Чтение онлайн

Мысль эта простая и незатейливая, как обух.

То есть облечь ее в слова – это как обухом по голове.

Я понятия не имею, для чего живу.

То есть теоретически мне известно, что жизнь – счастье и дается один раз, далее смотри по Островскому, «Как закалялась сталь». Но практически я вижу, что не только Римус и Людасик, но даже секретарша Анечка, даже двоечники-пятиклассники живут настоящей, полнокровной жизнью! И даже мои престарелые родители живут настоящее меня, и все, что не получилось у меня, у них сбылось – любовь, семья, карьера, друзья, воспоминания, и доныне они продолжают к чему-то стремиться, мечтать и строить планы...

Я же – почему бы не признаться хотя бы самой себе темной ночью? – умудрилась прожить свои сорок с лишним лет совершенно бесплодно! Не считая, разумеется, того, что к пятому десятку мне удалось приобрести килограммов пятнадцать лишнего веса, хронический конъюнктивит и репутацию посредственности в работе и неудачницы – в личной жизни. И впереди у меня...

Но тут я опомнилась и, судорожно нашарив лампу, щелкнула выключателем и стащила со стола первую попавшуюся книгу. Та раскрылась сама...

Я знаю, что мы никогда не будем вместе. Нет, не так: я знаю, что ЭТОГО не может быть, потому что ТАКОГО в мире не бывает. А бывает в мире – ложь, страх, предательство, болезнь. Или, может быть, ложь и страх – это тоже болезни?

В принципе и я сам часть этого мира, и по-другому жить не умею. А она? Неужели и она тоже? Возможно, возможно... Когда-то же и она ходит по магазинам и выбирает сапоги, или ругается с соседкой, или ищет балетные туфли. (У них эти туфли почему-то регулярно пропадают.)

Но вот когда начинается музыка... Когда гаснет свет и на сцене остается одна фигура в золотистом круге... Недавно понял: музыка и движение – это одно и то же. Движение – это музыка, а музыка – движение. И вместе они составляют шифр судьбы, тайный код, включатель-выключатель счастья, неведомый простым смертным...

И шифр несчастья тоже.

Уф-ф... Кажется, полегчало. Как будто услышала знакомый голос. Все-таки не я одна страдаю в этом мире...

А новую жизнь тем не менее пора начинать. Откладывать некуда!

И завтра же напомнить Римусу с Людасиком: когда еще собирались вместе ходить на аэробику!

Но ни завтра, ни послезавтра никому ничего напомнить не удалось. Римку спешно услали на какие-то курсы. А Людасик неизвестно почему не показывалась ни в библиотеке, ни в учительской.

Наконец я сама заглянула к ней в кабинет.

Она сидела за столом без всякого дела, глядя перед собой. Не читала, не проверяла тетради, не заполняла журнал – просто сидела, и все.

– Люд! Ты что? – удивилась я.

Людка посмотрела на меня без выражения, как будто не узнала. На столе перед ней лежала новенькая глянцевая книжечка. Я приблизилась, глянула на название. «Болезни почек и способы их лечения».

– Вот... Валерик... – сказала она никаким голосом.

Дети носились по классу, сшибая парты. Она не реагировала.

Я попятилась. Это была не Людасик.

В учительской выяснилось, что уже недели две она не проводит классные часы. В школу является под самый звонок. И, однако, дежурные завучи воздерживаются от замечаний, глянув ей в лицо. И неизвестно, что там такое она преподает на уроках, но в прочее время ее интересует строго одна тема: почки, мочеточники и почечные лоханки.

Теперь и я сообразила: пару раз она заглядывала в библиотеку, но не могла вспомнить зачем. Постоит, посмотрит очумело на книги – и назад!

Я ужаснулась. Значит, за эти дни Людка тихо выпала из нашего мира, как неосторожный пассажир с борта корабля, а мы, подруги, даже не заметили! И где она теперь?!

Я принялась тормошить ее.

– Людка, ты вчера интервью с пушкинской правнучкой смотрела? А «Первое сентября» читала, насчет единого экзамена?

Но она смотрела пустыми бесцветными глазами и качала головой.

– Лю-уд! Зайди в учительскую, глянь – там белорусский трикотаж привезли! Кофточки по триста, а костюмы можно в рассрочку с двух зарплат.

– ...Обещают новые доски повесить, тройные! Коричневые и зеленые.

– ...Людасик, у меня кактус расцвел! Зайдешь глянуть?

Она отворачивалась.

Пришлось стушеваться и отступить. Никудышный из меня утешитель! Оставалось только слушать ужасающие Людкины монологи, похожие на бред:

– Если что с ним – я не знаю... зачем все тогда... надо было бросить эту работу... мне Сережа давно говорил... упустила ребенка... как ты думаешь, среди года дадут без содержания? Говорят, где-то в Тимашевске есть один такой монах... целитель... главное, Валерика довезти...

Кажется, я сама начала потихоньку съезжать с катушек. И если бы не Римка...

Но Римка, как всегда, не подвела. В понедельник еще не было двенадцати, когда она хлопнула дверью библиотеки и зашипела:

– Марыська! Быстро! Собирайся! Две секунды! Едем! У Людки уроки кончились!

По натуре я, как говорят дети, тормоз. Я могу усваивать информацию только последовательно и в определенном темпе. Я осведомилась:

– Куда собирайся? Я до четырех. При чем Людкины уроки?

Римус приблизила ко мне свой хищный нос, изогнула брови буквой «М» и завопила:

– Людку спасать надо! Ты не видишь?! Слепая, да?! Тебя отпустят, я договорилась! Едем ко мне, на консультацию с урологом. Аветик в машине ждет.

– А я зачем? На консультации-то! – слабо сопротивлялась я, уже, впрочем, в куртке и сапогах.

– Ты для антуража. Поняла, нет? Людка без тебя не поедет.

Аветик и правда ждал в машине. Когда мы втроем спустились с крыльца – я в турецкой куртке, Римус в мехах, Людасик налегке, в костюме (пальто она забыла надеть, его несла Римус), он врубил на всю мощь «Дилайлу». И между прочим, у Людки от музыки, пока ехали, что-то даже прояснилось в глазах.

– Школу вспомнила? У вас тоже ее на вечерах крутили? – тотчас подметила в зеркале Римка.

– Ага! И вот что интересно: оказывается, столько народу страдает почками – вы не представляете! – отозвалась Людасик с мечтательной улыбкой. – Но у подростков динамика в основном положительная!

Мы только молча переглянулись.

Когда Римус с Аветиком проявляют свое, подчас несколько агрессивное, гостеприимство – а происходит это весьма часто, – сопротивление бессмысленно. Во всяком случае, для нас с Людасиком. Не с нашим замученным школьной программой темпераментом!