Чтение онлайн

Уже в трагедии Эсхила «Агамемнон» царица Клитемнестра, убив пророчицу Кассандру (см. «Орест и Пилад», «Дары данайцев»), говорит:

Современный язык называет лебединой песнью последнее, предсмертное творение человека.

Означает: в ярости и ослеплении идти вопреки всему на явную гибель. «Рожном» в старорусском языке (да и сейчас в местных говорах) назывался заостренный кол. Охотясь с рожном или рогатиной на медведя, смельчаки, идя на зверя, выставляли перед собой острый кол. Напоровшись на рожон, медведь погибал.

Того же происхождения и выражение «против рожна переть» или, наоборот, «против рожна не попрешь». Отсюда же и «ни рожна» в смысле: ничего нет, ни гроша, ни полушки.

Слово «лепт'oс» по-гречески означало: тоненький, мелкий; «лептой» называлась самая мелкая древняя монетка.

В одной из евангельских притч рассказывается про бедную вдову, которая во время сбора пожертвований в храме положила в жертвенную чашу рядом с богатыми дарами знатных людей все, что у нее было, — две жалкие лепты. Но богу, говорится в притче, эти лепты вдовицы были приятнее остальных сокровищ.

«Лептой вдовицы» называют всякое скромное пожертвование, сделанное от чистого сердца. Выражение «внести свою лепту» означает: сделать свой, пусть небольшой, посильный вклад в общее дело.

Утверждают, что это, казалось бы, такое чисто русское и незатейливое сочетание слов родилось еще в Древней Греции. У греков был бог смеха Мом, обидчик и насмешник. В чертогах Зевса на Олимпе стон стоял, когда Мом начинал вышучивать всех богов без исключения.

Но как-то Мом вздумал потешиться над богиней красоты Афродитой. Однако у него ничего не вышло: ни одного недостатка не смог он обнаружить у златокудрой богини. Поняв свое бессилие, Мом с досады лопнул.

Думается, однако, что наше русское выражение сложилось без всякой связи с греческим мифом. А широким распространением своим оно, быть может, обязано И. А. Крылову. Помните его лягушку, которая, как ни пыжилась,

Ведь это почти то же самое.

Так мы говорим, пораженные изобилием и изысканностью стола в каком-нибудь доме, множеством блюд, роскошью трапезы. Своим возникновением выражение «лукуллов пир» обязано знатному римлянину консулу Луцию Лицинию Лукуллу, жившему в «золотом веке» Рима, когда Римская республика стала самый богатым и могучим государством древнего мира.

Давно исчезли спартанская простота и суровость нравов, возвысившие в свое время Рим над другими государствами. Воцарились изнеженность и утонченность, не знавшие пределов. Римским гастрономам теперь весь мир поставлял удивительные продукты для их кухни. Писатель Варрон свидетельствует: повара богачей жарили павлинов с острова Самос, рябчиков из Азии, журавлей из Греции. Закусывали устрицами из Южной Италии, на сладкое подавали египетские финики. Самые неистовые гастрономы изобрели даже кушанья из… соловьиных язычков.

И вот в Риме, который еще недавно гордился героями вроде Муция Сцеволы, великими трибунами, такими, как братья Гракхи, самым славным человеком стал «великий обжора» консул Лукулл. Говорят, он был образованным человеком, смелым воином и совершил поход в Армению. Однако никто не помнит уже, что Лукулл был полководцем и что он владел огромной библиотекой, в которую допускался каждый жаждущий знаний ценитель литературы: в памяти народов остались расточительство и обжорство Лукулла, роскошные пиры которого вошли в поговорку.

Так в 1923 году В. И. Ленин озаглавил свою Замечательную статью о мерах, которые необходимо было принять для укрепления и улучшения советского государственного аппарата. Слова эти оказались столь многозначительными и вескими, были так удачно найдены, что скоро из простого заглавия превратились в настоящее крылатое слово со значением: качество может быть важнее количества.

Старая Русь не могла обойтись без «лыка» — липовой коры. Из лыка плелись коробки, а главное, основная обувь русских крестьян — лапти. Каждый крестьянин должен был уметь если не плести, то хоть «вир'aть» лапти, «подковыривать» их, то есть ремонтировать. Сказать про человека, что он лыка не вяжет, — значило, что он не в своем уме, либо же пьян до такой степени, что не в состоянии справиться с несложным, повседневным занятием. Именно в этом последнем смысле и сейчас сохранилось это выражение.

Но ведь в то же время лапти, лычная обувь была верным признаком бедности, крестьянского происхождения.

Вот почему «Не лыком шит» означало сначала: «Он не из простых», а потом стало означать: «Не такой уж он простак», «Он себе на уме». Выражения же «горе лыковое» или «лыком подпоясанное» являлись символом крайней нищеты (см. «Не всякое лыко в строку»).

Есть у А. С. Пушкина злая эпиграмма, озаглавленная латинскими словами: «Ех ungue leonem». Что они обозначают? Дословный перевод кажется странным: «Льва — по когтю». Как это понять?

В стихотворении рассказывается, что Пушкин напечатал какие-то ядовитые стихи без подписи. Тотчас некий «журнальный шут» написал о них «статейку», тоже неподписанную. Оба хотели скрыть свои имена, и обоим это не удалось:

Намек довольно ясный: у поэта — львиные когти, у критика — ослиные уши. Пушкин использовал тут старую римскую поговорку, которая в переводе на русский читается: «Льва узнают по когтям». Римляне были склонны выражаться как можно короче: они отбросили из поговорки все лишнее, оставив только самое необходимое. Получилось: «Льва — по когтю». Эта их поговорка живет и в наши дни. Она близко совпадает с нашей русской «Видно птицу по полету» — то есть человека легко узнать по самому характеру его слов и поступков, как бы он ни таился.