Чтение онлайн

– Ведимир! – позвал мальчика князь, пока тот еще не достиг широкого подола матери, которая уже протянула в его сторону раскрытые объятья. Голос отца заставил Веди обернуться. Он виновато покосился на тайю и серьезным шагом направился к князю, вкладывая свою крошечную ладошку в широкую длань отца.

Глава 2

КАРА БОГИНИ

Восемь племен насчитывал униатский союз, и хотя не было различий между ними ни в говоре, ни в виде, ни в общих предках, ибо за сотни лет перемешались по крови между собой их потомки, но за каждым из народов сохранялись свои прозвища. Велесов звали самыми раздорными, кривличей угрюмыми, полоров подлыми, сиригов верными, воличей хитрыми, улов и низов несговорчивыми, а дризов смекалистыми. Никогда не существовало четких и постоянных границ между владениями великих униатских князей, отродясь спорили и воевали между собой: велесы с дризами за обширные леса, что покрывали огромные территории в землях союзников, улы с низами за судоходство на реках, побережье которых заселяли, полоры не пускали прочих купцов на свои земли, желая самостоятельно торговать с южными краями, на сиригов роптали все униаты, кляня их за прорицания и веру в бога, силу которого ведали лишь Вещуны, служители Ледяного Света. Но настали в северных уделах времена, о которых предупреждали провидцы морозного зеркала, и вспомнились клятвы предков о вечном союзе против вражеских полчищ.

В стольном граде велесов уже более двадцати лет сидел на престоле великий князь Ведимир. Не было видно седины в его светлых длинных волосах и бороде, но немало лишений он пережил, потерял верных сподвижников, да и сам отнял жизни у изменников, противников великой княжеской воли. Самыми обширными стали земли велесов: уступили им дризы пограничные леса, отвоевали велесы южные степи у полоров, лишь на западе нечего было захватывать у мертвых болот, уходивших за горизонт, а на север к кривличам отправилось немало работников для истощения глубоких шахт в Синих Вершинах, сокровища которых по соглашению между князьями делились пополам. Славили велесы своего вождя, давно не смели соседи тягаться с дружинниками князя, приезжали в Деряву обозы, груженые дарами, а также звали князя на великие собрания к улам и низам, чтобы вершить среди униатов справедливость и правосудие.

Но более всего разошлась молва по землям союзников о красоте единственной дочери князя Ведимира юной Миларе, а также о храбрости старшего сына Ведимира, ни в чем не уступавшего своему отцу. Лишь среди велесов правили в столице один князь и две княгини, его верные жены. Первую супругу Седру хвалили за сдержанность и смирение, вторую за мудрость и красоту. Обе женщины были любимы народом, но говорили велесы, что первую княгиню уважают лишь за то, что она из кривличей, а не дризов, а княгиню Изу поминали всегда по делам, справедливым речам и прекрасным детям, которых она подарила мужу – княжича Ведимира и княжну Милару. Даже младший сын великого князя Сигирь, рожденный от союза с Седрой, был более похож лицом и нравом на свою мачеху, с которой не расставался от рождения.

Всего лишь несколько лет был мир и покой в униатских землях, окруженных на западе лесами и топями, с севера омываемых водами холодного моря, на юге ограниченных горными пиками и высокими холмами, а на востоке разделенных с богатыми соседями фезами многоводной рекой Пенной. Оттуда и пришли лихие вести. Могучим был Хафез: распростер свои владения от Белого моря до Золотого. Горы Солнца защищали его восточные границы, на их склонах разводили фезы тысячные стада овец, из каменных недр доставали изумруды и металлы, на обширных землях богатые дичью леса сменялись плодородными равнинами, орошаемыми водными источниками и согреваемыми солнечными лучами, которым фезы возносили ежедневные молитвы. Древним и процветающим был восточный сосед униатов, издавна жили союзные племена в дружбе с великим Хафезом, их отношения были прочно скреплены торговыми делами. Последние правители страны фезов все более устремляли взгляды на юг к богатым золотом, камнем и невиданными животными, ценными за кость и шкуры, землям виндов. Принимая постоянную дань от улов, воличей и полоров, фезские наместники ограничивались небольшими войсками для поддержания порядка в собственных уделах, а полки наемников, к которым порой примыкали униатские дружины, отряжались в набеги на разрозненные племена виндов, отступавших по жарким пустыням вглубь заросших непроходимым лесом просторов. Но многочисленны были темнокожие винды, и страшны были их воины с длинными копьями в руках, верхом на исполинских верблюдах и слонах.

Однако будто песчаная буря пронеслась по тем землям в начале летнего зноя. Перейдя невиданные никогда прежде униатами далекие горы, хлынули через поселения виндов стада быстроходных скакунов. Всадники, вооруженные кривыми саблями и тугими луками, с крепкими кожаными щитами возле седла, как саранча налетели на крайние деревни, сжигая их дотла, забирая с собой воду и продовольствие. Нескончаемый поток захватчиков устремился на север, ибо не проехать было сквозь густой дикий лес конникам, и столкнулись иноземные орды с отрядами фезов, что также быстро побежали от них прочь, как прежде мирные винды спасались в своих убежищах от фезских грабителей.

Всего за несколько месяцев тинголы, как именовали себя кровожадные пришельцы, промчались по всему Хафезу, ввергнув страну в резню и пожарища. Их войскам не было видно пределов, а когда дорогу им преградили воды Гаи, одного из притоков реки Пенной, всадники помчались обратно на юг, оставляя после себя гарь, дым и пепел опустошенных поселений. Атан Хаам вел вперед двенадцать отрядов из сотен тысяч воинов-всадников, оставшихся в восточных степях тинголов. Имя Хааматана восклицали воины как боевой клич, врываясь в чужие жилища и разрубая редкие армии фезской знати, не успевшей объединиться для отпора гибельного нашествия врага. К середине осени затих плач, и унялась кровь на отрогах гор Солнца, ибо некому было более защищать родные дома и семьи. Уцелевших мужчин заковали в кандалы, женщин и детей обратили в рабов, а на прежде раздольных территориях стали возводиться высокие шатры, в которых оседали тинголы, новые хозяева земель. Среди их солдат были даже двенадцатилетние подростки, а рядом с оружием в руках скакали на битву их матери и отцы.

Тинголы заняли самый большой и красивый город в восточных землях – Шафри, древнюю столицу Хафеза, полностью выложенную из белоснежного камня. Именно по традиции зодчих фезов была много столетий спустя выстроена Дерява, главный город велесов. Шафри был окружен несколькими поясами крепких стен, но каждый раз город вырастал из прежних размеров, и новые еще более высокие и прекрасные здания возводились на его окраинах, где проживали богачи Хафеза. Вдоль берега реки распологались мастеровые и купеческие ансамбли, роскошные дворцы, обнесенные парками с фонтанами и лабиринтами дорожек между ними. Хааматан разместил своих полководцев в самых величественных строениях, которые уцелели в отполыхавших пожарищах, а остальные улицы и районы города были отданы во владения рядовым воинам, которые до этого не привыкли спать под высокой надежной крышей над головой, ибо в непрестанной скачке не было иного укрытия от гнева неба, чем кожаный шатер.

С приходом холодов около половины войск атана ушло под предводительством одного из его сыновей на юг, покорять виндов, а оставшиеся конники выжидали новых походов, задуманных вождем, который обживал богатые покои в каменном становище у слияния рек Гая и Белу, главных притоков Пенной. Захватчики наслаждались сокровищами чужого народа, как не заставили себя ждать и новые поступления даров от обеспокоенных соседей по ту сторону реки.

Сплочение и объединение униатских племен, с ужасом и смятением встретивших известия с востока о поражении фезов, легло на плечи велеского князя Ведимира и молодого князя дризов Торика. Войска союзников стекались в центральные леса, но к этому времени столица Хафеза уже была захвачена, и тинголы опустошали северные земли. Покуда князья спорили о том, где дать решающее сражение захватчикам, тинголы замерли, и наступила зима. А воличи, низы и полоры поспешили предложить тинголам откупные дары, осознавая, что их территории первыми попадут под копыта коней кочевников. По широкому каменному мосту через Пенную, который соединял прежде основные торговые тракты в землях униатов и фезов и был быстро разрушен при нападении тинголов, а ныне возводился вновь, потекли богатые караваны в Шафри с подарками от князей-отступников, как прозвали их прочие племена. Впереди обозов ехал князь полоров Шусть, желавший не только задобрить новых соседей расшитыми одеяниями, мехами и драгоценными украшениями, но и заручиться поддержкой в борьбе с северными «союзниками».

Беспокойно прошла зима. В затишье. Хотя в кузницах не покладали молотов, выковывая булатные мечи и сабли для дружинников князей униатов, готовившихся к неминуемой битве за родные земли. Когда растаяли снега, воздух огласился щебетом птиц и наполнился ароматом весенних цветов, с востока в столицу велесов пришли взбудораживающие известия. Шусть выехал в Деряву с посольством от Хааматана к великому князю Ведимиру.

Лес начинался сразу же за восточными крепостными стенами города. Белые березы гибкими ветвями приветствовали пожаловавших в их просторы людей. Под вой ветра молодые девушки запевали мелодии, то грустные и жалобные, то веселые и задорные. Князь ступал меж тонких стволов с зелеными кронами, держа под узды статного коня, верхом на котором восседал его младший сын Сигирь. По другую сторону от лошади медленной грациозной походкой шла княгиня Иза. Чета намного отстала от молодежи, отправившейся с самого утра в лес по грибы и ягоды.

– Что за думы выгнали Великого Князя в светлый лес? – дружелюбно спросила Лисса супруга. Она похлопывала коня по гриве, в то же время с волнением наблюдая за мальчиком, который ехал на крупе животного без седла, поводьев, с восторгом хватаясь за боковые ветви берез. Сигирь уже совсем вырос, ему шел десятый год, но Лисса переживала за здоровье сына князя, так как непоседливый мальчуган за прошедший год не раз падал с лошади, крыши терема и вершин деревьев, куда забирался, едва оставался без присмотра многочисленных нянек.

– Вы как всегда прозорливы, мой друг, - улыбнулся в ответ жене Ведимир. – Предстоящий прием гостей не может не заставить задуматься. Тем более речь с ними зайдет об очень важном вопросе для нашей семьи и всего народа велесов, разве не так?

– Не помешало бы пригласить в город менестреля князя Торика для приветствия послов тинголов, ведь именно их появлением вы огорчены, князь, - Лисса догадалась, что супруг желал с ней поговорить начистоту о делах правления народом, как только он выразил волю сопровождать её в прогулке по лесу. Разговор мог остаться в тайне только среди уединения природы, ибо комнаты бедных хижин или роскошных дворцов всегда имели много невидимых ушей. – Доходят вести, что Шусть спешит в Деряву с полными обозами, лишь бы в них не оказались острые клинки да кольчуги, которые его люди обратят в сторону северных соседей.