Чтение онлайн

— О, Петрович! — крикнул кто-то из угла.

— Здорово, мужики, — Игорь небрежно кивнул, ведя меня к самому лучшему столику у окна, на котором уже стояла табличка «Заказано».

Официантка, молоденькая девчонка с испуганными глазами, подлетела к нам мгновенно.

— Игорь Петрович, вам как обычно?

— Неси всё лучшее, — распорядился он, даже не глядя в меню. — Мясо, нарезку, овощи. И вина… итальянского. Есть у вас еще то, из заначки?

— Конечно, — кивнула девчонка и исчезла.

Я невольно сравнила это с «Turandot» или «White Rabbit», где Виктор заказывал столы за недели. Там официанты были тенями, а здесь — подданными. Игорь наслаждался своей властью. Он не просил — он брал. И в этом была пугающая схожесть с тем миром, от которого я бежала.

— Ну, расскажи, — Игорь облокотился на стол, подаваясь ко мне. — Как ты там? В телевизоре тебя не видел, хотя искал. Небось, всё по закрытым приемам да презентациям?

— Вроде того, — я уклончиво улыбнулась, пригубив принесенное вино. Вино было кислым, с резким спиртовым привкусом, но я заставила себя не поморщиться. — Москва затягивает. Там время летит иначе.

— А помнишь, как мы в десятом классе за клубом сидели? — его голос стал мягче, в нем прорезались нотки той самой искренности, которая когда-то заставляла меня верить ему. — Ты тогда сказала, что уедешь и станешь звездой. А я обещал, что буду тебя по телевизору смотреть и всем говорить: «Это моя девчонка».

— Помню, — тихо ответила я. — Мы тогда много чего обещали.

— Я свои обещания не забываю, Арин, — он накрыл мою ладонь своей тяжелой, горячей рукой. — Я здесь теперь всё держу. И если ты решишь остаться… тебе ни о чем беспокоиться не придется. Дед твой — старик, он земли не тянет. А я могу всё устроить. И дом подправим, и… вообще.

Я смотрела на его пальцы, сжимающие мою руку. В голове промелькнула мысль: «А может, это и есть выход?». Сдаться. Принять его правила игры. Он защитит меня от Виктора, от прошлого, от этой невыносимой нищеты и труда. Стать «его Ариной» здесь, в этом маленьком царстве. Это было привычно. Понятно. Почти комфортно.

Но тут я вспомнила взгляд Артёма сегодня в поле. Спокойный, оценивающий, без этого липкого желания обладать. Артём видел во мне человека, а Игорь — главный трофей своей жизни.

— Мне нужно время, Игорь, — я мягко убрала руку, делая вид, что хочу поправить волосы. — Я только приехала. Всё так… непривычно.

— Время — оно есть, — он усмехнулся, и в его глазах снова промелькнуло то властное выражение, которое я видела днем. — Главное, чтобы ты правильный выбор сделала. А то знаешь, в наших краях одиноким девушкам опасно. То фермеры какие-то подозрительные крутятся, то еще что…

Он снова стал «положительным», начал рассказывать какие-то смешные истории из своей службы, подкладывал мне лучшие куски мяса, которые казались мне невыносимо жирными. Я смеялась, поддерживала беседу, но внутри росло странное чувство.

Словно я снова вхожу в ту же самую реку, которая однажды чуть не утопила меня. Только вода в ней теперь не лазурная, а мутная, с привкусом придорожной пыли.

Когда мы возвращались, Игорь остановил машину у самого дома, но не спешил открывать дверь.

— Я завтра загляну? — Спросил он, обдавая меня запахом коньяка, который он все-таки выпил в конце ужина. — Помогу деду с забором. А вечером можем в районный центр съездить, там кинотеатр новый открыли.

— Посмотрим, Игорь. Спасибо за ужин.

Я вышла из машины и почти бегом бросилась к калитке. В окнах дома было темно, только на веранде горел тусклый свет.

Зайдя в свою комнату, я стащила черное платье и долго стояла под ледяной струей воды в летнем душе. Я терла кожу мочалкой так сильно, словно хотела содрать с себя и это вино, и этот жирный шашлык, и этот взгляд Игоря, который уже примерил на меня свой ошейник.

Я хотела любви. Искренней, чистой. Но пока я видела только разные формы собственности.

Засыпая, я почему-то вспомнила не лоск кафе «Оазис», а запах нагретой солнцем земли и тихий голос Артёма: «Здесь ты — хозяин».

Глава 4

Утро началось не с будильника, а с резкого, бесцеремонного стука в дверь.

— Вставай, «столичная». Коровы сами себя не выгуляют, — голос деда был сухим, как треск валежника под ногами.

Я разлепила веки. Тело отозвалось глухой болью — старая перина за ночь превратилась в камень. Часы на айфоне показывали пять тридцать утра. В это время в моем «прошлом» я обычно только возвращалась из клубов или ворочалась в шелковых простынях, пытаясь заглушить снотворным очередную ссору с Виктором.

Я натянула старые треники, которые нашла в шкафу, и вышла во двор. Воздух был ледяным, пахло росой и навозом.

— На, — бабушка протянула мне эмалированное ведро с зерном. — Кур покормишь. Только к гусям не суйся, они у нас с характером.

Я взяла ведро. Куры казались безобидными, пока я не зашла в загон. Десятки пернатых существ с безумными глазами бросились мне под ноги, хлопая крыльями. Я инстинктивно отпрянула, рассыпав половину зерна на свои кроссовки.

— Ну чего ты замерла? — Бабушка наблюдала за мной с крыльца. Она не смеялась, но в её прищуре было столько скепсиса, что мне стало тошно. — Они тебя не съедят.

Я стиснула зубы и шагнула вперед. Но настоящая проверка ждала меня у корыта с водой. Пятеро гусей, огромных, белоснежных и невероятно надменных, преградили мне путь. Самый крупный — вожак — вытянул шею, зашипел так, что у меня мурашки пошли по спине, и двинулся на меня.

— А ну пошел! — Крикнула я, но голос сорвался.

Гусь не оценил мой столичный авторитет. Он ударил клювом по моему кроссовку, и я, взвизгнув, отскочила назад, едва не перевернув ведро.

— Боится… — тихо сказал дед, проходя мимо с вилами. — Своих корней боится, мать. Что с неё взять. А раньше ведь не боялась.

Эти слова обожгли сильнее, чем гусиный клюв. Мне было не выносимо видеть и слышать, как холодно ко мне здесь относятся. Да, может быть, я это заслужила. Может быть без «может быть». Да что там, заслужила. Сама виновата. Но как же хочется той заботы и тепла, что окружали меня в этом доме все мое детство и юность.

Ничто не дается просто так. Я должна была заслужить нормального к себе отношения. Я должна доказать, и в первую очередь себе, что я та самая девчонка, которая была душой этого старого уютного дома. И я сделаю это! Во что бы то ни стало.