Чтение онлайн

"Хлоп!" И пробка наконец вылетела; терпко запахло крепким хересом.

– Слава богу, - перекрестился Вяземский.
– Штурманец, где ты, умница? Пошли на Семь Островов, за Териберку, хоть к черту на рога... Где-нибудь да найдем хоть одного немца!

"Пиууу... пиуу..." - выпевали рупора тромбонов.

– Чисто, - заметил рулевой, малый опытный.
– Вот когда пикнет, тогда наше дело швах... У немца-то сто пять, а у нас виноград - дамские пальчики... Дожили!

И, презрев всякую дисциплину, рулевой злобно плюнул в черный квадрат рубочного окошка - туда, где под мостиком тыкалась в ночь маленькая пушка эсминца. Напор ветра отомстил рулевому и вернул плевок обратно - прямо в лицо ему: получи.

– Ну и климат!
– сказал матрос, вытираясь.

Эсминец с ревом влезал на волну. Вдали, в ярком фосфоресцирующем свете, заколебалась тень корабля. Неизвестного. Вяземский быстро листал сводки: нет, прохождения судов в это время на русских коммуникациях не значилось. Чужой!

Зубами князь сорвал с руки варежку, нажал педаль на рае-блоке. Колокола громкого боя взорвали тишину душных отсеков. Полминуты - и команда на постах (еще не забыли прошлую выучку). Быстро-быстро каждый матрос опоясывал себя, как ремнем, резиновым жгутом Эсмарха - их носили на случай ранения, чтобы остановить кровь. Дали сигнал вызова прожектором неизвестное судно не отвечало, шпарило дальше на полных.

Шлепая галошами по решеткам мостика, Вяземский велел:

– Магний!
– и сам помогал запускать воздушный шар в небо; раздутый от водорода, рыбкой выскользнул шар из рук сигналыциков, и пакет магния (в фунт весом) разгорелся на высоте нестерпимым сиянием.

В этом безжизненном сиреневом свете все увидели лесовоз, спешащий в ночи куда-то прочь, а штабеля досок, ровно уложенные на верхнем деке, отсвечивали белизной, словно сахар. На приказ остановиться судно увеличило ход, скрываясь.

– Перва-ая... под нос его! Пощекочи...

Выстрелом под нос заставили судно остановиться.

– Абордажную... на борт!

Нет, еще были моряки доблести и отваги... В кромешной свалке волн спустили катер, и Вяземский сам возглавил партию обыска. Судно оказалось под флагом нейтральной Бразилии, но команда состояла из шведов (тоже нейтральных). В каюте капитана - ужин: тарелка, накрытая чистой салфеткой. Вяземский сорвал салфетку - там лежал кусок черствого хлеба. Богатая Швеция отдала все, что могла, Германии, и сама дохла с голоду.

– Команду собрать! Документы... Откуда идете? Карты!

– Идем из Онеги, - пробормотал капитан.

– Неправда! Это лес не онежский, на нем нет тавра онежской компании "Wood"...

В команде оказался лишний: офицер германского флота. Вяземский фонарем осветил перекошенное страхом лицо. Заставил немца встать лицом к борту и ударом ноги перекинул через поручни в кипящее море.

– Привет адмиралу Тирпицу!
– И погасил фонарь.
– Раскидать весь лес... ничего не жалейте.

Быстро летели за борт гладкие доски. Под ними - сорок семь немецких мин. Гальваноударного действия. Новенькие. Готовые к постановке.

Пистолет взлетел к виску капитана, не успевшего доесть свой последний хлеб.

– Слушай. Сорок семь - цифра сомнительная. Было или пятьдесят, или сто... Где остальные?

– Клянусь детьми, которых у меня четверо!
– ответил капитан.
– Было всего восемьдесят. Тридцать три мы поставили в Горле... на траверзе маяка Сосковец!

Вяземский сунул пистолет в карман полушубка.

– Я тебя прощаю, - сказал он великодушно.
– Можно спускать шлюпки. Я прощаю всех! Всех, кроме вашего корабля...

Капитан глянул в простор океана - гибель в шлюпках еще ужаснее!
– и выпрямился.

– Мы знаем ваш эсминец, - произнес с угрозой, - это "Бесшумный"!.. Вы ответите перед международным трибуналом.

– Можете созывать, - хохотал Вяземский, - хоть Священный конгресс! Нам сейчас наплевать, что о нас будут думать...

Оставили гибнущий от взрыва "лесовоз" и пошли далее. Вокруг все было зелено и красиво. Завернувшись в матросские шубы, сваленные в ходовой рубке, Вяземский спал на мостике, громко дыша в свою роскошную бороду. Мундштуки тромбонов торчали из его волосатых ушей, и рупоры выпевали привычное: "Пиуууу... пиууууу... пиууууу..."

И вдруг: "пик-пик-пик-пик-пик-пик..."

Разворошил шубы, вылез - сияли глаза.

– Вот она!
– заорал.
– Колокола!..

"Пик-пик-пик" - стучали тромбоны, нащупав врага.

Винты уже поставлены на работу "враздрай": левая машина - вперед, правая машина - назад. На голубых табло тахометров рванулись в разные стороны стрелки. Взмыли за кормой смерчи, и эсминец, словно волчок, развернулся на "пятке" - носом к цели. А цель - вот она, уже видна... Вражеская подлодка нагло всплыла перед "Бесшумным", уверенно сознавая свое преимущество в силе огня.

– Сближение!
– командовал Вяземский.
– Орудие - товсь! Опутанный проводами телефонов, бегущий с мостика, внизу балансировал комендор. Шарахнула носовая, и белое пламя осветило верхушки волн. В ответ снесло ростры со шлюпками, закрутило в дугу кран-балку, и рулевой панически бросил штурвал, кинувшись бежать с мостика.

– Предали!
– орал он.
– Братцы убивают! За што?

– Огонь!
– Команда с мостика.

Но снизу по мостику - матюгом:

– Куда, мать тебя так, катишь? Креста захотел, хад?

– Огонь!

Огня не было. Второе накрытие - под борт, возле мидельшпангоуга. Но эсминец, сбрасывая воду с палубы, выпрямился. На мостик взлетели тени:

– Вертай коробку назад! Будя... отвоевали!

Вяземский одной рукою перехватил брошенный штурвал, другая рука сунулась в карман полушубка - за пистолетом:

– Прочь с мостика! Стоять по местам... застрелю, собаки! Пистолет, выбитый из его руки, сверкнул в последний раз, навсегда исчезая в море. На командира навалились, вращая штурвал в обратную сторону. Кто-то уже командовал по трубам:

– Эй, в машине! Полные обороты... крути, Емеля!

Подводная лодка, преследуя эсминец, рванулась за ним. Снаряды с нее летели вдогонку миноносцу, выходящему из боя. Вяземский, как последний гужбан, хлюпая галошами в мокрой каше снега, начал драться с матросами кулаками.

– Мерзавцы, вы сорвали мне атаку!.. Где русский флот?! Где доблесть?! Вы опозорили имя русских!.. Вы не граждане России! Вы просто взбунтовавшиеся рабы!

Его стали вязать жгутами Эсмарха; тогда Вяземский повернулся в сторону субмарины, рубка которой мерцала точкой огня.