Чтение онлайн

За передним столом княгиня Иза впервые восседала в одиночестве. Рядом не было ни мужа, ни его первой супруги, ни их детей. Но она не стала отменять традиционные застолья в княжеском тереме, которые и так были позабыты в день битвы, из-за охватившей весь город скорби и печали по погибшим храбрым мужам. Опустели и боковые столы. Поредели ряды бояр, воинов из дружины, а также их жен, которые нередко приглашались на обеденные и вечерние трапезы.

– Это могут быть последние дни княжеского застолья, - громко произнес один из бояр, с аккуратно постриженной темно-русой бородой и усами. – Даже вино не лезет в горло от подобных мыслей, а ведь можно всё разрешить миром…

– Дризы уже давно должны были подойти на помощь, но видимо Торик не торопит своих воинов, - тут же отозвался его сосед. – Мы останемся без подмоги, запертыми среди этих стен, а тинголы и полоры в это время разграбят все окраинные селения, мучая и уничтожая наш народ.

– Несомненно они не пожалеют даже невинной души младенца, ибо их сердца обуревает жажда мести, и лишь кровь способна её утолить, - несдержанно заметил молодой боярин, который при Ведимире занимался грамоте и получил свой удел за верные годы службы.

– От всех вашей речей несет не иначе как крамолой! – не сдерживая пыла, выкрикнула Лисса. – Говорите о мести, о смертях, как будто всего этого не принесли несколько дней назад поганые кочевники в наши земли! Они убили нашего князя, которому вы клялись в верности, которому вы обязаны своими жизнями за то, что не сумели уберечь его от вражеских ударов. Его прах еще не предан покою, а вы уже собираетесь договариваться с теми, кто поднял на него руку! Неужели вы верите тем лживым обвинениям и обещаниям, что сегодня произнес Атубатан?! Разве так требуют возмездия за свершенные преступления, при этом скрываясь за желанием уничтожить лишь правителей велеского народа? Тинголы заберут после сдачи города всё, что захотят!

– Сам Атубатан говорил нынче с жителями столицы, он дал слово, что сохранит им жизни и имущество, - возразил еще один из бояр.

Лисса с негодованием обвела горящим взором людей, что многие годы кормились за счет милости её супруга. Теперь они готовы были бежать на поклон к другому повелителю, едва тот поманил их сладкими словами.

– Тинголы хитры и коварны! Битва показала, насколько скрытны они в бою, настолько же изворотливы в своих обещаниях! Если бы только возможно было сохранить мир на родной земле, неужели вы сомневаетесь, что я сама не отдала бы свою главу под топор палача?! После смерти князя Ведимира мне не мил солнечный свет. Но ведь это не спасет вас от разорения! Город простоит всю зиму, а за это время дризы и кривличи подведут к вратам достаточную армию для противостояния врагу. Или же конники сами отступят, разграбив окружные края, но ведь многие жители спасутся в лесных убежищах…

– Но если тинголам нужна ваша голова, княгиня, они не уйдут пока не заполучат её, - горестно вздыхая, произнес Иснар. – Я велю увеличить охрану княжеского терема.

Она с удивлением посмотрела на дружинника, понимая, что следовало поблагодарить его за заботу, хотя предложенный вариант не мог быть принят княгиней. Но в глазах окружавших воина бояр Лисса заметила немое согласие с произнесенными словами – казалось, что они уже точно изведали, почему на их земли обрушились все несчастья.

Подходил к окончанию срок, отведенный Атубатаном для принятий его условий. Дни прошли в тишине и безмолвии, лишь низкие серые облака вновь омрачили небо над столицей. Лисса в одиночестве поднималась по лестницам княжеского дома, совсем опустевшего после прощания с князем Ведимиром, чей прах после сожжения погребли в золотой урне под стенами терема. Княгиня наведалась в глубокие погреба, где вместе с распорядителем складов проверила сохранность и изобилие припасов, на которые можно было рассчитывать в период осады. В горнице, куда возвратилась княгиня, еще было светло от лучей заходившего солнца, и женщина устало присела возле теплого очага: запасов дров в Деряве, также как иных закромов, должно было хватить на всю зиму.

– Мама, мама! – раздался звонкий голос Сигиря. Мальчик бежал со всех ног по лестнице, а через минуту он уже распахнул двери её покоев. – Они открыли ворота, и тинголы въехали в город на высоких лошадях! Вам нужно срочно уходить, княгиня, - его глаза были наполнены ужасом и беспокойством.

– Откуда ты узнал это, сын мой? – Лисса растерянно встала с места и приблизилась к княжичу. Он был одет в теплый камзол для уличных игр, за поясом висел короткий кинжал, меч отца после прощания с князем Ведимиром Сигирь спрятал в укромном месте, признавшись мачехе, что возьмет его отныне в руки, только когда станет таким же достойным воином как его отец и старший брат.

– Я услышал… я услышал это от Черноперого, ворона, и тут же помчался предупредить вас. Они ведь хотят убить вас.

– Если сами велесы открыли ворота врагам, то они погубили не только мою жизнь, но и свои… - Лисса склонилась над мальчиком, взяв в руки его холодные маленькие ладони. Она знала, что слова и опасения сына были верны. Каждый вечер и каждое утро она ожидала услышать от бояр, собиравшихся в тереме, решение пойти против её воли и сдать город. Но советники молчали, они свершили задуманное, даже не поставив её в известность – а разве могла одна женщина противиться желанию жителей Дерявы принести её в жертву ради хрупкой надежды на собственную безопасность. – Я не боюсь их, Сигирь, - княгиня твердо ответила мальчику, со слезами на глазах всматривавшегося в её лицо. – Я останусь верной городу князя Ведимира, твоего отца, и ты должен послушать меня, чтобы также исполнить его заветы. Ты немедленно отправишься к тетушке Сорень. Она укроет тебя от чужих глаз, а после выведет из города. Ты уже большой и сможешь выдержать долгую дорогу в земли твоей матери Седры. Там ты дождешься возвращения своего брата Ведимира, ты понял меня?

– Я не хочу оставлять вас, - он почти готов был разрыдаться, но боролся со слезами, чтобы выглядеть как настоящий воин.

– Ты должен поспешить, мой мальчик, - Лисса продолжила ласковым тоном напутствовать пасынка. – Ты навсегда останешься со мной, как и я не покину тебя. Я передаю тебе этот амулет, - она сняла с шеи позолоченную цепочку, одетую под одежду. На ней по-прежнему висела темно-желтая солонка, ничуть не потускневшая за долгие годы. – Он будет оберегать тебя от нехорошего взгляда, слова или поступка. Только прошу тебя никому не говорить об этом украшении. Береги его от чужих рук, и наказываю отдать его Ведимиру или Миларе, как только увидишь брата или сестру. Они позаботятся о тебе и будут любить также, как люблю я, - она нежно поцеловала его в растрепанные светлые волосы, а после подтолкнула к выходу. – Будь осторожен и не попадайся никому на глаза.

Оставшись в одиночестве, Лисса сбросила с плеч простой плащ из темной шерсти и достала из сундука богатый праздничный наряд. Она распустила длинные золотистые волосы, прилежно расчесав их в ровные локоны, спадавшие на спину, и, гордо выпрямив голову, подошла к окну, чтобы оглядеть двор перед теремом. Улица была пустынна. Захлопнув тяжелые ставни, княгиня молчаливо вышла из комнат, направляясь к передним ступеням княжеского жилища. Она подготовилась к любым встречам.

Снаружи она не встретила ни живой души и одиноко остановилась на высоком белокаменном пороге. Издалека до слуха доносился протяжный рог, а также крики и звон мечей, но всё явственнее раздавался топот лошадиных копыт. Широкая утоптанная улица задребезжала под мощью сотен конских ног, вдалеке показались клубы пыли. Отряд, предела которому было не видать за спинами передних всадников, приближался к месту ожидания великой княгини. Во главе скакал сам Атубатан в своей черной шапке, украшенной конским волосом, рядом с ним следовали другие тинголы и полоры, а в ближних рядах Лисса увидела фигуры велеских бояр, отчего гнев и возмущение всколыхнулись в её душе. Но еще большее потрясение испытала княгиня, когда в седле одного из тингольских солдат, она заметила Сигиря. Мальчик был перевязан поперек груди толстым канатом, а его рот удерживал широкой ладонью воин, усадивший своего пленника перед собой в седле. Лисса переводила отчаянные взоры с одного всадника на другого, озиралась по сторонам, придумывая, откуда ожидать поддержки для того, чтобы освободить мальчика, но горожане из опасений укрылись в своих домах, а Иснара и его людей скорее всего уже упрятал в подземелья боярский совет, которому безоговорочно подчинялись многие дружинники из велесов, ибо происходили из их вотчинных уделов. Удар кнута, пронесшегося прямо перед её лицом и оглушительно полоснувшего по камням княжеского терема, заставил вздрогнуть. Она стояла прямо перед тинголами и их вождем, остановившихся около ступеней в высокий терем.

– На колени перед великим Атубатаном! – надменно обратился к ней один из полоров, боярин из людей Шустя, приезжавших в Деряву в качестве сватов.

Княгиня обратила жесткий взгляд на лицо атана тинголов, в руках которого вновь взвился длинный кнут. Его темные глаза полыхали ликованием и яростью. Трудно было выдержать этого взора, но Лисса не думала сопротивляться. Кнут ударил по её ногам, и, сдержав крик от пронзительной боли, она лишь отступила назад по ступеням.

– Вы получили то, что просили, и не думайте, что вам достанется большее. Вы вошли в город и сможете насладиться моей смертью, но вам не принадлежит моя жизнь, - вызывающе ответила она в толпу мужчин.