Чтение онлайн

– Вот черт...
– закусывает губу Робингуд.
– Значит, они просто не сочли контейнер чем-то заслуживающим внимания... Но ведь пистолет-то из машины точно пропал - значит, тем же путем мог пропасть и контейнер?

– Вполне возможно. Хотелось бы услыхать твою версию событий.

– Значит, так... Даю вводную: по причинам, которые тебя не касаются, я хочу неопровержимо доказать, что посол Тюркестана, прикрываясь дипломатическим иммунитетом, занимается наркоторговлей. Единственный способ поймать его за руку - выставить на всеобщее обозрение контейнер для диппочты, набитый героином. И вот теперь, в результате этой операции, что я имею на руках? Есть видеофильм, снятый иностранным тележурналистом с безупречной репутацией - его завтра покажут по тамошнему телевидению...

– Ах, вот даже как?!

– Да. Плюс к фильму, у меня есть упаковка одного из заснятых в нем пакетов - как раз его содержимое и рассыпано по полу "тоеты", - и подлинная печать тюркестанского МИДа с контейнера. Но самого-то контейнера у меня в итоге не оказалось! Цепь доказательств распалась: нет ключевого звена, и теперь цена всем моим вещдокам - пятак в базарный день... В общем, от исчезновения контейнера я проиграл сильнее всех. Ну, а если б я хотел просто бомбануть Ибрагим-бека на пол-лимона - это, согласись, можно было бы проделать и попроще, не затевая такой волынки...

– Логично, Штирлиц!
– хмыкает опер.
– Если раненый постовой, придя в сознание, подтвердит, что контейнер был в машине - будем считать, что ты чист. Но не раньше. Слушаю тебя дальше.

– Дело было так. Захват микроавтобуса был проведен четко, но охранники - тоже не пальцем деланы. Прежде чем отрубиться, один успел открыть огонь, другой - дал по рации сигнал тревоги. Группа прикрытия - с документами ФСБ, да?
– подоспела, когда взломанную "тоету" уже охраняли гаишники. Расклад хуже некуда: контейнер для диппочты, оказывается, не украден (это бы еще полбеды), а стоит себе на месте, нахально выставив на всеобщее обозрение свои героиновые потроха. Скандалище!..
– ну, то, на что я, собственно, и рассчитывал. Эвакуировать груз надо любой ценой - и постовых ликвидируют без раздумья. Вместе с контейнером группа прикрытия прибрала и пистолет - и не исключено, что стреляли как раз из него... Как тебе такой сценарий?

– Да, мы думаем примерно так же. Кстати, пуля, которой был убит капитан Аникушкин и гильза из салона "тоеты" действительно соответствуют друг дружке...

– А отсюда следует вот что, Александр Арвидович. Вы сейчас ищете убийц милиционера, мы - похитителей героинового контейнера; судя по всему, это одни и те же люди. Не объединить ли нам усилия - на уровне обмена информацией? Опять-таки: мы не меньше вашего заинтересованы, чтобы раненый постовой дал показания, а его ведь сейчас наверняка попытаются убрать. Полагаю, мы сумели бы защитить его лучше...

– А вот этого не надо!
– взрывается "честный мент".
– Чтоб бандиты охраняли моих ключевых свидетелей - не дождетесь! И попробуйте только подойти к той реанимационной палате - охрана имеет приказ стрелять на поражение безо всяких!..

– Ну, как знаете, - пожав плечами, уступает Робингуд.
– Наше дело предложить, ваше дело отказаться... Тогда вот еще что, "от нашего стола вашему столу". Контейнер стоял в кормовом отсеке микроавтобуса, и чтоб дотащить его до боковой дверцы...

– Понял!..
– опер чуть подается вперед: въехал с полуслова.
– Героин, рассыпанный по полу - у них должны остаться следы на подошвах!

– Приятно иметь дело с профессионалом, - усмехается Робингуд. Надеюсь, это заметно сузит круг ваших поисков - у вас ведь наверняка есть агентурные данные на тех, кто прикрывает Ибрагим-бека в службах... Только тут вот какое дело: как бы вас опять не тормознули...

– Но-но, полегче!
– в прозрачных остзейских глазах майора Лемберта загорается ледяное бешенство.
– Я очень не люблю, когда убивают ментов. И я доберусь до тех гадов, кто бы они ни были - вот те как Бог свят!

– Боюсь, Александр Арвидович, это легче сказать, чем сделать. "Волгу" вы искали со всем тщанием, но - увы ... Думаю, вы и сами уже догадались, куда она подевалась: либо на один из закрытых объектов ФСБ (их там вокруг хватает), либо, что скорее всего, в тот зачарованный лесок за Ясеневым...

– Я очень не люблю, когда убивают ментов, - раздельно повторяет опер, - ясно? И уж тем более, если это работа комитетчиков.

– И всё-таки вы опять не въезжаете, Александр Арвидович... Если те работали от себя - ну, просто как Ибрагим-бекова крыша, - тут всё без вопроса. А ну как они всё-таки работали от Конторы, пусть даже и без письменного приказа? Так сказать, спасали лицо стратегического союзника России, Тюркбаши всех Тюрок? Сами понимаете - что значат, по сравнению с высшими государственными интересами, жизни каких-то двух гаишников...

– Я очень не люблю, когда убивают ментов, - вновь повторяет Лемберт. Даже ради "высших государственных интересов". Тем более, что "высшие интересы" эти на моей памяти сплошь и рядом оказывались - известно чем...

32

За окном реанимационной палаты уже сгустилась непроглядная темь, укрывшая от глаз обширную (девятый этаж, как-никак), но безотрадную панораму спального района хрущевской застройки: фонари на больничной территории в принципе есть, но зажигали их последний раз... дай Бог памяти, когда ж мэра-то перевыбирали? Медсестра - худенькая темноволосая женщина с печальными глазами - заканчивает проверять системы жизнеобеспечения у раненого гаишника, опутанного всяческими шлангами-капельницами на манер плененного Гулливера; убедившись, что всё в порядке, она выходит из палаты, освещенной теперь лишь синеватым настенным ночничком.

В застекленном боксе, отделяющем реанимационное отделение от основного больничного коридора, скучают двое охранников; чтоб особо не нервировать больных и медперсонал, они наряжены в белые халаты, из выреза которых, правда, вполне откровенно выглядывают титановые бронежилеты. Сказав "скучают", автор несколько погрешил против истины, ибо в описываемый момент они как раз деятельно разбираются с дежурным ординатором - тот, хотя и внесен в список лиц, допущенных в "охраняемую зону", но паспорта при себе не имеет, больничное же удостоверение не устраивает титановогрудых аргусов: приходится связываться с дежурным врачом, etc - "Порядок есть порядок, и давайте, знаете ли, тут не будем..."

Медсестра тем временем подходит к телефону на столике дежурного:

– Светик? Ну как ты там?.. Как?.. Нет, это Past Perfect... Да... А это вообще пассивный залог... Слушай, ложилась бы ты спать, а? Ну что ж, что контрольная! Лучше уж выспаться нормально... Давай-давай! Чао-какао!

Вздохнув, кладет трубку. Старший из охранников понимающе кивает на телефон:

– Одна там?

– Нет, - слабо улыбается медсестра.
– С кошкой...

– Сколько ей?

– Да большая уж - скоро десять... А может вам, ребята, почитать принести? У нас там, в ординаторской, целая полка: Маринина всякая, Дашкова... Акунин есть новый - "Пелагия и зеленые чертики".

– Не положено, - неприступно хмурится охранник.
– Мы ж типа на посту...

– Понятно. А как насчет кофе?

– Это - с удовольствием. Если за компанию...

– Ладно, ждите. Ночь длинная...

Медсестра выходит в коридор сквозь стеклянные врата; походка у нее, надобно заметить, совершенно бесподобная, и глядящий ей вслед охранник это дело оценил в должной мере:

– Эх, блин! Какая женщина!

Младший фокусирует свои оптические системы на том же объекте, но к выводам приходит совершенно иным: