Чтение онлайн

– Ну, это классическая проблема. Отцы и дети! – пожала я плечами.

– Да в том-то и дело, что не тянул я на отца! Не посадил свое дерево и дом не построил! Единственно – сына родил, и то при помощи супруги... Вот тогда и решил: пора всю эту лавочку ломать.

– Ломать лавочку – это разводиться?

– Нет, тогда еще нет... Но в итоге пришлось. Странно сейчас все это вспоминать... Семейная жизнь для молодых – штука, в общем, жесткая. И требует логического имущественного развития, особенно когда есть дети. Сначала купили телевизор и магнитофон. Потом понадобилась стиральная машина. Потом – видео. Потом новый диван, кресла, паласы... Потом стало тесно в одной комнате, и начались поиски вариантов обмена. Не семья, а бег с ускорением! И жена в роли арбитра. Она вообще...

– Твоя жена была хронической иждивенкой? Из северных поморов? – мимоходом поинтересовалась я.

– Нет, воспитательница была... – удивился он. – А почему из поморов?

– Ладно, проехали... Не обращай внимания, – махнула я рукой и засмеялась.

– А все-таки? – допытывался он. – Конкретика фразы указывает на серьезный подтекст!

– Ну-у... Понимаешь, как правило, мужчины недовольны женами по двум причинам: из-за жадности и холодности.

– Вот оно что! Мужчины! Как правило! Так ты, значит, имела возможность вывести общее правило?!

– Смотри-ка! А ты, значит, способен работать в жанре детектива?!

Новогодние праздники пролетели вихрем.

Не успели мы украсить комнату сосновыми ветками и прицепить гирлянду у входа, не успели дожарить отбивные и взбить яичные белки для торта, как настал черед принимать поэтов, прозаиков, драматургов и баснописцев. Они забегали поодиночке, парами и компаниями, и сами мы побывали за новогоднюю ночь не менее чем в пяти домах, где участвовали в двух любительских спектаклях, одном аукционе и одном конкурсе эротических танцев, пытались дозвониться сначала в Москву, чтобы поздравить с Новым годом Самого, потом – в травмпункт, чтобы узнать, что делать, если человека (Славика) покусала собака чьих-то соседей, и наутро никак не могли вспомнить, где же именно нас застал бой курантов.

Наутро мы твердо решили вести более уравновешенную жизнь. Я два часа терпеливо разговаривала по телефону с мамой. Она жаловалась, что Новый год встретили неудачно. Соседи затащили их в гости, она не хотела идти, как чувствовала, но не смогла отговорить папу, тот выпил лишнего и, конечно, затеял политический диспут, кричал и поставил всех в неловкое положение, да еще, уходя, так дернул куртку с вешалки, что вешалка оборвалась и упала одним концом, и теперь отношения с соседями, наверное, безнадежно испорчены, а у нее болит сердце. Я уговаривала ее не нервничать и принять валокордин, убеждала, что папа все починит и вообще все наладится и что нельзя начинать год в таком настроении.

Тут и Валерий вспомнил, что не поздравил сына, однако у того телефон не отвечал – люди то ли отсыпались после ночи, то ли не вернулись из гостей, и почему-то Валерия это очень расстроило, и когда он опустил трубку, лицо у него было растерянное, как у опоздавшего на урок первоклашки.

Мы печально замолчали и тут-то наконец почувствовали, что слегка устали. И что даже совсем не слегка, а просто падаем с ног. И мы немедленно свалились на диван, но нервы наши никак не могли отойти от возбуждения и успокоиться, так что пришлось мне еще раз сползти с дивана и заварить чай, поскольку кофе кончился. И мы пили его медленно, тихо и благостно и при этом разговаривали, как дети, – простейшими речевыми конструкциями.

– В этом году...

– М-м?

– Мне стукнет пятьдесят.

– Золотой век...

– Издеваешься?

– Почему?.. Для мужчины!

– Мужчины – это человеческие существа. И женщины – человеческие существа.

– Молодец! Отлично сказано!

– Все-таки издеваешься?

– Наоборот, восхищаюсь! Не от каждого мужчины услышишь такое.

– М-м? А что обычно говорит тебе каждый мужчина?

– Как тебе сказать... В основном вариации на тему «курица не птица...».

– Но может быть, они отчасти правы?

– Ну во-от! А я-то думала – наконец встретила мужчину своей мечты!

– Жена говорила, что я – помесь Обломова с Маниловым.

– Между прочим, они оба были по-своему счастливы!

– Это тоже говорила.

– Извини.

– Ничего, я привык. Да, может быть, это и есть мое счастье, только я этого до сих пор не понял.

– Ну-ну... Ведь мы уже договорились: наступила новая жизнь!

– Вита нуова, да?

– Именно!

– А что-то все вокруг подозрительно смахивает на старое...

– Да ничего подобного! Прислушайся... Слышишь, нет?!

– Что именно?.. Вот машина проехала.

– Аплодисменты! Овации! Вокруг мужчины во фраках... и здесь... и там – целая толпа! А это тебе вручают... точно не могу рассмотреть... кажется, Нобелевскую... или Букера? Смотри сам! Ну, видишь?

– Кажется, смутно... А, да! Вот и ты рядом – в своем школьном костюмчике!

– Гнусная клевета! Черное платье для коктейлей! Декольте! И колье с бриллиантами!

– Слушай, где ты пряталась до сих пор?! Да знаешь ли ты, что испортила мне лучшие годы жизни! Сколько я не написал из-за тебя!

– Вот-вот! Переложить ответственность на женщину! Очень по-мужски.

– Не придирайся. Теперь главное – успеть наверстать упущенное!

– Можешь сесть за машинку прямо сейчас.

– В данном случае я имел в виду другое...

Мы серьезно занялись делами. Мы рьяно включились в организацию журнально-издательского процесса. Мы обзвонили весь авторский состав «Литературного цеха» и обязали:

Жоржа – строго и придирчиво просмотреть рукописи, претендующие на место в редакторском портфеле;

Чизбургера – еще раз тщательнейше проработать композицию своей новой повести – той самой, где не хватало «мяса» на сюжетных «костях»;

молодых поэтов-мужчин – перестать дразнить Метелкину и Лизу ЖЕПОЙ, то есть женской поэзией, и активнее возделывать свои собственные творческие участки;

Томика – предварительно ознакомиться с сюжетами предназначенных для второго номера произведений и приступить к наброскам иллюстраций.

Сам Валерий твердо обещал мне подготовить для второго же номера не менее трех глав нового романа.

На всю подготовку мы отвели приблизительно месяц.

Возможно, мы управились бы и быстрее. Но мы были еще слишком неопытны в издательском деле. Да к тому же и Сам все еще пребывал в Москве и, как выразилась по телефону прекрасная Диана, не определился с датой возвращения.

Поэтому мы решили показать пока что часть оригинал-макета хотя бы ей.

– Я слушаю вас! – объявила она.

Мы озадаченно молчали. Диана смотрела на нас, порхая ресницами, деловито-приветливо, даже любезно. Но... КАК НА НЕЗНАКОМЫХ! Ее пальчики с французским маникюром зависли в воздухе над компьютерной клавиатурой. Было ясно, что наше общение не должно затянуться.