Чтение онлайн

– Дай сумку, – тихо выговорила Римка. – Аветику позвоню...

– Никакому не Аветику! – прикрикнула Людасик. – Сейчас сложимся и заплатим. Подумаешь, проблема!

На свет были извлечены и выпотрошены три наших кошелька и Людкин целлофановый кулечек с классными деньгами на питание.

Не хватило восьми рублей.

– Останемся вам должны. Занесем завтра, – сухо проинфомировала Людка официанта. – Вы во сколько открываетесь?

Ответом нам был красноречивый взгляд с понимающей ухмылкой. Мальчик великодушно махнул рукой:

– Ладно уж... Все-таки женский день... – и, не договорив, устремился к другому столику.

На улице царили холод и мрак, словно весна и не думала наступать. Мы замерзли мгновенно, будто вышли в метель.

– Как добираться будем? Пешком? – спросила Римка никаким голосом. – На троллейбусе не за что ехать.

Мы с надеждой пошарили в карманах.

Людасик вдруг остановилась, оглядела нас и прошипела:

– Ну-ка, подтянулись, дамы! Сегодня Восьмое марта или нет?! Мы с вами – три грации или нет?!

– Оп-па! – закричала я, жестом фокусника извлекая из кармана стольник и размахивая смятой купюрой перед ними. – Я требую продолжения банкета! Ибо таково желание моей любимой левой ноги!

И оказалось, что совсем рядом открыт малюсенький, размером с подъезд, кафетерий. И оказалось еще, что растворимый кофе «Якобс» с одним пирожным на всех ничуть не хуже ресторанных яств. И что обсуждать мировые проблемы можно и без музыки, взгромоздившись на круглые высоченные табуреты у стойки.

– Посмотрите! – вдруг ткнула Римка пальцем в блестящий бок самовара. Там отражались наши красные щеки, растрепанные волосы и кургузые силуэты в расстегнутых куртках. – Три драные кошки!

И мы захохотали как сумасшедшие.

Вещи в его квартире объявили мне забастовку.

Это были не его, а мои вещи – я пришла тихо собрать их, позвонив и убедившись, что Валерия нет дома.

На поиски и сборы ушло девятнадцать минут.

Видит Бог, я не хотела задерживаться – просто еле-еле разыскала все свое барахлишко. Что-то валялось под диваном, что-то – в кухне, почему-то за буфетом, а кое-что – посреди ванной!

Быть может, он в ярости топтал мои вещи ногами?

А может быть, наоборот, нарочно рассовал все по углам, чтобы я подольше задержалась и мы все-таки встретились бы? И он уже в подъезде, уже поднимается по лестнице?!

При этой мысли сердце заколотилось, и стало жарко. Я присела на стул в передней, обратившись в слух. Может быть, сейчас на лестнице послышатся знакомые шаги... По-обычному беспечно тренькнет звонок... А может, ничего не было? И мне все это приснилось?

В комнате тренькнул телефон.

Сердце упало в пятки и заколотилось там.

Кое-как совладав с ним, я добралась до трубки и сняла ее.

Но говорить в нее не осталось сил. Я просто прижала ее к уху и стояла так, дожидаясь неизвестно чего.

– Але, – недовольно сказали в трубке.

Голос был мужской. Не Валерия. Или все-таки Валерия? В ушах шумело.

– Это хто?

...Определенно не Валерия. Кажется, мне полегчало.

– Марина, – наконец выговорила я.

– Какая Марина? – удивились на том конце.

Так искренне удивиться мог только близкий человек.

ТОЛЯН!

– А Валерка где ж? – спросил Толян.

– Не... знаю. Я здесь теперь не живу. Я на минутку.

Зачем я объяснялась ему? Да еще таким противным тоненьким голоском?!

– А-а... – сказал он.

А я опять ждала. Чего, спрашивается? Как будто от этого чужого голоса в трубке зависело что-то в моей судьбе! Как будто он должен был сейчас огласить мой приговор!

– Бывает, – сказал он.

Как будто огласил помилование. Добрый прокурор. Почему мы С ВАЛЕРИЕМ никогда не сходили к нему?!

– До свидания. Спасибо вам, – брякнула я. И добавила: – Толик.

Толян не удивился.

– И тебе – всего. Не горюй.

Некоторое время я сидела молча. Сердце успокоилось. Все было предрешено. И Валерий не вернется, пока я здесь.

Я взвалила сумку с вещами на плечо.

И наконец настала пора сообразить, что лучшая часть моей жизни осталась позади. Пора понять, что уже отзвучали все обращенные ко мне признания в любви и что комплименты теперь следует трактовать как метафоры, а точнее, гиперболы. И что время уже мечтать не о новом купальнике и спортивном зале с тренажерами, а о путевке в кардиосанаторий.

Я спускалась по лестнице с трудом, переводя дыхание на площадках. Неужто какой-нибудь месяц назад я буквально взлетала по ней? Сумка тяжелела с каждым шагом. Чтобы дотащить ее от дома Валерия до дороги, пришлось отдыхать еще дважды. Мама, конечно, обязательно сказала бы: «И в этом ты вся! Ну почему было не попросить помочь, а специально дожидаться, пока он уйдет из дома! Не поговорить по-человечески! Не совать ключ под коврик!» Но как объяснить ей, что мы живем с ней в разных мирах? В моем мире даже лучшие друзья не в силах помочь женщине вернуть любимого мужчину. И ничего бы не изменилось, если бы, например, Римка приказала мне, как когда-то папа – отвергнутой Светлане: «Немедленно отправляйся к нему и там во всем разберись!» Да и умных, решительных и великодушных мужчин, внезапно появляющихся на пути в самый нужный момент, вокруг меня тоже как-то не заметно. И может быть, поэтому в свои сорок два я чувствую себя старше и... ну да, вот именно дряхлее, чем мама. Хотя к ней это слово никак не подходит.

Махать рукой на обочине пришлось минут десять. Наконец облупленный «жигуленок» сжалился надо мной. Какой показалась я водителю, парнишке лет двадцати? Из окна машины я впервые заметила, что все население города за последнее время резко помолодело. Повсюду на улицах сияли ясные глаза и блестящие зубы, не знакомые с пломбами. И когда это мода успела так круто измениться? Там и сям невозмутимо прогуливались девчонки с голыми животами, парни с сережками... Словно войско юных инопланетян в полном неземном снаряжении вступило в город!

«А все из-за тебя!» – с укоризной обратилась я мысленно неведомо к кому. Впрочем, почему неведомо? К тому, кто в очередной раз не распахнул дверцу, не подхватил мою сумку и не протянул руку, помогая выбраться из машины.

– Марина, у тебя же туфли разваливаются! – ужаснулась дома мама и распорядилась: – Покушай, отдохни и – срочно на толчок!

Бедная, она всегда трогательно верила, что с покупкой нового светильника наша жизнь озарится новым светом, а новые туфли обязательно протопчут дорожку к счастью! И подчиниться ей всегда было легче, чем переубедить.