Чтение онлайн

Не все, нет, есть в милиции и бессеребренники. Это — либо выходцы из богатых семей, у которых и так всё есть, либо безнадёжные тупари, просто не способные химичить ввиду безнадёжной прямолинейности мозгов, либо, наконец, принципиальные «честняки», которым за падло, видите ли, «торговать милицейской честью», и потому они предпочитают недоедать, лакать вместо хорошей водки вонючую «палёнку», носить грязное и ободранное тряпьё вместо приличной одежды, презираться женой и детьми, считающими тебя, главу семейства, жалким неудачником, и бродить по коридорам родного РОВД живым и грозным примером милицейской молодёжи: мол, вот что ждёт того из вас, парни, кто и в самом деле рассчитывает пройти по жизни ни во что не вляпавшимся чистоплюем!..

Таких, «не хапающих» по различным причинам, в милиции никак не больше 1 %, остальные же — берут, причём многие — ещё как берут!..

Однако тут важно не зарываться, знать своё место в общем строю, «не по чину берёшь!» — самое заслуженное из обвинений… И ещё: право на мзду надо заслужить долгими годами беззаветной милицейской службы, когда показатели тянул как проклятый, кряхтел, стонал, плакал безмолвно кровавыми слезами, но держал отчётность на должном уровне… Торчал на работе без выходных с утра и до позднего вечера, недосыпал ночами, недоедал, жену недоцеловывал, родных детишек видел урывками в редких промежутках между допросами и погонями, орал от боли, когда разнообразные бандитские хари совали в тебя ножи, стреляли в упор, били тебе морду бессчетно… Подорвал ты здоровье служебными тяготами, себя не жалел и не берёг, видели всё это все и начальники, и коллеги, и подчинённые, со всеми ты — вась-вась, перед каждым себя правильно поставил… И вот тогда…только тогда получаешь ты официально негде не закреплённое, но на деле вполне ощутимое право грести обеими руками и жадно хватать всё, находящееся в поле твоего зрения… И иномарка у тебя — престижнейшая, и квартира — супер, и дети летом отдыхают на разных там Канарах, и, что характерно, никто не спросит: «А на какие такие шиши вы, товарищ майор (подполковник, полковник, генерал), при вашей весьма скромной зарплате смогли всё это заиметь?..» Тут не надо слов, лишь молча задери рубаху и покажи спрашивающим своё тело, всё — в шрамах от бандитских заточек и пуль, а потом ещё и свою медкарту из ведомственной поликлиники продемонстрируй, где показаны все твои многочисленные болячки, на той же самой службе заработанные… В самом крайнем разе можно повести любопытствующих к своим боевым товарищам — побратимам, пусть расскажут, каким ты был с ними все эти трудные годы, — никого из друзей не подвёл, подлянок никому не кинул, когда надо было — прикрывал их собою, брал их вину на себя, выручал многих из сложных ситуаций… Ты всегда и во всём был ч е л о в е к о м, за что теперь и имеешь… Понятно, что всё это должно было дать тебе в благодарность государство, которому ты и служил, но оно, сволочное — не дало. Поэтому из чувства справедливости всё своё, честно заработанное ты взял себе сам… Кто вправе осуждать тебя за это?!.

Можно быть всеми уважаемым, и — ничего не иметь, это твоё право, некоторым даже нравится после нескольких десятилетий преданного служения Отечеству кончать жизнь в нищете, жалким и никому не нужным куском стонущее — немощной человеческой плоти, но это — удовольствие для гурманов.

А нормальному человеку хочется уюта и обеспеченности, а поскольку обнаглевшая держава давно уж плюнула на своих верных слуг и погрязла в собственной бездарности и внутренних разборках, то остаётся одно: самому заботиться о своём будущем, а заодно и — настоящем, это не так уж и трудно, ежели умеючи…

Ну вот, сидят во всех уютных местечках наши ветераны и тихонько сливают себе в карманы ручейки живых денежек, а потом приходит в милицию новая смена, молодёжь, видит, что такие — то имеют то-то, и нетерпеливо заявляют: «Мы тоже хотим!» А на каком основании?!. Ни заслуг, ни опыта, ни преданности делу, одна только жадность в соединении с завистью… «Мне тоже дайте!» — требуют внагляк, где надо тонко и неназойливо доить лоха — хватают его за горло и вышибают бабло… А сделаешь такому замечание — же вопит в ответ: «А почему же мне — нельзя, если товарищу майору (подполковнику и т. д.) — можно?!.» М — да… Вот из — за таких загребущих болванов наше мирное население милицию и недолюбливает!.. Умудрённые жизнью и закалённые многолетними пьянками ветераны оборзевшую молодёжь глухо недолюбливают и побаиваются, стараясь при малейшей возможности от таких избавляться, кинув их под каток очередной компании по борьбе со взяточничеством и коррупцией, иногда зазевается и кто-то из старожилов, тогда и его каток безжалостно сомнёт и утрамбует… А кто виноват?.. Опять — таки виноваты оборзевшие от иллюзорной вседозволенности новички — полоумки!..

2

В милиции берут (точней, постоянно готовы взять) везде и практически каждый, примем это за аксиому, но так же верно и то, что массовой, всеохватной и всеобщей системы взяточничества и поборов в органах внутренних дел нет и быть не может в принципе. Нет такого, чтобы сержанты и лейтенанты брали и, оставив себе законную долю, передавали капитанам и подполковникам, от тех, взявших свои «комиссионные», денежки капали бы в казну полковников и генералов, а министр как главнейший п а х а н держал бы о б щ а к и процветал за счёт вверенного ему личного состава… Чепуха это!.. Почему?..

Ну, во-1-х, министерство внутренних дел, как и любое из государственных ведомств, раздроблено, разделено, разбито на великое множество групп, группировок, кланов, «сфер влияния», «крыш», банд и стай, все они ожесточённо борются за уютные местечки под солнцем, внимательно наблюдая друг за дружкой, неустанно конкурируя и противоборствуя, то объединяясь в союзнические блоки и коалиции для совместных атак на общего врага, то разъединяясь, переругиваясь и вероломно нападая на вчерашних друзей и подельников… Идёт кровопролитная и беспощадная война амбиций и личных интересов, привычно прикрываемая красивыми словесами о борьбе с преступностью во имя интересов общества и на благо людей. Тут каждый рад в любой благоприятный момент подставить ножку каждому… Люди генерала Иванова копят и множат компромат на людей генералов Петрова, Сидорова и всех прочих, причём люди Петрова, Сидорова и всех прочих тоже не лыком шиты и держат наготове чемоданы компромата на людей как генерала Иванова, так и всех прочих генералов, окромя собственного (впрочем, наиболее дальновидные и на родимого шефа кой-что имеют в загашнике — на всякий пожарный). Время от времени что-то из этого компромата при надобности пускается в ход, кто зевнул и подставился — тех понижают в должности, гонят в шею, судят и сажают даже, на радость нашим СМИ, вопящих (по подсказке извне!) об очередных успехах операции «чистые милицейские руки». Хотя на деле одни (более удачливые) жулики скушали других (менее удачливых) жуликов, только и всего… Но возможность «сесть» при таком раскладе существует практически для каждого (не исключая и министра), это сдерживает и умеряет аппетиты, приходится соблюдать приличия, и там, где легко можно взять три мешка «зелени», с оглядкой берут только один, максимум два…

Плюс к внутренней эмведешной грызне и раздорам добавляются сложные взаимоотношения милицейской мафии с прокурорской, судейской, налоговой, армейской, финансовой, политической и, разумеется, чисто уголовной мафиями. Тут тоже — масса сложностей, противоборств, подводных течений и непримиримых противоречий, в результате чего эти взаимоотношения постоянно колеблются в диапазоне между «нежной дружбой» и «жестокой враждой». Внешне проявляется это в том, что то милиция «наезжает» на кого-то могущественного, то кто-либо из могущественных наезжает на милицию, взрываются пиар — мины и снаряды, свистят вполне натуральные пули, кто-то падает, кого-то уводят под конвоем, редеют милицейские ряды, уцелевшие стают втройне осторожнее (собственно говоря, только очень осторожные в итоге таких постоянных битв и выживают!), идёт естественный внутренний отбор.

Но это — лишь одна сторона медали.

А вторая сторона проблемы заключается в том, что и внутри группы (клана, стаи и т. п.) вожак не может разрешить своим подручным мздоимствовать вволю, ибо это не только делает клан уязвимым перед сборщиками компромата из противоборствующих группировок, но и подрывает внутреннюю дисциплину в стае, лишив главаря множества возможностей по воздействию на своих людей. Он уже не может, не вправе жёстко требовать исполнения своих указаний от ежемесячно выплачивающих ему дань подчинённых, ведь они сразу же скажут:

«Постой, мы тебе бабки даём, а ты на нас же ещё и прёшь?!» И в лучшем случае — пошлют его на три буквы, а в худшем — сдадут конкурентам…

Для любого начальника РОВД, скажем, наладить через своих оперов и участковых систему сбора податей с «криминалов» и коммерсантов — это как разъяренного тигра у себя дома держать. Некоторое время ты сможешь уживаться с ним на одной жилплощади, но рано или поздно он тебя обязательно сожрёт!.. Так что ни копейки не возьмёт начальник райотдела от своего офицера (если только он — не окончательное лимпопо), а совсем наоборот, на каждом совещании громогласно будет запрещать подчинённым заниматься поборами, и если кто — то на этом засветится и попадётся, то без сожаления попрёт начРОВД из милиции любого, за действия которого как начальник он ответственен…

Ну а сам… сам тихонечко устроит свою жену, брата или свояка соучредителем в некую фирму, и затем на вполне законных основаниях будет получать оттуда каждый месяц не то чтобы супер-крупный, но вполне достаточный для неголодной жизни доход. И все вокруг будут знать, кому начальник данного РОВД — «крыша» и от кого он кормится… Но догадываться и быть способным доказать — это ж две разные вещи!.. Никто ничего и не докажет (разве что компроматчики слишком уж подсуетятся и расстараются), и чем больше и активнее будет брать в свой карман товарищ подполковник, тем жёстче и решительнее станет прессовать оперов, следаков и «участков», говоря им: «Не сметь брать!», и подразумевая: «Делайте что хотите, как и я, но только — не светитесь!..»

Виноват лишь тот, кто попался, а попадаются (за редким исключением) лишь неумехи и неудачники, таким в милиции не место… Из — за этого приходится затрачивать массу усилий, чтобы не только зашибить лишнюю копеечку, но и зашибить её так, чтобы лицемерное начальство имело основания ничего «не заметить»!.. А где ж найти на это силы и время, если проклятая работа отнимает их целиком?!. Не поверите, но борьба с преступностью сплошь и рядом мешает нашему брату — менту всецело посвятить себя главному занятию — добывания бабок на прокорм себе и домочадцам!.. И не за длинным долларов гоняешься тогда, а как последний лох бегаешь цельный день за каким-нибудь гнилушным бандитом… глаза б твои на него не смотрели!.. Это отвлекает куда серьёзнее, чем кажется со стороны, и вот результат: по моим наблюдениям 99 % личного состава нашего РОВД могли бы (и хотели бы) иметь регулярный и негласный доход, но реально имеют его лишь 15–20 %, никак не больше, а остальные — лишь изредка, эпизодически, по мелочёвке. Хапнёшь где — либо в удачный день наваристый кус — и рад, грызёшь его в тёмном углу, урча от удовольствия… Но следующего такого же удачного дня можно дожидаться и месяц, и год, и дольше… Потому мы, рядовые менты, и живём как голота!.. А вы думали, небось, что раз мы — мздоимцы, то и — бутерброды с красной икрой, и коньячёк импортный, и бабы топ — модельные… Ага, держи карман шире!..