Чтение онлайн

– Кто поведал тебе такие глупые вещи! – воскликнула Лисса. – Ты не будешь княгиней, ты будешь одной из многих жен, что захватывает вождь тинголов в покоренных землях. Ты нужна ему лишь как доказательство его величия, но не более. Хааматан стар и противен как жирный боров, вот что рассказывают мне о тингольском атане. А ты должна будешь делить с ним постель и преклоняться перед его детьми, женами и обычными солдатами! Ты будешь чужеземкой, диковинным зверем, на которого все будут глазеть, но трогать тебя будет возможно лишь правителю! Женщины не покидают седло в постоянных набегах кочевников, но разве ты стремишься к такой жизни?

– Я смогу покорить атана тинголов, и тогда я стану его правой рукой и смогу защитить родные края от его гнева, - стояла на своем княжна. – А ежели я откажу, разве не погибнут наши бравые дружинники? Но даже их смерти не смогут остановить бесчисленные табуны тинголов, что хлынут на наши луга и поля!

– Дочь, я всегда желала тебе лучшей участи. Ты должна выбрать любимого мужчину, которому родишь детей. Власть не украшает женщину. Тинголы темны и страшны, они кровожадны и свирепы, разве ты хочешь стать им равней? Да к тому же ты дала уже слово князю Торику, что станешь его женой.

– На этом союзе настаивали вы, матушка, и Великий Князь. Но Торик не более красив и молод, чем Хааматан. К тому же я не могу противиться воле батюшки и интересам велесов, а дризы до сих пор не договорились с нами об общем выступлении к реке. Их князь мог бы быть в этом деле более сговорчивым с отцом, раз собирается стать его родичем!

– Последние годы ты восхищалась одним из самых прославленных на поле битвы воинов в униатах – князем Ториком, но после того как увидела его воочию, твой пыл угас, - назидательно проговорила Лисса. – Неужели ты думаешь, что Хааматан не вызовет у тебя отвращение, и так уверенно ради сокровищ готова отдать старику свою молодость и красоту?… У тебя ничего не останется взамен, поверь, Милара. Я убежала прочь от неугодной судьбы, и пусть она все равно меня настигнет, но свой выбор по жизни я делала всегда сама по зову сердца и чести, а долг каждого человека разный, поэтому даже в этом деле тебе предстоит выбирать. Если ты воспротивишься решению отца, то не будет союза с тинголами, после которого навеки будут разорваны союзные клятвы наших предков друг с другом.

– Великому Князю виднее будущее нашего народа, матушка, - Милара опустила глаза в пол, чтобы не показывать, что её мнение ничуть не изменилось даже после слов княгини. – Гралы не одобряют противостояние родителю. Я исполню его волю. Быть женой тинголов не более противно, чем уехать в дризские леса и целовать ужасное лицо князя Торика, изрубленное поперек.

Она совершенно не понимала дочь, хотя скорее Милара еще совсем не понимала, что её ждало в будущем, но Лисса не собиралась так легко отпускать к чужеземцам юную девушку, пусть даже по её собственному желанию. Через несколько дней послы должны были добраться до Дерявы, и княгиня заготавливала им ответные речи и дары. Она заперла дверь в комнату, и в тишине ночи распахнула окно навстречу прохладному ветру и лунному свету. На груди княгини всегда висел старинный медальон. Лисса прикоснулась рукой к заветной цепочке и солонке, металл которой отливал тусклым золотом, но по составу был прочен подобно стали. Княгиня раскрыла крошечную крышку и высыпала на ладонь серый порошок. Прикасаться к нему было совсем небезопасно – прах волка, а точнее черноморца. До униатов уже давно дошли вести, что страна за Черными горами избавилась от древнего проклятия и вновь обрела чистоту крови. Теперь достать прах усопшего человека-волка было невозможно, да и раньше тела умерших запрещалось сжигать, лишь закапывать в глубинах земли. Только маги ведали свойства порошка, который Лисса аккуратно удерживала на ладони.

– Напоить его лунным светом для смерти и солнечным для жизни, - чуть слышно бормотала женщина, припоминая далекие уроки Двины, черноморского мага. – Смешать с маслом и указать человека.

Княгиня неподвижно стояла в отблесках луны, а когда она почувствовала жжение на ладони, быстро отошла в тень. На низком столе лежал раскрытый ларец из кости. Внутри было припрятано серебряное ожерелье в виде широких лепестков, в каждом из которых был выгранен драгоценный камень. Это дорогое украшение княгиня Иза приобрела несколько лет назад у фезского купца и собиралась преподнести сыну в день брачного союза, ибо уже давно Ведимиру надлежало связать себя клятвами с кривлической княжной, своей двоюродной сестрой. Но с нападением тинголов княжич находился вдали от дома, в ульских землях на берегу реки Пенной, сзывая под стяги велесов добровольцев, готовых обнажить оружие против безжалостных завоевателей. Нынче же она решила подарить ожерелье другому жениху. Будущий зять велеских правителей должен был получить достойный ответ на свое предложение: Лисса посыпала порошок поверх серебряных ячеек украшения, а после сбрызнула его прозрачным ароматным маслом, повторяя шепотом имя человека, чью грудь вскоре надлежало увесить тяжким даром.

Несколько лет назад Лисса уже испробовала силу серого порошка. Она сумела исцелить малыша Сигиря, когда он почти умирал в постели от падучей болезни. Тогда она молила о жизни и спасении, теперь призывала смерть. Ибо лишь окончательное уничтожение ознаменовало бы окончательный результат, к которому стремилась княгиня – счастье дочери и всех велесов. Она прикрыла крышку ларца и отложила его в темное место. На дне солонки еще перекатывались остатки серого праха. Память о верной подруге и помощнице… Двина, по-прежнему, находилась возле её сердца. Там же она берегла память о старшем сыне Лансе, которому принадлежал позолоченный амулет.

Великий князь Ведимир приказал расставить за стенами стольного города широкие шатры и навесы из богатых разноцветных материй, под которыми в раздольном поле готовились к приему полоров. Как и было предвещено, послы прибыли верхом на бравых тингольских конях, а вслед за их строем тянулись груженные телеги свадебных даров. Хааматан не поскупился на богатства, ибо слава о красоте дочери велеского вождя лишь приумножалась год от года. Восседая между обеими княгинями, Седрой и Изой, Ведимир с дружелюбием выслушал слова статного темноволосого полора. Шусть устелил около ног велесов изысканные ткани, на которые высыпал из полных сундуков золотые браслеты, кольца, серьги, брошки, на другой фезский ковер было выложено прекрасное оружие, а также в шатер привели боевого коня, украшенного золотой попоной, который Хааматан слал князю в знак дружбы и уважения.

– Могущественный атан Хаам желает узреть дочь князя велесов, - молвил Шусть. – Говорят, что даже молодая луна не столь услаждает взор, как княжна Милара. Лишь самому сильному и мудрейшему из мужчин придется ровней такая жена. Хааматан возведет твою дочь на вершины власти и славы. Он приглашает её в сады Шафри для принесения брачных клятв.

– Велесы польщены столь щедрым вниманием Хааматана, - величаво ответил Ведимир. – Но моя дочь уже перешла порог отеческой заботы, нынче она сама примет решение и любовь тингольского правителя. Или откажется от неё. Милара даст ответ на третий день нашего веселья, а пока что, гости дорогие, пейте, пляшите и наслаждайтесь весенним теплом и цветением!

Ночи напролет на зеленых лугах не смолкали звуки гуслей, гармони и звонкие девичьи напевы. Ясное небо не засорили пасмурные тучи, поэтому празднества удались на славу. Князь не поскупился на угощения, хотя весной земледельцы берегли зерно и скот для посевов и благодатных всходов, поэтому велеские торгаши завозили к столице разнообразные товары со всех частей униатов. Утром последнего дня гуляний княжеский шатер вновь наполнился дружинниками, боярами и обычными горожанами, которых оттеснили под открытое небо. Шусть в окружении приближенных воинов и советников явился за ответом к князю Ведимиру. Он низко склонился перед князем, его женами, а также дочерью, которая нынче также восседала по центру палат в высоком кресле, устланном переливавшимися золотом и серебром полотнами. Милара первая от велесов ответила послу таким же низким поклоном, а после поведала свое решение.

– Для меня большая честь принять приглашение атана Хаама, - скромно и величаво произнесла девушка, глядя прямо в глаза князю полоров. – Если он не забудет о своей чести после заключения брачных уз, то я согласна стать его женой.

– Лгунья, обманщица, бесстыдная стерва! – внезапно донеслось из народной толпы, но очень быстро осмелившемуся на такой поступок закрыли рот. Несомненно, возгласы принадлежали дризам, которые также пожаловали в Деряву, с негодованием обратившись к князю Ведимиру за дни празднеств по поводу того, что княжна Милара уже не первый год обещана в жены великому князю Торику.

– Да будет эта воля угодна гралам! – громовым голосом промолвил Ведимир, стремясь заглушить поднимавшийся ропот толпы. – Велеская княжна станет женой тингольскому атану.

После супруга со своего места поднялась княгиня Иза, мать невесты. Она сурово глядела на высокого полора, а также его людей. Среди них было несколько тинголов – рослых широкоплечих темноволосых мужчин с раскосыми темными глазами и удлиненными лицами. Чужеземцы бросали по сторонам хищные взоры и жестокие ухмылки, и Лисса лишь утвердилась в своем выборе.