Чтение онлайн

«Не я это, она обозналась!» — сразу же спокойно заявил нам задержанный — Стас Ганущенко, 23 года, рабочий одного из заводов, ни в чём криминальном ранее не замечался, из мелкого компромата — лишь то, что мать его ранее приторговывала на рынке самогоном… Мы сразу же решили: приёмщица — обозналась!.. А то и похлеще: отводит от себя подозрения в сообщничестве, специально подставляя заведомо невиновного человека и показывая, как болеет-де она душой за интересы следствия… Навидались мы таких хитрованистых лисичек, — уличить их зачастую не можем, но видим насквозь, и смешно наблюдать, как такая жёлторотая мокрощёлка гонит дешёвую туфту нам, матёрым операм-асам!.. Но проформы ради — решили сходить всё ж на адрес к Стасу и провести у него не очень тщательный обыск. И каково же было наше изумление, когда у него на квартире мы обнаружили и уворованный на прокатном пункте компьютер, и кассеты, и даже те самые снятые с приёмщицы серёжки (Стасик их своей маме подарил)!..

Тогда уж поговорили опера с ним совсем по другому… Этот чудик, ранее не имевший дело с угрозыском, вначале «не догнал», продолжая от всего открещиваться, то — «эти вещи вы сами мне подбросили при обыске!», то «мне дал их на сохранение один приятель, — зовут Денисом, фамилию не помню, где живёт — не знаю, принёс и отдал мне, а сам пропал куда-то…» С детишками из школы для умственно отсталых этот трюк прошёл бы, а с рассердившимися розыскниками — так не шутят!.. От души отработали его дубинками по суставам, для непривычного к страданиям человека это — больно, уж на 11-й минуте память его прояснилась, и он отчётливо «вспомнил»: да, это именно он в прошлом месяце на пункт проката с ножиком наперевес и наведался… Нож он сразу же после налёта с к и н у л — выкинул с берега в водоём. Мы послали в указанное им место водолаза, и нож на дне между корягами — нашёлся!.. Ну а с таким вещдоком любой суд впаяет тебе на всю катушку, особенно если с баблом на адвоката у тебя не срослось…Сын торговки самогоном оказался не из денежных, и суд влепил ему 10 лет (а умри подрезанная им приёмщица — так меньше, чем 15-тью, не отделался бы).

Больше всего в этой истории радуется душа за приёмщицу: выжила — раз, не успели мы взяться за неё всерьёз и поколотить — два, сама нашла и отдала в наши руки своего обидчика — три… Повезло дурёхе!

А вот Стасик, что называется, залетел… «Переклинило меня… Сам не осознавал, что делаю!..» — оправдывался на допросе перед нами. Ну-ну…

8. БАРМЕН БАРМЕНУ — ВОЛК…

…Наш микрорайон старается не отстать от цивилизованного мира, и по ночам у нас работает несколько баров, где всегда можно выпить, послушать «музон», снять на час или на ночь не слишком дорогостоящую м е т ё л к у… И вот однажды один из этих баров, «Консул», стал местом кровавого ЧП…

…Жил по соседству некий Рома, 25 лет, не женат, обитал с родителями в 3-комнатке, после армии несколько лет работал барменом, вначале — в ресторане «Планета», а потом — в ночном баре «Три толстяка». Обычная биография, ничего настораживающего и компрометирующего. Правда, соседи по лестничной площадке потом рассказывали, как в прошлом Рома неоднократно и шумно выяснял отношения со склонным к семейному дебоширству после обильных возлияний батяней, но такое — практически в каждой второй семье, если не в каждой первой, — ну кто из нас время от времени не скандалит с родителями и супругой(ом), детьми, братьями, соседями, собственной собакой или (мысленно) с Господом Богом?.. Правда, не все делают это так громко, что слышит вся улица и половина окрестных переулков, но это уж какой у тебя от природы голос и темперамент… Да и пусть слушают себе на здоровье: это ж почти как страсти-мордасти по телику смотреть!..

Так вот, после «Трёх толстяков» Рома устроился было на работу в «Консул», но — не прошёл испытательный срок, причём — по причинам, которые ему самому показались не очень убедительными. Будто бы администрации бара не понравился его корявый почерк («ничего не поймёшь в записях!»), а кроме того — в разговоре у него иногда проскальзывали подозрительные словечки (типа: «шмаль» и т. д.), родившие подозрение: не из блатных ли он?.. не наркоман ли?.. Так нам, во всяком случае, позднее объясняли, но не думаю, что тянет это на вескую причину для увольнения… Скорей всего, просто не с к л е и л о с ь у него с кем-то из администрации, то ли слово поперёк сказал, то ли посмотрел косо… так или иначе — решили от него отделаться. А он — обиделся!.. Есть такие, из вдумчивых тихонь, до поры до времени таятся в себе, прячутся, копят эмоции, собирают копилку обид на окружающее человечество и отдельных, наиболее одиозных его представителей, а потом может случиться что угодно… Потрясающий шедевр культуры сотворит один из этих чудиков, или топориком порубает десяток своих современников на дровишки — другой… Ну, гениальность-то нынче не в моде, хрен на ней заработаешь, Роме же хотелось именно заработать побольше и побыстрее… Эх, зря обидели его администраторы злополучного бара!..

Через неделю после увольнения, поздним вечером, Рома явился в «Консул». Посетителей там в тот момент не оказалось (вечерние завсегдатаи уже разбежались, ночные ещё не успели собраться), а дежурным барменом был Ромин приятель, Саша. Нельзя сказать, что они были такими уж «неразлей-вода», но, во всяком случае, никаких тёрок между ними никогда не было, — вполне нормальные, товарищеские отношения, и Саша даже обрадовался появлению старого знакомого — одному торчать в баре было скучновато, да и страшновато, если честно… В прошлые месяцы именно в ночные часы «Консул» дважды грабили, так что здешний персонал был начеку. Но не своего же сослуживца (пусть и бывшего) опасаться!..

У Ромы на плече висела чёрная спортивная сумка, — он поставил её рядом с собою на стойку, и минут пять трепался с Сашей ни о чём, потом попросил налить ему чашечку кофе. Выполняя заказ, Саша повернулся к нему спиной, и в следующий же миг Рома, перемахнув стойку и для отвлечения Сашиного внимания не прерывая прежний разговор, расстегнул сумку и выхватил из неё туристический топорик. «Осторожно, горя…» — поворачиваясь к гостю с чашкой в руке, начал было Саша — и осёкся, обнаружив Рому прямо перед собою, с нездорово поблёскивающими глазами и цепко зажатым в руках топориком. «Ты чего?..» — испуганно попятился Саша, но свободного пространства за его спиною было немного, и он смог отодвинуться от топора лишь на пару шагов. «Бабки гони!..» — абсолютно спокойно, даже буднично произнёс Рома вызубренную наизусть ещё дома фразу, и тут же сделал то, что наверняка планировал совершить лишь на следующем этапе, но что-то в мозгах закоротило, и он спонтанно ускорил события — с размаху саданул Сашу топором по голове!..

…Это только в голливудских триллерах человеческие головы рубаются с молодецким свистом и лёгкостью необыкновенной, в реальности же разрубить череп неопытной рукой очень трудно, ведь надо в доскональности знать, куда и как бить, иначе лезвие топора лишь скользнёт по кости и отскочит. Хлынувшая из рассеченной кожи кровь создает иллюзию смертельной раны, тогда как на самом деле жертва лишь оглушена и слегка травмирована… Прибавьте к этому взбудораженное психическое состояние Ромы — не приблудную дворнягу ведь кончал, а — человека, к тому же — доброго приятеля, и когда видишь перед собою его умоляющие о пощаде глаза, когда слышишь его бормочущий о том же голос, то поневоле на уровне подсознания притормаживаешь сам себя, бьёшь как бы вполсилы, убиваешь почти полу — шутейно… Словно играешь в м о к р у х у, а не убиваешь на самом деле!.. Так или иначе, а первый блин душегубства вышел у Ромы комом: хоть слегка и повредил он Саше височную кость, но не сильно, не проникающим ранением, в основном лишь содрал кожу и скальпировал участок кожи. Кровищи — море, боль — ужасная, но сознание Саша не потерял и даже на ногах удержался. Шок, страх, страдание — вот коктейль испытываемых им в этот момент чувств. На чистом автомате, не дожидаясь добивающих ударов, он схватил со стойки нож, которым резал лимоны к коктейлям, и трижды ударил им Рому в бедро. Потрясённый Рома отшатнулся и с ужасом уставился на начавшую кровоточить ногу, а Саша метнулся из-за стойки в подсобное помещение и заперся там, затаился, зажав окровавленный висок отодранным от рубашки подолом.

Тем временем Рома, хоть и обливающийся кровью, но не забывший цели своего визита в бар, выгреб из кассы всю выручку (там было около ста долларов с мелочью — скромная цена человеческой жизни!) и, шатаясь, выбежал на улицу. Ещё некоторое время Саша прятался в подсобке, чувствуя, как кровь пропитывает материю, и силы постепенно покидают его. Потом, решив вызвать милицию (телефона в «Консуле» не было, а мобилки он не имел), тоже выбрался из бара на улицу, доковылял до соседнего ночного магазинчика, где телефон был, и попросил тамошнего продавца немедленно позвонить по 0–2, успел ещё сказать, что напал на него бывший сменщик Роман — и потерял сознание. Три недели после этого он пролежит в больнице, и счастье, что «скорая» приехала быстро, не дали ему истечь кровью, а то ведь и копыта мог откинуть запросто!..

…Но что же Рома?.. Он доковылял до обитавшего на соседней улице кореша и насвистел ему про напавших уличных хулиганов с ножиками. Кореш наложил на окровавленное бедро жгут и вызвал «скорую», приехавший через полчаса врач «утешил»: «Не будь наложенного жгута — и вы, юноша, в считанные минуты умерли бы от острой кровопотери!.. Повезло!..» Но везло Роме и дальше… Вызов был ночным, его отвезли в больницу тут же, по закону обязаны сообщить в милицию о поступивших в лечебное заведение больных с подобными ранениями, врачи и сообщили, но — только утром, а Рома, которому ночью дежурный хирург заштопал рану, на рассвете сбежал из больницы, — задерживать его в обязанности медперсонала не входило, да и спали все…

В принципе, деться Роме было некуда, — с такой раной без квалифицированной медпомощи долго не протянешь, а любой врач, к которому он бы обратился, мигом сдаст его в м у с а р к у… Разве что уехать в деревню, к дальним, неизвестным милиции родичам, и затаиться там, пользуясь услугами какой-нибудь местной, недипломированной и не обязанной отчитываться перед правоохранительными органами знахарки, из числа тех, кто обожает лечить всё на свете травами и настоями… И если ещё раз повезёт, если не произойдёт заражения крови, и рана начнёт затягиваться, то можно будет думать дальше… Уехать далеко-далеко и надолго-надолго, или же, напротив, найти приличного адвоката, совместно с ним выработать грамотную линию защиты, и затем отдаться в руки правосудия, с расчётом на то, что «вникнут в обстоятельства» и «дадут по мизеру»…