Чтение онлайн

Стоя на корме, государь невооруженным глазом вглядывался в родные берега. Его лицо озарила недолгая улыбка, когда в небо над островом полетела яркая вспышка, загрохотавшая на десятки лиг, а вершины башен почти одновременно заполыхали сигнальными кострами, дым от которых еще более усиливал утренний туман. Город приветствовал возвращение своего правителя. В ответ на это многочисленная команда алмаагского фрегата заревела хриплыми глотками хвалу государю, солдаты обнажили мечи, в воздух полетели потоки красноперых стрел, матросы запрыгнули на борт судна и на его мачты, радостно размахивая руками.

Ортензий I, наконец, вновь вступал в столицу могущественного, самого великого по территориям и военной мощи государства, чьи пределы он расширил до Рудных гор на востоке, алмирских копий в южных горах, а запад и север принадлежал морянам во все времена, ибо там простирались владения бога Моря, чьим сыном не раз называли юного всесильного государя. На вид этот прославленный правитель мало чем отличался от прочих воинов, стоявших рядом со своим вождем – даже в жаркое лето государь носил высокие сапоги, темные брюки, заправленные в голенища, грудь скрывала белоснежная шелковая рубаха. Его выбор этого цвета, тогда как обычно Ортек носил лишь темные тона, был единственным признаком того, что нынче в Мории предстояли небывалые до этого торжества.

Капитан уверенно вел судно между рифами и отмелями прибрежных вод, и вскоре корабль вошел в широкую бухту, защищенную со всех сторон скалами и смотровыми площадками с укреплениями на них. На рейде стояло лишь три малых парусника, однако они были очень далеко от главной пристани, уходившей в море. Нынче этот деревянный помост заполнился гудящей толпой, собравшейся с самого утра в ожидании чуда, которое несомненно должно было ознаменовать приезд домой победителя и завоевателя, государя Ортензия, прозванного в народе Разителем, ибо его удары, как и слова, всегда достигали цели. Несмолкаемая барабанная дробь прогремела с вершин скал, а после в воздух полетели цветы и монеты, и самые удалые юноши, обнаженные по пояс, занимавшие крайние к воде места на берегу, как по единой команде, бросились в священные воды моря.

– Вы отлично справились, капитан Шерт, - обратился Ортек к молодому голубоглазому далийцу, который проходил службу на флоте и планировал далее остаться в морских войсках для служения государю.

– Для меня была большая честь сопровождать вас, Ваше Величество, - моряк ответил поклоном на похвалу. – Тем более благодаря вам нам всю дорогу сопутствовал ветер!
– По взмаху его руки с мачты спустили паруса, и корабль коснулся правым бортом пристани, на которую был спущен трап.

Гул восторженных приветствий и звук барабанов не утихали ни на мгновение. Ортек замахал рукой своему народу, который так жарко встречал государя. Он прижал ладонь к груди, склоняясь в знак почета и благодарности. Правителю не следовало быть столь милосердными к своим подданным, но Ортек знал, что любовь этих людей он снискал именно из-за того, что всегда стоял с ними наравне. Его душа наполнялась радостью, ибо именно это было его неизменным желанием – быть вместе с ними, быть одним из них. Быть первым из них, пронеслось в голове. Он шагнул вниз с палубы корабля на заполненную людьми пристань. Тут же следом двинулись верные воины, наряженные в лучшие одеяния со сверкавшими заточенными мечами и кинжалами в руках. Они прикрывали его спину. Впереди толпа расступалась перед величием правителя, перед его взглядом, перед тем чудом, что они непременно ожидали. Ортек, едва сделал первые медленные шаги по земле, окинул округу безразличным, казалось, взором – однако тут же по прочным многолетним доскам под ногами замерцали невысокие языки пламени, которые заставили людей вздрогнуть, а затем издать восхищенные возгласы. На их глазах по волшебному завораживающему огню двинулся государь, а за его ступнями пламя отступало, и дощатая поверхность омывалась влагой. Он дал им фокус, который они желали. Огненная дорога добежала до песчаного берега, местами выложенного круглыми гладкими камнями. Там его тоже поджидали: богатые дворяне, гвардейцы, встречавшие государя, и обычный рабочий люд. Когда Ортек ступил на небольшую мостовую, уводившую к главной улице портового района, по его прихоти воздух пронзил удар молнии, а после с неба хлынул теплый летний дождь.

– Омоемся, жители Алмаага, - громогласно произнес государь, вытягивая руки к низким облакам, пролившимся водой на землю. Он ждал новых восторженных криков, но толпа в смущении поднимала взоры туда, куда глядел их правитель. Лишь где-то вдали по-прежнему стучали барабаны. Город понял, что вернулся истинный хозяин этих мест, и хотя он хотел казаться простым человеком, который вел за собой весь морийский народ во славу бога Моря, трудно было не вспомнить, кем он являлся на самом деле – самим богом, могущественным чародеем.

По широким улицам Алмаага государь шествовал верхом на пегом жеребце, увешанном богатой попоной. Макушку скакуна венчала кожаная накидка, вышитая золотом и широкое перо павлина в знак того, что южные земли гарунов пали ниц пред северными воинами. За разряженным конем Ортека поспевали два десятка гвардейцев, всадников, которые столь вычурно и прямо сидели в седле, как будто являли собой каменные статуи. На их лицах не дрожал ни единый мускул, они бы остались бесстрастными, попади в них букет цветов, встань их лошадь на дыбы, или же прикажи им государь немедленно кинуться в море с прибрежных скал. Улицы города были заполнены ликовавшим народом, люди вываливались с низких балконов богатых особняков, забирались на крыши, толпились вдоль стен, лишь бы взглянуть на Разителя, криками и взмахами руки поприветствовать своего правителя. Позади гвардейцев на широкой открытой повозке ехали бродячие музыканты, оглашавшие воздух звуками приветственной музыки вдобавок к несмолкаемому ору алмаагцев, а на главной площади столицы процессию встретила группа акробатов и жонглеров, которые развлекали зрителей в ожидании государя.

Дворцовую площадь нынче украшал величественный фонтан, который Ортензий приказал пристроить к огромному чану, ранее служившему неисчерпаемым вместилищем для живой воды. Блестящие брызги воды, выплескивавшиеся вверх из каждой ладони двух русалок, которые полулежали по разные стороны сосуда, спадали в чистый белокаменный бассейн. В обычное время вокруг фонтана возились дети и купчихи, желавшие сбыть товар залюбовавшимся прекрасным творением гостям столицы. Но в этот день стражники отстранили толпу от монумента, и перед продвигавшейся к дворцовым вратам кавалькадой предстал свободный путь вперед, где государя ожидала еще одна многочисленная и великолепно одетая группа верных слуг. Ортек замедлил шествие. Он натянул поводья жеребца и у самого фонтана склонился с седла, чтобы зачерпнуть ладонью чистую прозрачную воду, вытекавшую из желобов в каменных фигурах русалок. Он всего лишь напился в занимавшемся летнем зное, но люди глядели на действия государя с замирающим дыханием, и с тех пор фонтан назвали Победителем, а воду из него признали поистине живой и дарящей удачу.

От решетчатых ворот дворца к государю двинулись пешие шеренги, состоявшие из алмаагских дворян, их дам, а также синих вял видиев и видориев. Впереди ступал седовласый старик. Несмотря на кажущийся преклонный возраст, он двигался быстрым уверенным шагом. Ортек спешился и с широкой улыбкой на лице, которая, наконец, коснулась даже его глаз, зашагал навстречу подданым. После обязательных церемониальных поклонов молодой на вид государь оказался в объятиях старика, своего наставника и друга, графа Элбета ла Ронэт. Ортензий также поприветствовал уважаемых видориев, служителей Моря, которые занимали самый высокий сан в маломорийской провинции. Видории не только совершали религиозные обряды во всех странах Мории, но нередко посвящали свою жизнь писанию трактатов, изучению истории, наук. В последние годы государь пригласил многих из них жить при дворе, так как находил их мысли очень полезными для управления государством, тем более во времена, когда оно достигло необъятных размеров. После низких поклонов служителям Ортензий не преминул расцеловать в лоб прекрасных дам, встречавших своего государя, а также приобнять за плечи их важных кавалеров, большая часть которых приходилась ему дальними родственниками - алмаагскими принцами, графами и маркизами.

В сопровождении колдуна и видориев государь прошел по широкой тропе вглубь дворцовой территории: вновь журчали фонтаны, зеленела трава, раскрашенная яркими красками разномастных цветов. За ними следовал отряд гвардейцев и прочая публика, желавшая проводить государя до самых дверей чертога, за которыми в честь его возвращения празднества и веселья были расписаны на целую неделю.

– Я знаю вашу нелюбовь к шумным гуляниям, Ваше Величество, - шепнул по дороге Элбет, - но ваше долгожданное появление на родине стало настоящей радостью всего народа. С наступлением сумерек город погрузится в звуки скрипок и флейт, на площадь по моему распоряжению вынесут десятки бочек далийского вина, а за стенами дворца вас ожидают не менее приятные лица верных слуг, которые желали бы вознести хвалу Морю за окончание столь славного похода!

– Надеюсь, что вы никому не отказали в приглашении на бал во дворец, если планируете сделать его действительно великим и всеморийским? – с сарказмом спросил Ортек, склоняясь к уху колдуна. – Только, похоже, релийцы и далийцы не соизволили приехать меня встречать, или я по невнимательности не заметил их дворян?

– Они не преминут отметить ваше возвращение в своих домах, и там также напьются, будьте уверены, - осклабился старик, - только скорее не от радости, а от злости. Хотя ваш дядя Морис Росси в прошлом году так сильно распотрошил их карманы, утаивавшие деньги от казны, что своему возвратившемуся государю, который отзовет командора в столицу, они будут непременно рады.

– Не будем так обобщать, Элбет, - уже более миролюбиво произнес государь. – И на материке есть немало преданных людей, иначе мы бы с вами не дождались этой великой победы морийской армии! Я рад, что празднества начнутся лишь с закатом, у меня будет хотя бы несколько часов, чтобы отдохнуть.

У входа во дворец, а также в просторном зале для приемов, стены и потолок которого зеркально отражали сотни зажженных свечей и фигуры гостей, слуги разносили полные кубки вина, засахаренные фрукты и прочие яства. На этом церемония по прибытию Ортензия I в столицу подошла к своему завершению. Зал наполняли мелодичные аккорды свирели, и вскоре вид сверкавших стен сменился умножающимися людскими отражениями, которые в танцах и светской беседе окунулись в столь привычную для себя среду. Ортек знал, что его присутствие отныне необязательно, во всяком случае, до начала вечерних торжеств и, распрощавшись с графом ла Ронэт, скрылся в хорошо знакомых галереях дворца, преследуемый лишь парой верных гвардейцев.