Чтение онлайн

Имри подошел к окнам и несколько секунд вглядывался в даль.

– На Вало что-то переменилось, Верн. Я чувствую… я чувствую все. Чрезмерно много.

Вернестра подошла и встала рядом:

– И поэтому ты попытался… не знаю… заглушить зависть Рита?

– Нет, я ничего не заглушал. Просто как бы попытался немного поднять ему настроение. Это как улыбнуться в Силе. – Имри повернул голову и посмотрел на Вернестру. – Слушай. Может, будет проще, если я тебе покажу?

Вернестра кивнула, и Имри положил тяжелую ладонь ей на плечо. Тревога и беспокойство начали испаряться, как будто эмоции были кубиком льда, а Имри – летним солнцем. Рит говорил, что Имри унял его досаду, но на самом деле все оказалось не так радикально. Имри словно делился с наставницей счастливыми мгновениями.

И Вернестре это нисколечко не нравилось. Что-то было неправильно, но она никак не могла сформулировать, что именно. Она всегда опасалась, что способности Имри заведут его на опасную дорожку, и теперь ее тревога только усилилась.

– Эй, – сказала она, отстранившись. Удивление на лице Имри быстро сменилось болью.

– Прости, – с тяжелым вздохом произнес он. – Все те несчастные на Вало, они так страдали, что мне захотелось им помочь. Поэтому я стал практиковаться в унятии боли – вдруг подобное повторится.

– И на ком же ты практиковался? – озабоченно спросила Вернестра.

– Только на себе самом и еще на нескольких падаванах. Я обнаружил, что могу устанавливать контакт со своими друзьями и поднимать им настроение, ну и стал это отрабатывать.

Вернестра кивнула:

– Желание помочь другим – дело хорошее, Имри, но это уже перебор. Джедай должен уметь чувствовать и понимать окружающих, но менять их эмоции – это совсем другое.

– Это навык темной стороны? – побледнел Имри.

Вернестра покачала головой:

– Нет, дело не в этом, ничего подобного. В старых историях говорится, что ситхи использовали эмоции как оружие, и в том числе поэтому Орден предостерегает против таких вещей, как привязанность. Ты пытаешься развеселить других, облегчить их страдания. Речь не столько о том, что это плохо, сколько о том, что ты слишком много на себя берешь. Каждому должно быть позволено переживать свои эмоции и справляться с ними так, как он сочтет нужным. Ты отнимаешь этот выбор.

– А, – сказал Имри. – Ясно.

У него сделался абсолютно несчастный и весьма обескураженный вид, и Вернестра вдруг осознала: для нее это настолько темный лес, что она и подумать не могла. Она не знала, как быть с растущими эмпатическими способностями Имри. Ее собственные таланты относились к областям фехтования и дипломатии. Вернестра могла считывать намерения, но не на таком уровне, как Имри. Она не сомневалась, что в этом отношении ученик уже ее превзошел.

Тогда как, спрашивается, она должна развивать в нем эту уникальную способность? На Вернестру нахлынули воспоминания из тех времен, когда она сама ходила в падаванах. Она довольно долго страдала из-за странного таланта: могла забыться в гиперпространстве, и ее сознание пускалось странствовать в этой пограничной области. Когда это впервые произошло, Вернестра здорово испугалась, ведь в детстве эта способность ни разу не проявлялась. Но мастер Стеллан, углядев в этом впечатляющий и абсолютно уникальный дар, призывал ее упражняться каждый раз, когда они путешествовали в гиперпространстве.

А потом в один прекрасный день способность исчезла, и Вернестра уже больше не могла ею воспользоваться. Вскоре она прошла испытания и была посвящена в рыцари, и проблема больше никогда не возникала. Мириаланка редко задумывалась о своем гиперпространственном даре, но дружелюбный эмоциональный тычок падавана почему-то пробудил воспоминания.

Вернестра сделала глубокий вдох.

– Ты обладаешь выдающимся талантом, Имри. Уверена, что ты очень одаренный эмпат, намного одаренней любого другого джедая, и этот навык будет очень полезен Ордену. Но я хочу поговорить с Советом. Они, быть может, порекомендуют что-то, чего не знаю я, и так как мы отправляемся в главный Храм, думаю, сейчас самое время, чтобы постараться дать тебе именно то, что нужно.

Тревога сошла с лица Имри, и он ухмыльнулся:

– Спасибо, Верн. Ты всегда знаешь, что делать.

Вернестра вздохнула. Она не знала, как другие джедаи ведут себя со своими падаванами, но у них с Имри разница в возрасте составляла всего пару лет, и сейчас наступил один из тех моментов, когда она чувствовала себя не столько наставницей, сколько более взрослым и опытным другом.

– Жаль только, что нам уже пора уезжать. Нигилы шныряют по фронтиру, и столь многое поставлено на кон. Вот думаю: не попробовать ли отсрочить поездку? И немного помочь здесь?

Имри кивнул:

– Можно поговорить с мастером Эйвар. Она подскажет, как поступить.

Вернестра поджала губы. Имри чрезмерно героизировал мастера Эйвар – а возможно, был даже слегка в нее влюблен, – что особенно проявилось в последние недели, после катастрофы на Вало. Никто так настойчиво не призывал к защите Галактики от нигилов, как распорядительница «Звездного света», – вероятно, потому, что знала, сколько горя разбойники уже причинили фронтиру. Игнорировать их и надеяться, что они уйдут сами, было не просто глупо; это неизбежно вело к новым страданиям и боли. Сколько жизней они уже успели погубить? Миллионы? Сотни миллионов?

Мастер Эйвар и еще несколько джедаев давно выступали за быструю и решительную кампанию против нигилов, прежде чем те принесут беду в другие регионы, но до трагедии на Вало Совет и Республика не спешили с какими-либо действиями. Теперь же Республика взялась за эту угрозу всерьез, однако бои с нигилами шли долго и далеко. Сети были расставлены слишком широко и недостаточно верно, чтобы изловить разбойников. Вернестра своими глазами видела, на что способны нигилы, как мало их заботят чужие жизни и какие разрушения они могут причинить. Она была согласна с мастером Эйвар больше многих других джедаев, которые считали любую агрессию противной целям Ордена. Разве призвание джедаев не в том, чтобы оказывать помощь страждущим? Разве не должны они спасать тех, кто не в силах спасти себя сам? Разве можно спасать жизни, безучастно глядя, как эти жизни отнимают безо всякой причины?

Вернестра давно поняла, что эту точку зрения разделяют не все джедаи, поэтому казалось логичным спросить совета у кого-то с похожими взглядами. Конечно, если мастер Эйвар сочтет, что ей лучше немного задержаться перед отбытием на Корусант, то так она и сделает. За несколько недель с Имри ничего не случится. А мастер Стеллан поймет.

Не то чтобы у девушки был реальный выбор. Джедай должен идти туда, где он нужен Силе, а чаще всего Сила проявляла себя через мудрость Совета. Но поискать лучший путь никогда не вредно. Эту идею Вернестра почерпнула не у Стеллана Джиоса, а у первого учителя Имри, Дагласа Санвейла, который мог переспорить кого угодно.

Но вслух она этого говорить не стала, а лишь усмехнулась падавану и насмешливо сказала:

– Ты хочешь к мастеру Эйвар, потому что надеешься еще раз поглазеть на ее меч.

Имри зарделся.

– У нее отличный меч, – сказал он, и Вернестра засмеялась, немного расслабившись. Неловкий момент миновал.

– Ладно: пойдем, посмотрим, что скажет мастер.

Мастер Эйвар, как обычно, находилась в главном кабинете распорядителя. Вернестра нажала на кнопку звонка, и дверь открылась. Кабинет, расположенный возле центра управления с его головокружительным множеством голоэкранов и дроидов, за которыми присматривал мастер Мару, был чисто функциональным и не содержал ничего сложнее пары стульев, плюшевого ковра, стола и коммуникатора. За противоположной стеной открывался вид на стыковочные операции: в этот час движение немного сбавило темп, но все равно оставалось оживленным. Вернестра ожидала застать мастера Эйвар за чтением одного из документов, которые десятками ложились ей на стол, или за медитацией, но бледная белокурая женщина была поглощена напряженным разговором – похоже, собеседником ее выступал не кто иной, как мастер Стеллан Джиос.