Чтение онлайн

Атубатан хладнокровно выслушал её слова, а после громко объявил всем, кто его окружал:

– Княгиня Иза приняла наши условия, ей отпущен еще один день, а на утро на этом месте будет сооружен костер, на котором она познает все муки, что навлекла на голову атана Хаама! – полор столь же величественно озвучил чуть позже слова вождя, обращаясь в главную очередь к Лиссе, которая старалась с мужеством встретить грядущую участь, как и положено княгине, с гордо поднятой головой, со смирением, но отнюдь не страхом.

По молчаливому указанию Атубатана двое всадников спешились и окружили Лиссу, но они не вымолвили ни слова и даже не дотронулись до неё рукой. Атубатан обратился к своему войску с непонятными для княгини возгласами, которые были приняты хвалебными приветствиями и радостным ором, а Лисса, в это время замеревшая на ступенях, решила возвратиться в дом, коли её до сих пор не лишили свободы. Она была уверена, что незамедлительно окажется в темных подземельях или клетках тинголов, в которых по слухам дикари закалывали своих преступников множественными ударами копий и мечей. Приставленные к ней тинголы не стали задерживать быстрый шаг Лиссы, они лишь молча последовали за ней. Она спросила их о возможном уединении в верхних горницах, где присела за вышивание, стараясь унять дрожь в руках и гнев внутри груди, но воины скорее всего ничего не поняли из её речи, продолжив безмолвно и неподвижно наблюдать с расстояния одного шага за её действиями.

С наступлением ночи двор осветился десятками ярких костров, возле которых разместились победители, заполучившие город. Жарилось мясо, разливалось вино, которое извлекли из своих погребов услужливые бояре. В ночной тишине звучал одинокий бубен, звон которого перекрывали сотни горланивших во всю глотку мужских ртов. За Лиссой пришли полоры, ей велели присоединиться к веселью. Серьезные лица посланников выражали решительность: ежели бы она вздумала не подчиниться, то была бы тут же вынесена из комнат для поддержания компании тингольских воинов, поэтому Лисса все с той же бесстрастностью послушно последовала во двор. Её усадили в невысокое кресло на мягких коврах, расстеленных на холодной земле. Рядом расположился сам Атубатан, его советники, а также бояре, которые осмелели, вернули себе уверенность в светлых днях и с хвалебными словами на устах выпивали полные кубки, призывая при этом гралов сохранить здоровье и жизнь милосердному атану. Лисса не притронулась к угощениям и ни разу не заговорила, хотя больше всего ныне её волновала судьба Сигиря, которого схватили тинголы, а может быть сами предатели-бояре или их люди, заприметив одинокого княжича на улицах города. Но вряд ли Атуб проявил бы милость к мальчику, узнав, насколько он дорог той, которая загубила жизнь отца атана.

Попытки подняться из-за стола и покинуть гуляние, на котором никто не обращал внимания на княгиню, были прекращены. Главный тингол положил тяжелую ладонь на её плечо и без лишних слов усадил обратно на место подле себя. Он не обращался к ней с приказами или просьбами, лишь нередко за долгую ночь не спускал с неё своих темных глаз. Гам, музыка, песни завершились с проблесками солнца на предрассветном небе. Охранники из чужеземцев, которые простояли всю ночь за спиной княгини, провели её обратно в верхние горницы, где Лисса забылась в кратком сне.

Проснулась она от пронзительного гудения рога. Тинголы по-прежнему стояли около дверей её комнаты. Она так и не снимала с себя княжеских одежд. Протерев лицо прохладной водой из ковша, Лисса выглянула во двор. На месте завершившегося празднества, среди золы костров, грязи, луж, разбросанной посуды, деревянных помостов, оставшихся после поедания и упивания чужими яствами, был возведен высокий столб, обложенный сухим хворостом.

Её позвали, когда площадь Дерявы заполнили не только вошедшие в город воины, но и горожане, вытащенные из своих домов угрозами расправы. Выйдя из каменного терема и подходя к подъему на место своей казни, Лисса с сожалением глядела на людей, предавших её. Велесы молчаливо опускали головы, едва встречая взор своей княгини, женщины утирали с лиц слезы, их дети, которые так и не ушли из столицы, от испуга прятались в материнских подолах. Княгиня взошла наверх по ломавшимся под ногами веткам. Там уже находился один из людей Атубатана, который жестами велел ей развернуться спиной к столбу. Он оплел её талию и толстый шест крепкими путами, а затем поднял руки, скрепив их у основания кистей и привязав к вершине столба. Лицом княгиня предстала прямо напротив своего высокого терема, ступени которого в это время уставляли резными креслами. В них уселся атан Атуб вместе со своими приближенными.

Над городом повисла мертвая тишина. Лисса чувствовала, что глаза людей, которыми она управляла двадцать лет, с ожиданием поглядывали на неё. Они хотели услышать её речь, слова надежды или проклятия, что кинула бы княгиня в лицо предавшего её народа и обрекших на смерть захватчиков, но в голову не приходили подходящие перед уходом напутствия. Она смотрела на хмурого вождя тинголов. Атуб взмахнул рукой, и тишину прорезало гудение рога. К костру подскочили солдаты с зажженными факелами в руках, которые побросали в кучу валежника. Огонь заполыхал в одно мгновение, пробежав по окружности, поднялся на высоту человеческого роста, быстро приближаясь к центральному столбу. Лиссу отделила от прочего мира обжигающая красная стена.

– Велесы, что еще готовы взять в руки оружие для защиты земли, издавна принадлежавшей вашим предкам и должной остаться вашим детям, - несмотря на охвативший женщину страх перед обволакивавшими языками пламени, голос княгини звучал громко и призывно, - не забывайте о былой свободе. Княжич Ведимир возвратится на отчие просторы и поведет вас вновь против заклятого врага! Вспомните, какое величие предрекала княгиня Сафагья своему внуку! Ведимир объединит униатов, и тогда эти проклятые наездники, не знающие иного труда и забавы, чем пасти лошадей, будут изгнаны обратно за горы! Старые союзы всегда надежнее новых… - Она замолкла, так и не договорив последних слов. Огонь уже добежал до её пят, но Лисса сдерживала крик от нестерпимого жжения и жара. Её глаза еще различали сквозь уходившую ввысь дымовую пелену очертания людей, внимавших её возгласам. Но из глубины темных клубов вылетело толстое острое древко, пронзившее грудь княгини, и её широко распахнутые глаза, а также приоткрытые губы более не пошевелись.

На глазах у тысяч защитников и захватчиков Дерявы, стольного града велесов, огонь пожирал тело княгини, которое поразила копьем меткая рука тингола. Свидетели того кострища говорили, что, несмотря на высокое пламя, воздух над городом в тот пасмурный осенний день не наполнился запахами гари и человеческого тлена, а столбы дыма, вовзвышавшиеся до самого неба, обращались из серого в белоснежный цвет. Когда к вечеру от пожара остался лишь пепел, горожане украдкой забирали в свои дома горсточки темной пыли, чтобы предать достойному захоронению прах любимой правительницы. А поднявшийся в те дни восточный ветер унес остатки отполыхавшего возле княжеского терема костра в ту сторону, куда так неимоверно стремилась умчаться княгиня Иза, но так и не повидавшая более родных пределов, что лежали на западе от униатских земель.

Глава 3

ОДИН НА ОДИН

Как любой эрлинский город-порт Гассиполь был окружен высокой стеной, выложенной из больших обтесанных блоков-камней. Даже от моря город, уже четвертое столетие стоявший под властью черноморцев и их магов, был защищен стенами, отделявшими портовые сооружения от городских районов и зданий, а самым высоким среди них считалась Береговая Башня, вершину которой было видно за много верст издалека. Из Гассиполя выходили четыре широких дороги, выложенные застывшим ровным раствором, который покрывал пути во многих поселениях восточного побережья Южного моря. Городские ворота всегда были распахнуты настежь для приезжих гостей и покидавших свои дома жителей: южные выводили в порт, северные - на прямой тракт к столице Черноморья, восточные - к Присту, а западные - в Эрлинию, к Гистаполю, другому порту, в котором уже давно черноморская речь заглушала прочие разговоры.

Одинокая всадница въехала в город в опустившихся на высушенную летним зноем землю сумерках. На её плечи был наброшен легкий плащ, темные волосы прилежно уложены на макушке головы. Девушка шагом вела свою лошадь по широким каменным улицам Гассиполя, которые ей были хорошо знакомы. Навстречу неслись закрытые экипажи, спешили богато одетые дамы в сопровождении благоухавших кавалеров, более сдержанные и незаметные воины, простолюдины, купцы, постоянно державшие руки на поясе, беспокоясь за сохранность кошельков, мелькали юркие ребятишки и городские бродяги… Лик города почти не изменился. Теперь в нем только не хватало уверенно выступавших фигур, обычно задумчивых лиц магов, кои управляли им от лица самого Веллинга.

Фонари, прикрепленные к стенам высоких капиров, освещали путь, но Марго нашла бы нужную лавку даже при свете ярких звезд, разукрасивших темное небо. Госпожа Сати была одной из самых уважаемых портних в городе и содержала собственную мастерскую. Нынче она одевала только знатных и богатых барышень Черноморья. Поэтому если женщина желала сойти за обладательницу изящного безупречного вкуса, она должна была познакомиться с эрлинкой, проживавшей в доме с броской вывеской «Соблазн». Удержаться от желания купить все ткани и модели, платья и шляпки, перчатки и чулки в лавке Сати было невозможно, а значит было невозможно туда заходить с пустым кошельком. Но Марго за неделю, в течение которой она добиралась от Приста до порта, ненамного разбогатела. Зато она окончательно утвердилась в правильном решении, что платить за её стремление вернуть прежний уклад жизни в Черноморье придется всем тем, кто встретится на её пути, пусть они искренне возрадуются возращению бывшей царицы, или уже успели пристроиться в прислужники оларов и Веллинга Кассандра.