Из жизни слов
Шрифт:
Значит, новое выражение окончательно еще не сформировалось.
Опять мы переносимся в прошлое. До революции на Руси было несметное множество монастырей. Каждый из них управлялся по своим особым правилам и крепко держался за них. Это и были монастырские «уст'aвы». Плохо приходилось тому чернец'y (монаху), который, привыкнув, скажем, к «печерскому» обычаю, переходил в Соловецкий монастырь: тамошний начальник — игумен — всегда мог допечь его своим соловецким «уставом».
Нет никакого сомнения, эта поговорка как раз и создана монахами. А так как тысячи и тысячи их бродили в былые дни по Руси, они разнесли ее повсюду, и она приобрела новое, переносное значение: попадая в новую компанию, общество, дом, приспосабливайся к тамошним обычаям, а не отстаивай свои.
Древние владыки, если верить преданиям, кое в чем походили на капризных и злых детей. Ушибется иной малыш о стол или стул и начинает его бить: стол виноват.
Царь персов Ксеркс пошел в V веке до н. э. войной на Грецию. Персы перебросили мосты через Геллеспонт — пролив, отделяющий Азию от Европы (теперь — Дарданеллы). Буря разметала эти мосты. Разъяренный деспот приказал строителей казнить, а дерзкое море высечь цепями, наложить на него клеймо преступника и опустить в воду оковы, приговаривая: «Тебя, горькая вода, казнит владыка за то, что ты причинила ему обиду, не будучи обижена им. Царь Ксеркс переступит через тебя, желаешь ты этого или нет…».
В те времена телесные наказания проливов и рек были в обычае.
Историки рассказывают, что предшественник Ксеркса, персидский царь Кир, наказал «за плохое поведение» речку Гинду (приток Тигра) — в ее водовороте утонула лошадь царя. Разгневанный Кир повелел перекопать реку 360 каналами, превратив этим многоводную Гинду в ручеек.
Древние верили, что все предметы, все существа имеют свою душу, волю, сознание, а потому могут быть хорошими, добрыми или плохими и злыми.
«Он хочет высечь море!» — насмешливо говорят с тех пор люди, когда кто-нибудь в слепой ярости пытается выместить свою злобу на ком-то ему не подвластном.
Золотые и серебряные вещи никогда не делают из чистого золота и серебра: эти металлы слишком мягки, к ним примешивают медь. Но как же узнать, много или мало дешевого металла прибавлено к дорогому?
Посмотрите на такую вещицу: на ней вы обязательно найдете маленькое клеймо. Там указано, сколько граммов чистого золота или серебра приходится в этой вещи на тысячу граммов (килограмм) ее веса. Написано «958» — значит, это металл высшей пробы, самый лучший и дорогой. Написано «500» — значит, проба низкая: из такого серебра делают сравнительно дешевые, низкопробные поделки.
Но это в ювелирном деле.
А если о человеке говорят: «Ну, он специалист высокой пробы», — что это значит? Думается, это понятно и без объяснений.
Это выражение вы редко услышите в устном разговоре, но в литературе, особенно у писателей прошлого, оно вам может попасться не раз. Чтобы понять его, надо вспомнить, как представляли себе устройство мира древние греки.
Они считали, — что Солнце, Луна и все остальные светила укреплены на хрустальных полых шарах — сферах, вращающихся вокруг Земли. За самой далекой от Земли сферой начиналось «небо чистого огня и света»; по-гречески «эмпирос» — «в огне находящийся». Туда имели доступ только боги и духи. Это представление не менялось в основном до времен Коперника и Галилея (см. «А все-таки она вертится!»). Теперь оно рухнуло, но выражение «носиться» или «витать в эмпиреях» осталось; значит оно: блаженно грезить, фантазировать невесть о чем.
Сравни «На седьмом небе».
Г
Лживое известие, напечатанное в газетах, называют «газетной уткой». Когда думаешь о причинах этого, невольно вспоминаешь знаменитый вопрос славного «мудреца» Козьмы Петровича Пруткова: «Почему многие называют судьбу индейкою, а не какою-либо другою, более на судьбу похожею птицей?»
В поисках ответа пришлось немало перерыть книг, полистать пожелтевшие от времени журналы и газеты. Каков результат?
«Доннэ дэ кан'aр» — «пустить утку», или просто «канар» называют французы всякое неправдоподобное известие. Но почему? Как давно и по какому поводу появились эти слова? Неясно. Тем не менее языковеды склонны считать, что именно французы являются авторами этой «утки», которая затем, облетев полсвета, прижилась и в русском языке.
Однако у сторонников такого мнения имеются серьезные оппоненты — немцы. И к доводам их нельзя не прислушаться. Вот что они говорят: «Выдумал» «утку» их соотечественник, видное духовное лицо Мартин Лютер (XV–XVI века). Он в одном из своих выступлений вместо слова «легенда» будто бы употребил «люгенда» («люге» — «ложь»), намекая этим на ложь, к которой прибегают его противники. Позже это слово превратилось якобы в «люг энте» (что буквально означает «лживая утка»), а затем и просто в «утку» с уже известным нам образным значением.
В общем, имеется немало и других объяснений, но мы приведем еще одно, как нам кажется, самое интересное, а возможно, и самое правдоподобное.
В одной из газет столетней давности рассказывалось, что известный бельгийский юморист Корнелиссен вздумал поиздеваться над легковерием публики и напечатал в журнале такую заметку:
«Прожорливость уток известна, но она наиболее явствует из следующего случая. Один ученый купил 20 уток и тотчас приказал изрубить одну из них, с перьями и костями, в мелкие кусочки, которыми накормил остальных птиц.
Несколько минут спустя он поступил точно так же с другой уткой, потом с третьей, четвертой и так далее, пока осталась только одна, которая пожрала, таким образом, 19 своих подруг».
Журнал напечатал этот бред, другие перепечатали, и несколько дней все только и говорили, что о прожорливости уток. Только после того, как автор сам раскрыл секрет «научного опыта», стало ясно, что случилось. С этих пор всякая ложь в печати стала именоваться уткой.
Удивительно? Еще удивительней другое. Спустя много лет одна из американских газет снова напечатала всеми забытую выдумку Корнелиссена, и снова нашлись чудаки, которые поверили этой старой прожорливой газетной утке.
Ироническое выражение это возникло, по-видимому, в народном языке как насмешка над теми горе-туристами, которые в конце XIX и в начале XX века вихрем проносились по прославленным заграничным местам, ничего по существу не видя, нигде не задерживаясь, а потом судили обо всем как «бывалые», знающие люди.
В 1928 году М. Горький употребил это крылатое выражение в одной из своих статей; с тех пор оно сделалось постоянным определением самодовольных верхоглядов, «пробегающих» какую-нибудь область земного шара (а иногда и науки, жизни), вместо того чтобы «изучать» ее, и считающих себя после этого знатоками вопроса.