Из тупика
Шрифт:
– Еще бы не хотеть!
– подпрыгнул Вальронд.
– Если уж признаться по чести, то я только и жду, чтобы меня пригласили...
* * *
Та же улочка Немецкой слободы, заметенные пышным снегом заборы, тишина переулков и скрип снега под ногами. Все тот же старый дом с палисадником, и светятся в глубине двора зеленые абажуры.
– Прошу.
– Он пропустил Дашу впереди себя на крыльцо. Даша долго не могла попасть ключом в скважину замка.
– Всегда с ужасом открываю, - говорила она.
– Прошу не пугаться, если для начала я займусь домашней уборкой. Удивительный запас энергии у моей дочери...
В комнатах было тепло, так приятно было сложить перчатки перед зеркалом. Навстречу матери выбежала девочка - со словами:
– Мама, ты не ругайся сегодня - я уже все убрала.
– Тем хуже для меня...
А за стеною журчала швейная машинка и бедная швея пела:
Вкупе брак, вкупе гроб,
Вкупе кляч, вкупе смех.
Вкупе жизнь без хвороб,
Непохожая на всех...
Вальронд заметил, что девочка сильно выросла, и нежно провел ладонью по ее льняным волосам.
– Тебя, если не ошибаюсь, раньше называли Клавой?
– Да. Клава!
– Вот видишь, какое у тебя чудесное имя... А как прикажешь называть тебя по батюшке?
– Евгеньевна, - ответила девочка, и Женька Вальронд чуть не отдернул руку от ее головенки, как от огня.
Прищурившись, он стоял, прислонясь к косяку двери, и следил, задумчивый, как Даша накрывает на стол к чаепитию. Потом сказал - громко, со смыслом:
– Это неплохо твоя мама придумала. Твоя мама умница: она умеет предугадывать события в своей жизни заранее... А что, если, Клавочка, ты будешь называться так Клавдия Евгеньевна Вальронд? Скажи, девочка, тебе это нравится?
– Очень, - ответил ребенок.
– Мне тоже нравится. Это неплохо звучит...
– И он с удовольствием повторил: - Клавдия Евгеньевна Вальронд! В этом действительно что-то есть... У меня с тобой, Клавочка, будет на эту тему разговор особый.
Лицо Даши оставалось непроницаемым, словно она не понимала всех этих намеков. Поведя рукой над столом, женщина сказала:
– Садись, командир. Что есть - то есть, в магазин не побегу.
Потом, уже после чая, когда стрелка часов подбегала к полуночи, а утомленная дневным разбоем Клавочка крепко спала на диване, румяной щекой на подушке, Даша сказала:
– Я тебя провожу, командир. До набережной.
Вальронд распетушился, - на всю морскую мощь:
– Я не тот мужчина, который позволит женщине провожать себя!
Но Даша уже сунула в пальто браунинг:
– А я не та женщина, которую провожают мужчины...
...Сыпал мягкий снежок. Обоим было очень хорошо. Лысенький Ломоносов, весь в снегу, стоял перед исполкомом, величаво играя на классических цимбалах.
– До чего же мне не нравится этот Ломоносов!
– Он никому не нравится, - ответила Даша.
– Но зато классика. Работы Мартоса... Для музея - хорошо, для Архангельска - плохо!
– Мне нравится Ломоносов иной, - сказал Вальронд.
– Какой же?
– Без цимбал. С дубиной в руке он догоняет академика Шумахера, чтобы побольней лупануть немца по хребту.
– Ты очень буйный, командир. Тебя послушаешь, так одни калибры, дюймы, пороха и дубины... Тебя надо пригладить! Чтобы ты стал нежный и каждый вечер играл на цимбалах!..
Наступила пора прощаться - на снегу, на ветру. Даша разглядывала рваный палец своей перчатки и ждала, что он ей скажет...
– Я считаю, Даша, - .сказал Вальронд, не откладывая дела в долгий ящик, - что лучше меня вам никого не найти... Пожалуйста, я тебя очень прошу: подумай обо мне сегодня...
Резко повернувшись, она пошла прочь от него. "Обиделась?" Нет, не обиделась... Обернулась и помахала рукой.
– Я подумаю!
– ответила издалека и убежала (как девочка)...
Вальронд вытер лицо снегом и пошел на корабль в Соломбалу. Прямо через лед реки - прямо на дивизион.
А она пусть думает. Пусть она думает теперь всю ночь...
Пусть она не спит до утра - и думает. Все равно - лучше ей ничего не придумать!
* * *
Женька Вальронд оказался на редкость хорошим мужем. Он вошел в семейную жизнь отличным хозяином и отцом. Они прожили вместе только четыре года - четыре года, как один день, как один вздох, как один ликующий возглас...
Комдив Е. М. Вальронд умер от лютой астмы, которая развилась как следствие отравления газами у водопада Кивач.
Алмазна сыплется гора
С высот четыремя скалами,
Жемчугу бездна и сребра
Кипит внизу...
Вечный водопад прошумел и затих навсегда. Его похоронили на скромном соломбальском кладбище, неподалеку от могилы известного полярного морехода Пахтусова.
С могилы комдива открывался чудесный вид: качались мачты кораблей, а по вечерам на тонких реях загорались огни, такие уютные и такие зовущие всё вдаль, в моря, в туманы...
После него остался единственный сын.
Тоже Евгений - тоже Женька Вальронд!
Тоже офицер флота, - пусть всегда качаются палубы, пусть всегда ревут, просвистанные штормами, просторы моего океана.
"И твердо серые утесы выносят волн напор, над морем стоя..."
Комментарии
Практически каждая книга Валентина Пикуля вынашивалась и рождалась с осложнениями. Так было и с романом "Из тупика".
К 50-летию Октябрьской революции Лениздат планировал выпуск книги В. С. Пикуля "Юнкера", о чем с автором и был заключен соответствующий договор. Осветить события Октябрьского вооруженного восстания и штурм Зимнего Валентин Саввич хотел не стандартно, а именно: показать революционный переворот не столько со стороны парадного фасада, сколько с противоположной стороны, где находились защитники Зимнего - юнкера, так и не понявшие (как поется в популярной песне), в чем же их вина.
Автор со всей серьезностью отнесся к сложному замыслу. Он досконально изучил все доступные материалы, сопоставляя мнения и свидетельства различных противостоящих сил, стараясь судить о них непредвзято. В результате кропотливой работы над источниками он пришел к выводу, что в деформированной истории господствуют фальсифицированные утверждения о ходе революции, начиная с количества погибших при штурме Зимнего и кончая вещами... куда более серьезными. Валентин Саввич кривить душой не мог.
Исторические документы, которые он изучил, не вписывались в официально принятую схему.
Что же делать? Расторгать договор?
Но аванс уже получен и израсходован. ТУПИК! Надо искать выход...
Тема революции и гражданской войны уже захватила его целиком, и писатель решил рассказать правду о революционной ситуации, только уже не в Петрограде, а на Севере, как он ее понимал.
Замысел романа "Юнкера" был отложен и написана заявка на новый роман "Из тупика".
Договор на книгу был подписан в августе 1966 года с директором Лениздата Поповым Леонидом Васильевичем, а первое издание романа вышло в 1968 году, объемом 55 авторских листов и небольшим тиражом в 65 тысяч экземпляров. Первоначально издательство планировало выпустить роман в двух томах, но по каким-то техническим причинам он вышел в одном томе, неуклюжий и тяжелый, как кирпич.