Чтение онлайн

Прекрасны вы, брега Тавриды,

Когда вас видишь с корабля

При свете утренней Киприды,

Как вас впервой увидел я;

Вы мне предстали в блеске брачном:

На небе синем и прозрачном

Сияли груды ваших гор,

Долин, деревьев, сел узор

Разостлан был передо мною.

Неизвестно, знала ли и помнила ли эти стихи «кузина г-жи Любомирской». Уж во всяком случае, Каролина Собаньская не была сентиментальной (это придет к ней позже). И все-таки… И все-таки она почему-то сохранила этот странный хрупкий подарок. Может быть, он напоминал ей блестящее общество одесских поклонников, музыкальные вечера в ее салоне, Мицкевича, Пушкина?.. Кто знает? Так или иначе, цветок сохранился, и я держу его в руках. И еще я ясно понимаю, что псевдоним, упомянутый Пушкиным в письме Раевскому, действительно принадлежал Каролине Собаньской.

И прежде чем рассказать, как я нашел дневник и эту записку с цветком, стоило бы вспомнить, при каких обстоятельствах дневник оказался в Париже, в библиотеке Арсенал. А для этого надо вспомнить жизнь этой женщины, жизнь удивительную и страшную. Об этой жизни многое уже известно, и в чем-то нам помогут найденные в Париже записки.

Каролина-Розалия-Текла Адамовна Собаньская (урожденная графиня Ржевусская) родилась в 1794 году. Красавица, происходившая из знатного, но небогатого польского рода, она рано вышла замуж за польского помещика Иеронима Собаньского, родила дочь, но вскоре разошлась с мужем. Еще в 1819 году она сошлась с влиятельным графом Иваном Осиповичем Виттом и стала его неофициальной женой и сотрудницей. Витт, начальник военных поселений в Новороссии, проник в Южное тайное общество и предал Александра и Николая Раевских, Михаила Орлова, В. Л. Давыдова. Летом 1826 года через своего агента Бошняка он организовал тайную слежку за Пушкиным в Михайловском.

Его верной помощницей стала Собаньская. Витту помогли ее необыкновенное очарование, ловкость, успех в обществе, ее природный ум. Вигель описывает ее блестящий салон в Одессе, который в 1827 году посещали Пален, Потоцкий, аристократические русские и польские семьи. Вигель вспоминает: «Из Вознесенска, из военных поселений приезжали к ней на поклонение жены генералов и полковников, мужья их были перед ней на коленях. Собаньская была самою красивою из всех живших в Одессе полек… безмерно веселая, любительница изящных искусств, прекрасная пианистка, она была душою общества».

Однако тайная жизнь Собаньской не была секретом для некоторых наиболее проницательных ее знакомцев. Вот что пишет о ней уже в то время язвительный Вигель: «Я так много распространился об этой женщине, во-первых, потому, что она была существо особого рода, и потому еще, что в доме ее находил большую отраду. Из благодарности питал я даже к ней нечто похожее на уважение, но когда несколько лет спустя узнал я, что Витт употреблял ее, и сериозным образом, что она служила секретарем сему в речах столь умному, но безграмотному человеку и писала тайные его доносы, что потом из барышей поступила она в число жандармских агентов, то почувствовал необоримое от нее отвращение. О недоказанных преступлениях, в которых ее подозревали, не буду и говорить. Сколько мерзостей скрывалось под щеголеватыми ее формами».

Пути ссыльного Пушкина и Собаньской пересекаются впервые, по-видимому, в феврале 1821 года в Киеве, куда Пушкин ездил из Каменки на помолвку Екатерины Раевской с Михаилом Орловым. Наверное, уже тогда поэт ею увлекся. Они встречались и в Одессе. Об увлечении Пушкина Собаньской видно из письма Пушкина Александру Раевскому, написанного в октябре 1823 года. У нас нет документальных оснований утверждать, что уже тогда, в Одессе или позже, общаясь с Пушкиным, Собаньская выполняла в отношении поэта какие-то поручения Витта.

Об отношениях с другим влюбленным в нее поэтом, Мицкевичем, можно судить определеннее. В 1825 году в Одессе Мицкевич посвятил Собаньской стихотворение «О если б ты лишь день в душе моей была», страстное признание в любви. Любовь поэта не помешала Собаньской быть помощницей Витту и на этот раз. Мария Мицкевич (дочь поэта) со слов отца впоследствии рассказывала, как летом 1825 года вместе с Каролиной в компании ее брата Генрика Ржевусского, Иеронима Собаньского и Витта Мицкевич совершил морское путешествие из Одессы в Крым. На корабле за будущим автором «Крымских сонетов» внимательно следил некто, представившийся Мицкевичу немецким ученым-энтомологом. Это был Бошняк. Уже вернувшись в Одессу, Мицкевич встретил у Витта того же Бошняка в мундире с орденами. Дочь Мицкевича записала реплики, которыми тогда же обменялись Мицкевич и Витт. «Кто же, наконец, этот господин? Я полагал, что он занимается только ловлей мошек». «О да, — ответил генерал, — он нам помогает в ловле мошек всякого рода».

Прошло три года. Оба ссыльных вернулись сначала в Москву, потом в Петербург. В апреле — октябре 1828 года они встречаются в петербургском салоне Собаньской. Год спустя, в ноябре — декабре 1829 года, вернувшись в Петербург из Арзрума, Пушкин вновь застает в столице Собаньскую. Страсть с новой силой охватывает его. 5 января 1830 года он записывает в ее альбом посвящение. Видимо, оно было ответом на просьбу Собаньской украсить ее литературный альбом своим именем.

Что в имени тебе моем?

Оно умрет, как шум печальный

Волны, плеснувшей в берег дальний,

Как звук ночной в лесу глухом.

Оно на памятном листке

Оставит мертвый след, подобный

Узору надписи надгробной

На непонятном языке.

Что в нем? Забытое давно

В волненьях новых и мятежных,

Твоей душе не даст оно

Воспоминаний чистых, нежных.

Но в день печали, в тишине,

Произнеси его тоскуя;

Скажи: есть память обо мне,

Есть в мире сердце, где живу я.

Любовь Пушкина к Собаньской, их взаимоотношения в зиму 1829/30 года и их отражение в творчестве поэта — тема, возникшая в пушкиноведении сравнительно недавно, в тридцатые годы, и еще очень далекая от завершения. Здесь много еще неразгаданных тайн. В особенности это относится к дошедшим до нас черновикам двух писем Пушкина, написанных в Петербурге и адресованных Собаньской 2 февраля 1830 года. В этом отношении, как мы увидим, записки Собаньской и письма к ней княгини Голицыной приобретают неожиданный интерес.

Обращаясь к Собаньской, Пушкин скрывает имя адресата: «Дорогая Элленора, позвольте мне называть Вас этим именем». И несмотря на установленную Т. Г. Цявловской атрибуцию писем, и сейчас еще ее иногда подвергают сомнению. Один из фрагментов этих писем до сих пор вызывал даже текстологический вопрос. Пушкин писал Собаньской: «Рано или поздно мне придется все бросить и пасть к Вашим ногам. Среди моих мрачных сожалений меня прельщает и оживляет одна лишь мысль о том что когда-нибудь у меня будет клочок земли в Крыму (?). Там я смогу совершать паломничества, бродить вокруг Вашего дома, встречать Вас, мельком Вас видеть…» (подлинник по-французски). В академическом издании русского перевода после слов «клочок земли в Крыму» стоит знак вопроса, так как в рукописи слово написано неразборчиво. Еще только исследуя письма Пушкина и не зная о том, что они адресованы Собаньской, Т. Г. Цявловская писала: «По слову Крым Пушкиным написано другое слово, до сих пор никем не прочитанное… По-видимому, здесь стоит название какого-нибудь крымского поселка или имения. Если удастся прочесть это название имения, то может подвинуться и вопрос о том, кто была его обитательница». И даже установив атрибуцию писем и их датировку, Т. Г. Цявловская писала позже: «В статье моей… в „Звеньях“, 1933, № 2, это слово прочитано как Crimee. В настоящее время я сомневаюсь в этом чересчур смелом чтении».

Совершенно неожиданно ответ на эти вопросы дают записки Собаньской и письма княгини Анны Сергеевны Голицыной. Вот перевод только некоторых выбранных мною фрагментов писем А. С. Голицыной. Читателю мой выбор станет понятен из дальнейшего.

Первое письмо Голицыной датировано 2 октября 1830 года и отправлено Собаньской из Кореиза в Одессу. Надпись на конверте по-русски: «В Одессу, в доме господина Ризнич». Следовательно, Собаньская к этому времени вернулась из Петербурга в Одессу и остановилась, по-видимому, в том самом доме Ивана Степановича Ризнича на Херсонской улице, где Пушкин встречался с Амалией Ризнич в 1823–1824 годах. Вигель свидетельствует, что Собаньская «высватала меньшую сестру свою (Паулину Ржевусскую) за одного весьма богатого, любезного и образованного негоцианта Ивана Ризнича, который в угождение ей давал пышные обеды, что составляло ей другой дом, где она принимала свое общество». Именно в этот дом и адресовано письмо Голицыной. Княгиня пишет: «От Вас нет ни слова после Вашего последнего письмеца из Симферополя. Откуда это молчание? Мы сперва боялись за Ваше здоровье, но потом красивый драгунский офицер нас успокоил. Он сказал нам: „Я имел честь встретить г-жу Собаньскую на прогулке у оперы“, — и прибавил, что Вы уже отъезжаете. Я должна Вам признаться, что мы верны нашим обещаниям. Каждый день мы читаем Святое Писание и думаем о Вас. Я говорю себе каждый раз: „Господи, помилуй ее, помилуй нас, прости ее и прости нас“. Мы провели день в Кучуке и Ореанде с Шепиловым и Кебахом, садовником Алупки. Надеюсь, что здесь Вам понравится».