Чтение онлайн

– Правильно! С какой же стати он выйдет, если день рождения БЫЛО! И если авторы пьют... – я слегка приподняла занавеску, – разную порошковую гадость!

– А я при чем... Все равно же Жорик с Томкой уехали... И остальные тоже, я не знаю... Вот Федор недавно заходил – мне, говорит, главное – вдохновение, а все остальное как-то фиолетово!

– Так-так... Кое-кому для вдохновения по попе бы всыпать! Ну-ка, давай сюда свой блокнот!

– Блокнот?.. Какой? Зачем?

– С телефонами блокнот, говорю, у тебя есть? Я свой не захватила. Там еще такие буковки: а, бэ, вэ...

...Через десять минут Метелкина, умытая и причесанная, сопя, наводила порядок в своей кладовке-антресоли. Я вела по телефону дипломатические переговоры с авторами, время от времени шепотом ругая ее за тарабарский почерк.

– Очень, очень жаль, что его нет, – сокрушалась я в трубку. – Будьте добры, передайте – им интересовались из журнала! Да-да, из журнала «Литературный цех»!

– ...С вашим жизненным и творческим опытом, – льстиво пела я другому абоненту, – ваше содействие будет для нас незаменимым!

– ...Ну разумеется, и гонорары, – обещала я третьему, – не сразу, понятно... Но спрос на журнал есть уже сейчас! Сеть библиотек проявляет интерес... Налаживаем связь с периодической печатью... Так что, думается, очень скоро...

– ...Слушай, Славик! – кричала я четвертому. – Журнал горит! Немедленно собирай кого сможешь! Нет, Галушко отпадает. У него неотложное дело... Федор? Отказался сотрудничать?! Сказал – последнее слово? Ерунда! Не позволяй ему, Славик! Уговори его, слышишь?! И звоните мне в любое время! Диана сказала – Сам уже вернулся! И хочет нас видеть!

– Не позвонит он. Зря стараешься... – буркнула Метелкина. И я заметила две мрачные складочки в углах ее рта.

Встреча была назначена на два часа дня. С работы я ушла в двенадцать, беспрепятственно отпущенная на совещание по поводу новых учебников. (Лгать начальству было мне в новинку, но кое-какие актерские данные определенно обнаружились.) Тем не менее мы опоздали на семь минут – из-за Антонины, естественно. Та собралась к Самому в майке с голым животом и в джинсах ниже пупа сантиметров на пятнадцать. Хорошо хоть заранее зашла ко мне. Я наскоро изругала ее и выдала рубашку с попугаем, которую пришлось еще и гладить. Нахалка заупрямилась было, но попугай сделал свое дело – налюбовавшись собственным отражением в зеркале, поэтесса смягчилась и отправилась, вполне довольная судьбой. На нервной почве я пообещала подарить ей попугая. Сама я оделась в стиле «весенняя свежесть»: нежно-салатный костюм, бежевые туфли и сумка, макияж пастельных тонов. Этакое олицетворение свежих веяний в литературе.

Диана тоже была вся свежая и юная, в розовом брючном костюме – этакая розовая мечта. Только голос у нее был совсем не мечтательный.

– А где же ваш главный? – первым делом бесцеремонно осведомилась она.

– Срочная командировка! – не моргнув глазом отрапортовала я, не замедляя шага и увлекая за собой Метелкину.

Сам также не скрыл удивления. Когда мы вошли, он еще некоторое время смотрел за наши спины – ждал остальных. Я предупредила его вопрос:

– К сожалению, печальное совпадение! Нашего редактора как раз вызвали в Москву на литературную конференцию. Но я, как его заместитель, облечена всеми полномочиями... и готова обсудить... и принять, если потребуется, все меры...

Я делала поистине головокружительные артистические успехи. Улыбка на моем лице способна была повысить температуру в комнате на добрый десяток градусов. Голос звучал так, что в моей правдивости не усомнился бы даже детектор лжи. Сама Светлана с ходу произвела бы меня в отличницы!

Однако никакого ответного движения мышц на лице Самого пока что не замечалось. Он даже не предложил нам присесть. Даже не кивнул в знак приветствия!

– Знаете, мне казалось – мы все типа взрослые люди! – в раздражении он не выбирал выражений. – Раз уж речь идет об официальной регистрации журнала... Я типа того ожидал несколько другого подхода!

Последовала назидательная пауза. Я заполнила ее беспомощным разведением и складыванием рук и длинными вздохами, Метелкина – печальными взмахами ресниц с последующим потуплением взора. (Об основных правилах приличия для женщин, согласно рекомендациям моей мамы, она была подробнейше проинструктирована по дороге).

– Теперь к вопросу о художественном уровне, – наконец молвил Сам. Как видно, он поднаторел в литературоведческой лексике! – Будем говорить откровенно: большинство ваших вещей – проходные... Есть претензии и к оформлению, к иллюстрациям... А то, что помещено в разделе «Молодые голоса», – это, уж извините, никак не поэзия!

И тут он небрежно швырнул на стол нашу красавицу папку!

Словно брезгливо отшвырнул разом и всех нас.

Напрасно он это сделал! Я выпрямилась. Я вдруг почувствовала себя опытной, как Жорж, прозорливой, как Томик, и красноречивой, как Шехерезада.

Моя улыбка бесследно исчезла. Я приподняла бровь и тоже выдержала небольшую паузу. Этакая дуэль на паузах.

– Простите... хотелось бы узнать, что конкретно имеется в виду? Мне казалось, вы лично сразу ознакомились с содержанием первого номера... и... одобрили его?

Однако он категорически не помнил этого. Кто же прочитал рукопись за это время? Кто сказал свое веское слово? Кто-то из знакомых в литературных кругах? Супруга? Диана?

– Конкретно? – Он пренебрежительно скривил губы. – Ну, скажем так: мнение авторитетных людей. Ваш журнал, скажем так, не выдерживает профессиональной критики!

Ах так... Не прощать наглости! Собраться с мыслями и ответить!

Я прошлась по кабинету и остановилась перед его столом. На моих губах снова играла улыбка – на сей раз с оттенком сожаления. Я шепнула доверительно, даже чуть наклонившись к нему:

– Видите ли... О профессиональных критиках иногда говорят: они учат писателей писать так, как писали бы сами... если бы умели!

Теперь откачнуться и посмотреть в глаза. Неплохо! Выражение любопытства с насмешкой налицо. Продолжать! Закрепить позицию!

– Не говоря о том, что литература – область, в которой профессионалом считает себя практически каждый. И поклонник детективов, и любительница женского романа... Вы согласны? – Теперь я могла вновь позволить себе паузу. И не забыть улыбку! А вот и благосклонный кивок в ответ – отлично! Сверх программы! – Точно так же, как в педагогике. Как грозный отец с ремнем – и нежный папа, который возит ребенка в музыкальную школу. И ведь оба считают себя крупнейшими специалистами в воспитании детей!

Неожиданно он хмыкнул.

– Это да... это уж точно... Учительница? – по-свойски подмигнул он мне. – Да вы присядьте!

Наконец-то вспомнил!

– Школьный библиотекарь, – представилась я. – Изучаю на практике читательские вкусы нового поколения. А моя коллега – будущий филолог!

Умница Антонина слегка наклонила голову и опустилась на стул почти грациозно.

– Ну и как у детей насчет читательских вкусов? – вежливо поинтересовался Сам, отвлекаясь от регламента.

– Выражены слабо! Определяются с большим трудом. Мальчики предпочитают журналы автолюбителей, девочки – гороскопы и гадания. Восемьдесят три процента читают только школьную программу, из них подавляющее большинство – в кратком изложении. Оставшиеся семнадцать процентов берут книги в руки в плохую погоду, когда нервничают и перед сном. Читают в среднем две с половиной страницы в день.