Чтение онлайн

– Что ж, я надеюсь, что вы и на совете прислушаетесь к мнению Мория XXXI, - они уже ступали по открытому переходу в другую часть дворца, когда из-за темного угла выплыла пышная фигура правителя Бастара, первого из русов, которые осенью и зимой управляли городом и страной. – Господин Регат, рад приветствовать вас этим утром, - Элбет склонился в почетном кивке, однако бастарец удосужился лишь слегка двинуть головой на этот жест и безответно двинулся далее по коридору.

– Эти русы да тоны! – воскликнула принцесса. – Никакого уважения к женщине! Своих они держат взаперти вдали от чужих глаз и рук, а на чужих даже глядеть не желают. Я предчувствую, что правитель Рустанада не вымолвит в мою сторону ни единого слова, ведь совершенно негоже появляться в свете без супруга!

– Сомневаюсь, что вы будете скучать в одиночестве, сударыня. Во дворце в дни празднеств собираются и более галантные кавалеры, - колдун слегка усмехнулся, а женщина поддержала его искру:

– И я уже успела познакомиться с некоторыми из них. Так, например, барон Тюрон Насса, управитель Гореста, Главный Минора, просто великолепен в широкополой шляпе и высоких сапогах, а его способность убедить любого собеседника в своей правоте просто поражает мой ум!

Элбет подумал, что либо у этой дворянки ума не хватало, и оттого она смотрела на мужчину, а точнее главу морийского государства, только как на объект женского желания, либо принцесса умело играла избранную роль и скрывала предпочтения, которые, несомненно, выскажет на совете. Колдун поинтересовался у далийки, как она устроилась в своих комнатах, и распрощался с гостьей, передав её внимание и любопытные взоры новому собеседнику, командору Брэну, наместнику ныне объединенных земель Лемака, Навии и Тайрага. Далее по освещенным коридорам дворца колдун старался двигаться быстро и незаметно, чтобы не задержаться под градом допросов прочих людей, с которыми следовало считаться даже в собственном доме, вдали от их земель и богатств. Элбет желал поскорее добраться до спальни, где он сумел бы прочитать долгожданную записку от Молоха. Но, оказавшись за толстыми дверьми своей опочивальни, которую стерегли с вытянутыми в руках алебардами два гвардейца в тонких кольчугах, граф ла Ронэт с некоторым сожалением отметил, что его подкараулили для разговора и в этой части дворца. Но от Мориса у колдуна почти не было секретов, так как этот мальчишка на его глазах вырос в смелого юношу, верного гвардейца, воина государя, получив чин капитана, а после став помощником самого генерала - командором Алмаага.

– Я пришел обсудить с тобой предстоящий совет, Элбет, - строго и без всяких предисловий начал солдат, чем заслужил хмурый взгляд в ответ. Сперва колдун хотел прочитать послание, а затем лишь что-то предполагать о сборище правителей морийских земель.

Он нетерпеливо раскрыл клочок бумаги и пробежал взглядом текст послания.

– Проклятье! – колдун не сдержал чувств, но тут же спохватился: слова и мысли колдунов порой значили намного больше, чем обычных людей. – Немыслимо! Куда они все глядели?!

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Морис, оглядывая советника удивленным взором.

– Этот мальчишка сбежал из Деревни, и уж точно он направляется не в Алмааг. Он лишился последней чести, оставив в столь тяжелую минуту свой народ! Как наивно я полагал все эти дни, что он достойно исполнит долг и завещание Ортензия, своего любимого друга и государя! – сокрушался старик. – Но Ланс подобно своему отцу сперва думает о себе, а потом об обязательствах перед семьей и страной…

– А разве Ланс был в Деревне? – переспросил Морис, которому, как и всем, было известно лишь, что граф де Терро находился среди войск государя в восточных краях.

– Да, - погружаясь в собственные раздумья, ответил чародей. – Теперь нам следует его немедленно разыскать… Хотя что я задумал?! Разве можно отыскать колдуна, да еще усадить его против воли на престол?! – он отбросил прочь смятое в кулаке послание и обратил стеклянный взгляд на тайранца. – Остается лишь надеяться, что в скором времени Ланс одумается и вернется домой, а пока нам предстоит бороться за удержание позиций в государстве, всегда управляемом Алмаагом. Отныне надежда лишь на тебя, Морис.

– Значит, это не бред престарелого Мория о том, чтобы мне занять место регента у временно пустующего кресла государя?

– Нет, ты единственное спасение для нашей державы, командор. Никогда прежде главы морийских государств не избирали вождя, ибо всегда это решение оставлял за собой правящий государь. Так что теперь голосование, раннее лишь походившее на реальность выбора и значение мнений других сторон, может действительно сыграть на руку всем противникам твердой и непрекословной власти алмаагцев, истинных потомков Орфилона и его братьев. И я боюсь, что уже многие из них понимают это, желая прибрать власть в свои руки хотя бы на несколько месяцев.

– Но я ведь бедный крестьянин из Тайрага, я не дворянин. Я привык воевать, а не дергать за ниточки и опутывать двор интригами, чем занимаются все дворяне.

– Государь Ортензий тоже был воином. Тебе будет необходимо лишь не потерять все его присоединения к нашим границам, Морис. Ведь армия стервятников уже готова разорвать слабеющего монстра.

Правители всех морийских государств собрались в совещательном зале за столом на тринадцать персон после проведения видиями ритуалов омовения и очищения от грехов и неугодных помыслов, что придавало грядущему заседанию еще больше мистического смысла. Но места в тяжелых креслах заняли лишь девять из присутствовавших советников, только те, кто имел право говорить от лица граждан своей страны. Морий XXXI, облаченный в длинную вялу, вновь напутствовал собравшихся в зале морийцев пожеланиями разумных решений и поступков, а после зачитал письмо государя, оставленное на хранение защитнику интересов Клоду Шинье. Оглашенное завещание не вызвало удивления ни на одном лице, каждый правитель уже был ознакомлен с его содержанием, да к тому же многие из них к этому дню успели провести переговоры по поводу выбора на совете. То, что принца-наследника Ланса де Терро так до сих пор не было в Алмааге, подтверждало, что народу необходимо представить иного правителя государства, пусть даже на короткое время.

– Дорогие друзья, - громким голосом, несмотря на свой преклонный возраст, произносил уже заготовленные фразы Морий, глава видориев, - воля государя Ортензия для всех морийцев непоколебима, и мы обязаны её исполнить. Но доколе принц-наследник Ланс де Терро не возвратится к родительскому ложу, где займет подобающее ему место во главе морийского государства, нам следует избрать человека, которому государь Ланс без сомнений доверил бы ведение дел. Я уже переговорил с каждым из вас и на основе этих мирных бесед осмелюсь предложить на суд двух благородных мужей, приходящихся принцу-наследнику родными дядьями.

Морис и Рионде стояли чуть позади видория, и священнослужитель выдвинул каждого из них вперед в то время, как описывал по очереди их славные деяния. Речь Мория была долгой и неспешной, размеренной, как и подобало удрученному жизненным опытом старцу. Он не выказал ни малейшего предпочтения ни к одному из кандидатов, ибо служители Моря всегда оставались на серединной позиции в вопросах голосования, и Элбет с сожалением подумал, что голос от маломорийской провинции не достанется никому, хотя он мог бы решить все в пользу командора, ведь северные земли всегда поддерживали друг друга.

Мория несколько столетий состояла из тринадцати государств, но именно по воле последнего правителя, Ортензия I, были проведены масштабные территориальные реформы. Отныне на картах значились лишь необозримые просторы Минора по обе стороны Минорского плато, к которым к тому же были присоединены заброшенные земли Ведана. Статус отдельной провинции получил Лемах, состоявший в последние десятилетия из прежних рубежей, а также Навии и Тайрага, хотя все морийцы по-прежнему использовали старые названия этих краев. Ортензий также объединил вместе Рустанад и Аману, населенные в основном южанами, а вдобавок владения морийцев расширились на восток, ныне включая огромную по территории провинцию Межгорья с наместником в Мидгаре. Однако на совете от его имени выступал один из командоров в связи с тем, что дожидаться приезда на остров самого правителя, являвшимся также командором и ставленником генерала, было очень долго.

Таким образом лишь девять представителей от морийских государств могли избрать регента, и каждый из них уже принял окончательное решение, о чем говорили их спокойные уверенные взгляды, перекрещивавшиеся иногда с другими. Элбет оценивающе осматривал людей, собравшихся за столом. Он был единственным колдуном среди них. Он бы мог заставить каждого из них произнести желаемое для алмаагца имя, но чары изменили бы лишь мгновения жизни. Если бы далее она потекла против желания всех этих могущественных глав государств, то очень скоро обернулась бы тысячами смертей. Люди, как и колдуны, умели идти к желаемой цели: к тому же их всегда было намного больше, чем чародеев, и мечты смертных отличались яркостью и притягательностью от помыслов вечноживущих. Колдун уставился на графа д'Орхе, который чуть беспокойно постукивал пальцами по дереву – для советника так до сих пор не стало ясно, стремился ли релиец к власти или все-таки желал лишь обставить Алмааг, подсадив к трону своего человека, чужака среди распущенных алмаагских нравов и свободомыслия. Громкий призыв видория вывел его из задумчивости.