Из свитков Клио
Шрифт:
– Ваше величество! – пылко произнёс Флавио. – Я обещаю служить вам до гробовой доски! Я клянусь, что не посрамлю вашего доверия и никогда не запятнаю себя позором.
– Хорошо. Луиджи, проследи, чтобы в канцелярии юноше выдали консигнацию нобилитета и оформили нашу высочайшую привилегию на изготовление этих приборов для амальфийского арсенала. Как ты их назвал, шевалье Джойя?
– Буссола.
– Пусть будет буссола. Берёшься обеспечить мой флот буссолами до будущей весны?
– Да, ваше величество!
– За деньгами можешь обращаться к начальнику арсенала. И да, Луиджи, пусть канцелярия выпишет наше высочайшее дозволение на брак шевалье Джойя и девицы Анжелы, дочери негоцианта Доменико ди Амальфи, – и Карл одарил Флавио улыбкой, сделавшей его носатое лицо почти красивым.
Затем король удалился вместе со своей свитой. К юноше подошёл камерарий и окинул Флавио любопытным взглядом.
– Ты сегодня поймал удачу за хвост, юноша. Наш король порой бывает великодушным, как сегодня. Но знай, что он очень не любит, когда его распоряжения не выполняются. Пойдём в канцелярию, я прослежу, чтобы тебе выправили все необходимые бумаги, а потом устрою тебя на ночлег.
Эпилог
А через месяц в соборе Святого Андрея венчались Флавио и Анжела. Невеста в красном атласном платье, поверх которого была наброшена белая накидка без рукавов, расшитая жемчугами, выглядела настоящей королевой. Её роскошные тёмные густые волосы, ниспадающие почти до талии, украшали живые цветы. Укрытая полупрозрачным покрывалом, Анжела напоминала лесную фею. Флавио, над костюмом которого трудились лучшие портные Амальфи, был достоин своей невесты. Даже синьор Доменико смотрел на будущего зятя почти приязненно. Почтенного негоцианта немного расстроило королевское дозволение на брак его дочери – он строил другие планы, в которые Флавио Джойя не входил. Но воля короля – закон для подданных.
После того, как отец Амвросий обручил молодых, новобрачные вместе с родственниками и всеми гостями направились в открытый сад возле мэрии. И там был устроен пир, надолго запомнившийся всем жителям Амальфи.
Флавио с помощью ювелира Паоло Камуччи изготовил около сотни буссол для флота Сицилийского королевства. Поэтому весной, когда победоносный Карл Валуа повёл совместную франко-неаполитанскую армию на завоевание Сицилии, на каждой галере имелся прибор, который помогал ориентироваться в открытом море. Благодаря буссолам союзники не потеряли ни одной галеры. Но даже это не помогло Карлу II Анжуйскому вернуть власть над островом. Армию Карла Валуа поразила чума. Не в силах более противиться божьему промыслу, главнокомандующий заключил мир в Кальтабеллотте, по которому Сицилия осталась под властью арагонцев. Единственное, что смог сделать Валуа для Карла II – освободить его сына Филиппа из плена.
Зато моряки всего мира получили благодаря Флавио Джойя простой, удобный и надёжный прибор, который помогал им найти путь в открытом море – компас.
От автора – 2
Недалеко от Амальфи расположен город Салерно. Его прославила врачебная школа, основанная ещё в IX веке. По легенде, её учредили грек, латинянин, еврей и сарацин, случайно познакомившиеся на постоялом дворе. Эти достойные представители разных народов увидели, что могут объединить свои медицинские знания, и решили передать их ученикам…
Зеркальце Геры
Вступление
Огненный диск солнца закатился за гребни прибрежных гор. Над заливом медленно сгущались сумерки. Группа молодых людей стояла у обрыва и любовалась тем, как меняются краски на великой небесной палитре. Перед ними простирался тускнеющий берег моря, усыпанный множеством зданий, казавшихся с такого расстояния игрушечными. Обширную городскую застройку прорезали темные спины лесистых холмов, придававшие пейзажу трёхмерность. Граница между сушей и водой убегала в неведомую даль, притягивая взоры.
– Какая же тут красота! – воскликнула высокая стройная девушка с пышными, чуть вьющимися волосами. – Это место создали боги, чтобы напоминать нам о своём существовании!
– Антропный принцип участия: наблюдатели необходимы для обретения Вселенной бытия, – ехидно заметил плотно сбитый и коротко стриженый юноша.
– Да ну тебя, умник! Вечно ты влезешь со своей заумной философией!
Когда совсем стемнело, они расселись около костра. В нервных отблесках пламени видимый мир внизу сузился до небольшого освещённого круга из молодых людей. Зато сверху открывалось бездонное звёздное небо, от созерцания которого с непривычки могла закружиться голова. Раскоп за палатками совсем скрылся во мраке. Коротко стриженый юноша откупорил бутылку красного и торжественно произнёс:
– Предлагаю выпить за успешное окончание полевой практики по археологии! Профессор, присоединяйтесь к нам!
Пожилой жилистый мужчина возник из темноты, как материализовавшийся дух, подошёл к костру и взял предложенный стаканчик. Глотнув вина, профессор уселся между девушками, заботливо установившими ему складное кресло. Пышноволосая студентка вдруг попросила:
– Профессор! А расскажите нам что-нибудь интересное про это место. Ведь не просто так мы тут целых две недели копались в земле и перебирали обгоревшие деревяшки? Наверняка же здесь что-то происходило в былые времена!
Все дружно поддержали девушку. Пожилой мужчина помолчал немного, собираясь с мыслями, потом ответил:
– Ну, хорошо. Слушайте. Утром 26 июня 1544 года в Салерно стояла прекрасная погода…
Глава 1
Повторенье – мать ученья. Эту латинскую мудрость профессор Гризиньяно ценил больше других, поэтому занятие в открытой галерее перед входом в собор началось с чтения наизусть Regimen Sanitatis Salerni. Первый студент бодро оттарабанил на латыни пять начальных глав трактата, после чего профессор благосклонно кивнул ему и сделал знак замолчать. Карие глаза Гризиньяно уставились на следующую жертву, пухлого юношу в мешковатом потрепанном джуббоне. Толстячок тяжело вздохнул и начал неуверенно бормотать тоненьким голоском. На слове «желудок» в первой же строчке шестой главы юноша запнулся, сглотнул, замолк и затравленно посмотрел на профессора. Тот несильно стукнул нерадивого студента по макушке длинной тонкой палкой, которую использовал и как указку, и как розгу, затем строго произнёс на латыни:
– Ослу нужны пища, груз и кнут.
После этого Гризиньяно дружелюбно кивнул Франческо Альфано. Этот высокий молодой человек стоял у колонны, и, казалось, думал о чём-то своём. Но по знаку профессора Франческо тут же уверенно продекламировал главы трактата с шестой по двенадцатую и замолк лишь после того, как Гризиньяно захлопал в ладоши.
– Браво, юноша! Из вас получится хороший врач!
С тех пор, как принц Салерно пригласил Паоло Гризиньяно из Трамонти, почтенный профессор тратил всё своё время и все свои силы на то, чтобы вернуть врачебной школе былой блеск. Студентов заставляли заучивать наизусть самые известные медицинские трактаты, прежде чем допускать к занятиям по хирургии. Кроме того, Гризиньяно составил подробнейшие комментарии к афоризмам Гиппократа, чтобы приобщить своих учеников к мудрости великого врача.
Франческо был одним из лучших учеников Салернской школы. Ему легко давались и логика, и философия. А запомнить дословно трактат вроде Regimen Sanitatis Salerni молодой человек мог за пару вечеров. Наверное, сказывалось то, что род Альфано издавна занимался торговлей: сначала в Амальфитанской морской республике, потом в княжестве Салерно, а затем и во всём Неаполитанском королевстве. В этом благородном семействе знали, как важно уметь быстро читать, считать и помнить в деталях всё, что имеет отношение к коммерции. Поэтому и образованию детей всегда уделяли очень много внимания.