Из тупика
Шрифт:
Вальронд отчетливо приударил каблуками:
– В таком случае - граф Калиостро, принц Сен-Жерменский... Прошу, ваше сиятельство!
– И пододвинул женщине табуретку.
– А вы оба... красивые, - сказал Самокин.
– Да вроде бы и не дураки. Ну, ладно, ребята. Я пойду. Побеседуйте...
Они остались одни. Долго молчали.
– А вы все там же?
– спросил Вальронд.
– В слободе?
– Да. Привыкла... хозяева оказались хорошими. А знаете, - неожиданно призналась Даша, - ведь я стала тогда княгиней совсем нечаянно. С вашей легкой руки! Вы случайно обмолвились на вокзале в Вологде, оказывали мне всю дорогу такое внимание... Вы шутили, я понимаю. Но ваша шутка подсказала мне все дальнейшее. И я, кажется, удачно развила ваш случайный экспромт.
– А вы, - подхватил Вальронд, - тогда помогли мне с отметкой командировки у адмирала Виккорста. Вы помните, Даша, как все попадали в обморок при виде вас в штабе? А я только успевал складывать в штабеля трупы влюбленных в вас!
– А когда вы сидели на Гороховой, два, - продолжила Даша, - в здании ВЧК, и писали отчет, я его уже тогда читала. В одном поезде с вами (вы не знали этого) я выехала из Петрограда и всю дорогу мучилась... Как? И вдруг - вы: с вами под руку я вошла в Архангельск, как с паспортом. Наша встреча была случайной...
– Сегодня - тоже, - сказал ей Вальронд.
– Завтра мы встретимся опять случайно. И я желаю, чтобы каждый день мы встречались с вами... случайно!
Вальронд уже не отпускал Дашу от себя, и женщина все поняла превосходно. Она была постарше Вальронда, опытнее его в жизни, она многое умела читать по глазам. А в глазах моряка плакали тоска, смятение. Женька готов был разодрать себя на сто кусков - только бы она никуда теперь не делась...
– Куда?
– спросила его Даша на улице.
– У меня, - похвастал Вальронд, - полтора миллиона в кармане.
– О!
– И если я не истрачу их сегодня - я не успокоюсь.
– Ты всегда так делаешь, командир?
– Неуклонно. Деньги у меня существуют только один день. Иногда, честно признаюсь, мне даже не хватает их до вечера.
Даша сказала:
– Представь! У меня точно такое же положение... Только то, что я мать, у меня на руках ребенок, это еще немного меня сдерживает. Я готова пустить по ветру все деньги. И мне всегда что-нибудь нравится... Так хочется купить! И... нету денег.
– А я совсем не спросил... как ваша дочь? Твоя дочь?
– Ничего. Спасибо. Понемножку занимается домашним разбоем. Уходя на работу, я закрываю, ее.
– Даша показала Вальронду ключ.
– И никогда не знаю, что меня ждет дома, Евгений.
Это "Евгений" прозвучало так неожиданно, что Женька Вальронд даже отшатнулся.
– Но меня так никто не зовет - Евгением, я - Женька... Самый чистокровный и неподдельный Женька! Бывший мичман и командир носового плутонга крейсера первого ранга "Аскольд"... Где-то он, бедняга, сейчас?
– Крейсер?
– спросила Даша.
– Да, - загрустил Вальронд.
– Наверное, стоит в доках Девонпорта. И, в лучшем случае, англичане режут его на куски автогеном. Он был очень старенький, этот крейсер! Такой старенький, что когда мы давали на нем фуль-спит, то на корме пулями вылетали заклепки... Боже, как давно все это было!
Кинематограф был еще закрыт, и они направились к цирку-шапито, недавно раскинутому на набережной. Заплатив сто тысяч, Вальронд приобрел места в первом ряду. Он любил цирк, и Даша, как выяснилось, любила тоже.
Два старых льва, подгоняемые стуком бича, лениво вышли на арену. Один лев пережил в Архангельске интервенцию, бока у него ввалились, грива свалялась, - много было переживаний у льва. Своего дрессировщика звери слушались очень плохо и больше зевали, словно не выспались. Один из них уселся на барьер тощим задом, и хвост его просунулся между прутьев решетки. Как раз возле колен Даши, на что Вальронд заметил:
– А что? Совсем неплохая кисточка для бритья... В полумраке шапито блеснули озорные женские глаза.
– Наверное, она очень мягкая, - шепнула Даша.
– Приятно провести по лицу этой кисточкой... Что вы делаете?
– вскрикнула.
– Как что?
– ответил Вальронд, беря льва за хвост.
– Мне будет приятно исполнить ваше желание. За льва не волнуйтесь: мы с ним старые приятели...
Лев вдруг глухо провыл, скаля зубы на дрессировщика.
– Держите его... ради бога! Держите, - говорила Даша. Лев видел только одну причину плохой жизни - в своем же дрессировщике. И когда его взяли сзади за хвост, он напрягся всем телом, готовый сорваться в стремительном прыжке. Вальронд понял, что шутки плохи и теперь надо спасать дрессировщика.
Упершись ногами в барьер, он схватился за хвост двумя руками. Прямо перед ним металось лицо несчастного укротителя, которого лев готов был сожрать на месте.
– Теперь держите крепко, - велела Даша.
– Он в моих руках... не стоит волноваться!
Вальронд дождался, когда дрессировщик скроется, и разжал пальцы. Лев пулей вылетел на середину арены. Шапито наполнился светом, и Даша взялась за свою буденовку:
– Ну вот и доигрались. К нам уже идет милиция...
Милиционер еще издалека нацелился на Вальронда взглядом:
– Товарищ командир, пройдемте... до отделения!
Следом за Вальрондом тронулась и Даша.
– Придумай хоть оправдание, - шепнула она.
– Уже придумал: лев напал на тебя, а я вступился...
Даша простояла на улице, пока Вальронда не выпустили из милиции. По лицу его она поняла все.
– Чист, командир?
– Аки голубь. Обработали. До конца месяца... А ведь еще сегодня утром у меня было полтора миллиона!
– Теперь моя очередь тратиться, - сказала Даша.
– Что ж, начинай теперь ты...
– Но вот беда: у меня давно ничего нет.
Безденежные и молодые, они стояли на снегу. Вдалеке виднелся частокол мачтовых штыков, словно воздетых для боя. Над Соломбалой дымно несло из труб, изгарь доков оседала на льду реки, а здание флотского полуэкипажа приветливо светилось огнями: там ужинали матросы.
Даша застегнула ему воротник шинели, и по тому, как неудачно были пришиты крючки, она догадалась, что здесь не было женской руки, - моряк молод, и женщины у него нету.
– Не будем стоять, командир. Хочешь, пойдем ко мне и будем пить чай...