Чтение онлайн

Ланс раскрыл бутылку, внутри которой оказалось терпкое ароматное вино, приятно согревавшее в непогоду. Марго с улыбкой приняла из его рук полную кружку напитка и, взобравшись на лавку возле окна, сквозь которое посматривала на мокрые деревья и поляну, обратила к графу лицо:

– Ты не скучаешь по своим родителям?

– Я увижусь с ними в морских просторах, - ответил Ланс после недолгого размышления. Видимо, он не ожидал, что она начнет расспросы, ведь даже за прошедшие дни перехода по лесу Марго предпочитала не интересоваться его прошлой жизнью, довольствуясь тем, что она узнала от Ортека да сама увидела во время своего спасения из Эрлинии. – Море забрало у меня и отца, и мать. Надеюсь, хотя бы там оно не спрячет их от меня.

– Воспитан ты колдунами, а веришь в Море?!

– Нет, меня растили не колдуны, а отец, бабка да государь. Мать я совсем не помню, о ней рассказывали её братья, и то после моих настойчивых просьб, а отец и Ортек всегда отвечали одно: что она была такой же как я, и говорили это, когда меня следовало похвалить, а чаще, когда я заслуживал наказания. А еще они говорили, что я повзрослею и вспомню её, - горьким голосом произнес Ланс, заглядывая в свою полную кружку вина, - а всё случается наоборот. Я и отца уже плохо помню.

– Знаешь, Ланс, твоя мать тебя очень любила, и ты её любил – я знаю это, хотя мы расстались задолго до твоего рождения. И даже если ты её забыл, она всегда останется в твоих глазах, - колдунья ласково улыбнулась. – У тебя ведь её глаза, хотя… и не такие, - добавила она, когда он удивленно посмотрел на неё. Его глаза напоминали черную смоль в отблесках догоравшей свечи, которую Марго отыскала в доме. – А Вин всегда больше всего любил море, и может быть когда-нибудь и ты оставишь все не ради своей жены, ребенка, а ради мечты…

– А он мне говорил, что можно все бросить только ради чувства долга, - усмехнулся парень. – Он отплыл на запад десять лет назад. Я был уже взрослым мальчишкой и мог помогать на судне юнгой, к тому времени я выходил с ним не раз в плавание, но он не захотел брать меня с собой. С ним отправилась вся команда «Филии», самого большого двупалубного корабля, который выстроили за три года на верфях Навии. Там были и Мортон, и Темин, и старина Юджин, который обещал, что спрячет меня в бочке из-под рома, если отец откажется брать на борт корабля. Но никто не посмел воспротивиться его решению, даже я: он вызвал меня в свой кабинет в нашем доме в Аллиине и сказал, что отплывает на запад, чтобы добраться до морских чертогов и привезти оттуда мою мать. Порой он считал, что я в двенадцать лет еще наивный мальчишка, веривший в его сказки. Я знал, что он предполагал достичь новых земель, где также могли поклоняться богу Море, ведь оно должно омывать и другие берега. Тогда он еще сказал мне, что взял бы меня с собой, даже если бы точно знал, что более не вернется обратно, но мое место в этих морях и на этих землях, и когда придет время я пойму почему. Он и в молодости говорил загадками? – Ланс с ухмылкой посмотрел на девушку, ожидая её ответа, но тут же добавил, - я не мог ему не поверить. К тому же он обещал вернуться. Но годы проходили, а вестей не было никаких, и я даже решил не ходить более никогда под парусом и подался в сухопутные войска. Правда, со службой мне не очень повезло – в гвардии государя я бы встречался каждый день с прекрасными барышнями, но мне достался берег Алдана, где лишь недавно я впервые увидел благородную сударыню.

– Вин всегда был честен с друзьями, - улыбнувшись последнему замечанию, ответила Марго. – Но он был прав в том, что ты был рожден не для покорения морей, Ланс. А вот твой государь, Ортензий, посчитал, что может взять на себя решение, которое не посмел принять твой отец – определить твою судьбу. Он сделал тебя наследником морийского государства, но не думаю, что Вин позволил бы это совершить, будь он сейчас рядом.

– Нет, Ортек не зайдет так далеко! Какой выйдет государь из человека, проведшего пол жизни в порту, а вторую половину в библиотеке колдуна?!

– И добавим пару лет отшельничества в Аватаре, - рассмеялась Марго. – Но ты ведь еще успел за это время выследить предводителя упырей, Горна, дело действительно недостойное государя или его наследника! – пошутила она.
– Как же тебя угораздило вляпаться в такое? Ведь с упырями в Мории, как поговаривали, покончили еще в первые годы правления черноморского колдуна. Ты в те времена даже не вылез из колыбели.

– Всё началось, когда в мои руки попали непонятные записки на жестких пожелтевших листах, сделанные неизвестным мне языком и символами. Мне тогда минуло семнадцать, и после смерти бабушки Ризы я окончательно переехал в столицу Алмаага к Ортеку, - поведал Ланс расслабленным голосом, как будто окунавшим собеседника в события прошлого. – Я разбирал вещи отца и наткнулся на эти бумаги. Во дворце государя я в первую очередь показал их Элбету, так как сам Ортек, как зачастую случалось, был в отъезде в Малой Мории или дворянских краях Мории. Я полагал, что документы могли иметь определенную ценность для него, поверх некоторых листов, где был написан текст по-морийски, стояли заметки моего отца – в основном это касалось описаний военных действий на реке Агр во вторую гарунскую войну, как я сам догадался по указанным отцом датам. Однако Элбет пояснил, что это лишь переписанные копии с оригинала многочисленных хроник и дневников, изъятых из Тайграда. Он также хранил в своем архиве некоторые из зашифрованных записей кровососов, а большинство документов были отправлены в Морий, главный город видиев, которые занимались их исследованием и составлением летописей прошедших и текущих времен. Когда же я спросил, что же скрывалось под этими непонятными знаками, колдун лишь пожал плечами – на самом деле его не столь уж волновали тайны упырей, особенно после того, как их логово было уничтожено, и жизнь в Тайраге постепенно налаживалась. Элбет лишь поведал мне, что граф Вин де Терро, мой отец, пожелал сохранить у себя один из экземпляров некоторых записок, полагая, что сможет узнать из них хотя бы какие-нибудь сведения о своей сестре Веллине, которая, похоже, также пала жертвой упырей, а может быть и еще хуже – стала одной из них. Но, видимо, у него не хватило времени разобраться с корявыми буквами, складывавшимися в неведомые слова.

Тогда этой идеей загорелся я сам. Я изъял у колдуна новые дополнительные листки, которые он сохранил в своей огромной библиотеке, и днями напролет изучал загадочные строчки. Моей главной задачей было отыскать своеобразный код, после чего можно было с успехом прочитать сокрытый от чужого ума текст. Более всего меня заинтересовал список – по всей видимости, имена и фамилии, ибо писались большими выделенными буквами, слова были выстроены в вертикальный ряд. Я предположил, что некоторые из этих имен должны встречаться на других листках, в других контекстах, однако к моему удивлению таких совпадений оказалось совсем немного. Лишь первое и второе имя попадались на последних страницах переписанных заметок упыря, и порой эти слова стояли даже в одних строках. При этом второе имя повторялось намного чаще, чем первое. И я задался вопросом, кого могло обозначать это слово?! Как сообщил Элбет, единственным знанием о колченогом кровососе, помощнике Великого Тага Гарета, было то, что звали его Горном, а некоторые упыри, которых удалось пленить и допросить, использовали также титул графа, графа Эскера. Я предположил, что текст написан на морийском языке, хотя он мог быть зашифрован на староюжанском наречии, на котором разговаривали русы и тоны еще до покорения этих племен морянами, ведь упыри похвалялись долголетием. Но первоначальная догадка оправдалась, и после нескольких бессонных ночей, когда я переставлял буквы и слога, пытаясь понять их значение, смысл написанного постепенно раскрылся моим глазам. Под первым словом оказалось сокрыто имя графа, точнее название его рода – Эскер, далее пошло намного легче. Оказалось, что второе имя звучало как Мория, и очень скоро я перевел все непрочитанные ранее листы. Таким образом мне стала известна небольшая часть твоей истории, Марго. Точнее лишь то, что Мория де Баи и Марго де Баи одно лицо, что она жила более двух сотен лет назад и стала кровососом.

Я уже точно не помню, что говорилось о самом графе д’Эскер и о Тамире. Тогда я полагал, что это два разных лица, разных человека, ведь Горн мало о нем писал, выражая крайнюю досаду и неприязнь к этому страннику, который занял его место в отсутствие упыря. Уверен нынче лишь в том, что я переписал список имен, и среди последних слов оказалось имя графини Имиры де Кор, которую еще мой старший дядя Дуглас лишил жизни перед походом за живой водой, но узнал я об этом уже со слов государя. Когда я передал свои переводы Ортеку, он был крайне омрачен и озадачен тем, что прочитал. Было несомненно, что все указанные в списке люди превратились в упырей, Возрожденных, все они были укушены лично Горном и по всей вероятности преданно ему служили. Скорее всего во время суматохи, что охватила страну в новую войну Горн уже перестал вести столь подробно свой дневник и записывать наблюдения за своими будущими жертвами – он ограничился лишь списком, который и вел до падения храма Тайры в Тайграде. Тогда же Ортек поведал мне всё, что знал о своей спутнице, юной колдунье Марго де Баи, и мы приняли решение, что я отправлюсь в Далию, чтобы раздобыть всевозможные сведения об этой девушке из места её последнего обитания – Дома Послушания матушки Ани, который в то же время являлся пристанищем стариц под управлением настоятельницы Карелии.

Как ни странно именно в этом путешествии я впервые убил человека, - задумчиво произнес Ланс, маленькими глотками он не забывал опустошать кружку с ароматным эрлинским вином. – Получив нужные сведения в монастыре, я возвращался обратно в Эллину, чтобы сесть на судно до Алмаага. По дороге я заехал в Сверкающий Бор, родовое поместье де Терро, о котором много рассказывал отец, но я туда отправился в первый раз. Мой дед Унео отказался от старшего сына и лишил его наследства. Он умер во времена восстаний в Релии и Далии, не вынесла всех несчастий и графиня Полина, уйдя следом за ним в морские пределы. Единственный брат отца Рионде де Терро остался дружен с нашей семьей, но на острове появлялся крайне редко, и я его почти не знал. Но тогда, будучи в тех краях, я заехал в поместье, о котором столько слыхал, чтобы своими глазами посмотреть на высокие ельники и сосновый бор, украшавший графские владенья. Оказалось, что Рин с семьей жил в ту раннюю осень уже в городе, его молодая жена совсем недавно родила вторую дочь, а я так и не был знаком ни с одной своей кузиной. Желание навещать родичей в Эллине пропало: все-таки я гнал лошадей вглубь страны и обратно с важным поручением, государь ожидал известий от меня, и я сразу же направился в порт, не совершая дружеский визит в их особняк на центральной площади релийской столицы. Но, видимо, Море рассудило иначе.

В тот день небо хмурилось с самого восхода солнца, и вскоре хлынул дождь, поднялся ветер, так что в штормовую погоду никто не собирался отплывать из бухты. Портовые таверны и кабаки были забиты матросами, отмечавшими крепким ромом еще один день стоянки на суше, а я шатался посреди узких грязных переулков в поисках ночлега. Там при входе в закопченный зал одного из постоялых домов я столкнулся с молодой девушкой.

– Вин?! Винде?! – воскликнула она, хватая меня за локоть и всматриваясь в лицо. Она была высокой и красивой, с завитыми длинными волосами и светлыми глазами, совсем непохожая на служанку или танцовщицу, хотя и носила простое платье под темным плащом.

– Сударыня, мы с вами знакомы? – спросил я. Её лицо действительно мне кого-то напоминало.

– Простите, я вас спутала, - тут же смутилась она, отпуская мою руку и убегая прочь от света ламп под струи дождя. Я бросился следом.

– Но вы приняли меня за отца, не так ли?! – прокричал ей в спину. Она еще раз обернулась и исчезла.

Я прекрасно уже осознал, что лицо Вина де Терро в каждом морийском порту знали многие девушки и женщины, но её серые глаза и очень юный вид не давали мне покоя. Первые помыслы были, что она неизвестная мне до этого кровная сестра, дочь Вина, так как девушка была на него очень похожа. Однако, пока я брел по темному мокрому городу, то решил, что ошибался: ведь его дочь вряд ли знала в лицо своего отца – граф уже пять лет как пропал, а в последние годы к тому же он редко отплывал из Алмаага, так что они не могли быть знакомы или общаться, даже когда она была еще ребенком. Притом в таком случае я был уверен, отец бы поделился со мной своим секретом. В ту ночь я все-таки разузнал, где проживал граф Рионде и, вновь почувствовав свою причастность к семье де Терро, решил остановиться под его кровом. Мне оказали теплый дружелюбный прием, и чтобы не обижать хозяев я остался в гостях еще на несколько дней. Но в доме я бывал редко, после трапез в гостиной я обычно уходил в порт, надеясь вновь встретить ту незнакомку, и лишь к ночи возвращался в свою комнату. Разговаривать по душам с Рином или его супругой, релийской графиней д’Орхе, наследницей огромных земель в стране, мне было не о чем, однако перед отъездом я тем не менее собрался расспросить у дядьки об этой странной девушке, повстречавшейся мне в ночи – ему могло быть очень многое известно о горожанах Эллины, особенно тех, кто знал нашу семью и походил на неё видом. Каково же было мое изумление, когда я едва вошел в удаленный от всех других покоев старинный кабинет графа, который занимал еще дед Унео, и увидал это красивое лицо девушки. С большого портрета, висевшего над камином, улыбалась незнакомка в открытом платье с ожерельем на груди и огоньком в серых глазах. На мой единственный вопрос Рин ответил, что эта девушка Веллина де Терро, его сестра и моя тетка, много лет назад пропавшая из поместья в провинции.