Из жизни читательницы
Шрифт:
Однако на толчке, как отныне и повсюду в мире, царствовали уродство и дисгармония. Отвращение, доходящее до ужаса, охватывало меня при виде новомодных изогнутых каблуков и острых носков в стиле «Маленький Мук». Устаревшие же модели квадратных очертаний стояли рядом бессмысленно, точно свидетели несбывшихся надежд. Я примеряла пару за парой, качая головой: «В подъеме жмут...», а реализаторы смотрели с проницательным укором.
– Что ж такое? – растерянно спросила мама. – Раньше ты как-то сразу выбирала...
– Наверное, вкус стал тоньше... Починим пока старые.
Какая-то часть моего существа словно сжалась и застыла, а другая не способна была действовать без нее. А в голове четко, словно план воспитательных мероприятий на текущее полугодие, формировался список вопросов – и с каждым днем все неразрешимее...
– Я где-то такую книжку видела – «Ура, я развожусь!» или что-то в этом роде, – вспомнила Римус. – И вообще, моя соседка Зинка говорит: разводиться тяжело только первый раз. А потом – ерунда, раз плюнуть!
– Я вот так и не решилась, – вздохнула Людасик. – Хотя поводов бы-ы-ло... Просто к человеку прирастаешь кожей. Ну как это я своего Сережку не буду больше видеть? Да я умру!
– Привычка! – пробормотала я. – Годы жизни бок о бок! Ну нет, я, слава Богу, не успела... или не далась... Только вот интересно: почему-то все время одни и те же картины перед глазами. К чему это? Может, я схожу с ума? Зациклилась? Или они что-нибудь означают?
– А какие именно картины? Можешь описать? – деловито спросила Людасик. В глазах у нее засветилось профессиональное любопытство.
– Да глупости разные... Например, как он на диване сидит: сгорбится, смотрит перед собой и моргает – не как все люди, а как-то снизу вверх... Или как яичницу жарит. Разобьет яйца прямо на сковородку, а потом скорлупки выковыривает. Глупо, да?
– Все нормально! – отрезала Людка. – Это чисто женский инстинкт: «Не уберегла! Не научила яичницу жарить! Пропадет он, бедный, без меня...» Главное – не поддавайся, Маринка! Через месяц-полтора само пройдет. Захочется порыдать – дыши поглубже. Имей в виду, дыхание – это ниточка, через которую к нам идет здоровье!
– Нет, ты посмотри на нее! Натуральный психотерапевт! – прокомментировала Римус. – Людка, где ты такого набралась?
– Есть соответствующая литература... Успокаивает, кстати, лучше романов! И вообще интересно: что там дальше? Хотя с этой жизнью уже все в общем-то понятно. Через десять лет – климакс. Через пятнадцать – пенсия. Через двадцать – здравствуй, старческий маразм... Одна надежда на здоровое питание. Плюс биодобавки...
– Ты рехнулась, что ли, Людмила? – осведомилась Римка. – Сложим, значит, ручки крестом?! Ну уж нет, фигушки! Да я, может, еще ни разу в жизни блондинкой не была! Ни с одним итальянцем не целовалась! Меня муж еще, может, в Венецию обещал повезти! На карнавал! А?!
Вдруг мы разом пришли в возбуждение и стали кричать несвязно, перебивая друг друга, как пьяные. Хотя пили всего лишь зеленый чай с жасмином и магнолией.
– Не в этом дело! Просто все люди разные. У некоторых все жизненное назначение – быть просто чьим-то проводником, спутником, понимаете? Да и то с ограниченным сроком! А у некоторых – просто переставить, допустим, эту лампу с места на место... Потому и живут по-разному!
– ...Или вот возьмите нового дворника. Говорят, бездельник! По утрам только бегает по спортплощадке, тренируется, а ворота закрывать забывает... А лично я думаю – нормальный дед! У него шаг твердый, как у завоевателя! И взгляд такой же! Жизненный тонус. И пусть себе крутится на брусьях! И безо всяких биодобавок!
– ...А если, ты говоришь, это женский инстинкт, то почему иногда так страшно? Как будто своими руками что-то драгоценное разбила? А может быть, существуют какие-то тайные законы жизни, какие-то законы счастья, а просто мы их не знаем? И нарушаем почем зря?
– Существуют, конечно, а ты думала! И судьба, и законы, и суд... Я при Сережке как-то стала гадать по Пушкину, ну а он, конечно, сразу издеваться. И говорит: «Ты бы вот спросила у Пушкина своего – где он сейчас?» Я сдержалась и спокойно так говорю: хорошо, называй страницу и какая строчка сверху... Он называет... И что вы думаете?! Читаю: «Спокойно спит в сени блаженной!» Черным по белому! Хотите, перекрещусь?!
– ...Не о том речь! Вот я по телевизору видела одного мужика, негра, певца какого-то. Так он внезапно прославился в шестьдесят семь лет! До этого всю жизнь пел в кабаках, кажется. А в шестьдесят семь снялся в каком-то фильме, в эпизоде – и вдруг обрушилась слава! В шестьдесят семь! Показывают – морщинистый такой дедок. Но глаза горят! И чувствуется, уверен – все лучшее у него впереди! Это что же значит? Значит, некоторые до своего звездного часа просто не доживают?! Не знают просто, что он еще впереди! Устали надеяться!
– По-настоящему тебе бы, Марысь, сейчас отвлечься... Уехать куда-нибудь, что ли. Сменить гардероб, сделать ремонт. Или хоть мебель в комнате переставить. По себе скажу...
– Мама уже занялась. Приобрела мне люстру – два зеленых колокольчика...
Непривычный зеленоватый свет заливал мою комнату. Теперь мама собралась сменить в ней старые тяжелые шторы на легкие гардины нежно-салатного цвета, а со временем купить и зеленоватый палас в тон. Я не мешала ей развлекаться этими преобразованиями. Меня они не занимали.
В гардеробе по-прежнему висели мои классические костюмы нежных тонов, а также безнадежно вышедшие из моды – только теперь я заметила это – серые юбка и свитер. А тоненькие девушки и молодые женщины надели этой весной яркие короткие кофточки со сборочками и шнуровкой и свитера с открытыми плечами, с отдельными, ничем не прикрепленными к ним рукавами.
Но мне это было как-то безразлично.
В школе понемногу приближался последний звонок. Пора было составлять график сдачи учебников. В городе заканчивался конкурс «Библиотекарь года». Где-то в центре построили новый торгово-развлекательный центр, по телевизору шла реклама. И еще передавали репортаж о готовящемся полете на Марс.
Но и это меня ничуть не волновало.
А в одной из комнат пятиэтажного дома наверняка накопилась пыль под диваном, хозяин забывал проветривать ее на ночь, а в холодильнике у него...
Но думать об этом строжайше воспрещалось. На этом месте следовало несколько раз вздохнуть медленно и глубоко и вытащить из ящика детектив.
А дверь в свою комнату я теперь не закрывала. Родители как-то отвыкли воспитывать меня и следить за моим режимом.
А может быть, наша жизнь вообще никогда не существовала? Может, все это я просто придумала?