только в нашем городе?.. Сможешь? – спросил с надеждой и одновременно со страхом; желая и боясь услышать ответ «Могу».

Не ожидал я такого вопроса от Зининого брата, от взрослого, рассудительного, умного человека. Достали парня выкручиванием рук, не иначе. В милицию он пришел с несправедливостью бороться, честно защищать людей от бандитов, а оказалось, что главные преступники наверху сидят, в служебных кабинетах.

– Я не волшебник, я только учусь, – отшутился я известной фразой. – К счастью, не могу. Это обычный гипноз, скоро постгипнотическое внушение пройдет. Дня через три.

– К счастью? – недоверчиво переспросил он, косясь на меня одними глазами, головы не поворачивая. В вопросе слышалось разочарование и в то же время облегчение, и неизвестно, что перевешивало.

Я грустно вздохнул и принялся втолковывать взрослому человеку азбучные истины:

– А ты представь, что будет, если не пройдет. Представил? По глазам вижу, что надеешься таким образом разрешить все проблемы. Бамс! Взятки брать перестали, о крышевании и думать забыли, всех злодеев пересажали. Мелочь, конечно, осталась, но с ней азартно борются, себя не жалея, на работе горя. А что, если пойти дальше? И ты, и многие, и я грешным делом об этом подумывал: коррупция исчезла как класс, законы принимаются для людей, а не для чиновников, и главное, исполняются неукоснительно! Да чего там! – я повернулся к Сергею всем корпусом и заговорил уже горячо: – Идем дальше. А зачем тогда вообще законы? Кто-нибудь наколдовал, людскую природу исправил – и пожалуйста! Ни тебе воровства, ни убийств, ни драк, ни насилия. Все живут честно, радуются, самостоятельно налоги платят, ничего не скрывая. Красота! Все одинаковые. Утром на работу, с работы – в семью. Подростки вежливо друг другу кивают: «Ах, простите, я не хотел… нет, только после вас, увольте!» Рай, а не жизнь. Замечаешь, что как-то это… не по-людски выходит, противно как-то. Куклы или роботы, а не люди. Ты это понимаешь. Понимаешь также, что все начинается с малого, и боишься. Боишься, что и в твои мозги влезть могут. Конкретно я – могу, меня опасаешься. И правильно делаешь, в этом я с тобой соглашусь…

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– К счастью, Сергей, именно «к счастью»! Все внушения недолговечны, – говорил спокойно, стараясь вложить в голос как можно больше убежденности. – Есть кое-какие ментальные закладки, которые могут выстрелить через год или пятьдесят лет, но на поведение жертвы, до их включения, они не влияют. Чем и опасны. Я такой техникой не владею, только временное постгипнотическое внушение, которое действует сразу после сеанса. А есть умельцы, я уверен… Ни к тебе, ни к Зине я своих способностей не применял и применять не собираюсь. Хочешь верь, хочешь не верь.

Оба помолчали. Я надеялся, что опасения Сергея развеял.

– Все к завтрашнему подготовили? – наконец спросил я, посчитав, что лекция усвоилась.

– А? Нет, – очнулся милиционер. Прокашлялся, полностью возвращаясь в реальность. – В судье не уверен. Участок, к которому относится судоремонтный, ведет Ольга Андреевна. В ее материальной заинтересованности я сомневаюсь, из рук Седого и тем более Паровоза она не кормится, но испугаться последствий может. Ей постановление о взятии под стражу выносить надо будет, и лучше не ждать до понедельника. Сам понимаешь, какой вой наши власти поднимут.

– За адресом в суд поедем? Там наверняка в выходные секретарь какой-нибудь дежурит, или у сторожа адреса должны быть.

– Охранник там сидит, и ты прав, у него телефоны и адреса судей, но мы сразу к ней домой поедем, я знаю, где она живет, подвозил однажды.

Дома, в новой двуподъездной двухэтажке нестандартных размеров, для «слуг народа», судьи не оказалось. Дочь-тинейджер, с пирсингом в нижней губе, вальяжно ответила:

– На даче они с отцом все лето живут, там и ищите. Вот еще! Я и не собиралась ей звонить, и говорить ничего не стану. Пусть сама со своими проблемами разбирается. Пойду я, меня девчонки ждут. А может, и вы с нами? – спросила с интересом, продолжая жевать резинку, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. – Приглашаю, вы прикольный. Ремешок на лбу вам очень идет, и бородка – отпад!

Из-за полуоткрытых дверей громко играла клубная музыка. Оттопыриваются девчонки, пока родителей нет. Спиртным не пахло, коноплей тоже. Слабо несло сигаретным дымом.

– Спасибо, девушка, но мне некогда. Счастливо повеселиться! – Фиона девочку обрабатывала по самому минимуму: на доверие и снижение критического восприятия.

– Ага. Пока. Может, передумаете? – крикнула вдогонку.

Садовый участок выделялся заботливой ухоженностью. И дом, такой же, как и многие соседские, – одноэтажный, с мансардой под пузатой крышей, отличался сочной окраской и аккуратной, любовной отделкой. Наличники, резная веранда и множество едва заметных мелких деталей говорили о том, что живут здесь часто и подолгу, и живут с удовольствием.