Чтение онлайн

— Сначала ты расскажешь все мне, и я посоветую тебе, как надо себя вести со следователем, поскольку каждое твое слово будет запротоколировано. Потом, собравшись с духом, ты ответишь на вопросы Сергея Михайловича Мирошкина. Когда будешь разговаривать с ним, помни, что он является моим хорошим другом и очень порядочным человеком, поэтому, если ты ни в чем не виноват, тебе абсолютно нечего бояться. Если же ты хотя бы частично виноват, тогда я, оценив ситуацию, посоветую тебе, как поступать. И хотя в деле Полины Блохиной я буду действовать исключительно по своей воле, поскольку это преступление косвенным образом затрагивает вашу семью…

Вероника медленно повернула голову и посмотрела на Лизу испуганными глазами:

— Что вы хотите сказать? Что означают ваши слова — «косвенным образом»?!

— В деле об убийстве Полины имеются результаты дактилоскопической экспертизы, которая указывает на то, что на сережке Блохиной имеются отпечатки пальцев Макса. Да и сама сережка обнаружена в квартире Дениса Борисова.

Макс отвернулся.

— Кроме этого, незадолго до смерти Полине звонили с телефона вашего мужа, — сказала Лиза.

— Я все расскажу, — буркнул Макс. — Давайте, задавайте свои вопросы.

— Вы уверены, что никогда прежде не видели этого человека? — он допрашивал того, кто, по его мнению, не так давно вернулся с того света.

Денис Борисов лежал на подушках, заботливо взбитых его женой, находившейся сейчас за дверью, и слабым голосом отвечал на вопросы Мирошкина.

— Все произошло слишком быстро… Я не успел разглядеть его лицо. Но точно могу сказать, что это был мужчина, крупный, высокий…

— Он позвонил в дверь?

— Да. Понимаю, что вы хотите сказать… Вроде бы я взрослый человек, а не посмотрел в глазок. Посмотрел я, да что толку? Ну, увидел мужчину и открыл.

— И он тотчас напал на вас?

— Я не могу сказать, что напал… Просто сразу же я почувствовал резкую боль и… и все.

— Послушайте, Денис! Я понимаю, что вам трудно говорить, и врач дал нам всего несколько минут. И все же! Постарайтесь вспомнить: у вас были или есть какие-то враги? Конкретные враги, которые пожелали бы вашей смерти?

— Да и вспоминать нечего — их попросту нет! — Он говорил спокойно, не нервничал, как человек, уверенный в своих словах.

На гладком лбу Борисова выступила испарина. Видно было, что допрос дается ему с трудом.

— Может, вам кто-то угрожал?

— Нет, нет и еще раз — нет!

— Быть может, вы просто пытаетесь выгородить вашего пасынка, Макса? Ведь известно, что между вами не так давно был конфликт, из-за которого вам и пришлось уйти…

— Вы-то откуда знаете, по какой причине я ушел? — Брови Дениса приподнялись, плечи его под одеялом дрогнули. — Это наше личное дело.

— Но даже ваша жена сказала, что у вас с Максом была серьезная ссора. В последнее время вы с трудом уживались под одной крышей.

— Вы полагаете… послушайте, вы не могли бы дать мне воды?

Мирошкин охотно выполнил его просьбу, и после того как Борисов смочил губы и сделал несколько глотков, у него как будто прибавилось сил.

— Вы полагаете, что из-за ссоры с мальчишкой я мог бы уйти от любимой женщины? Бред!

— Но ведь вы же ушли!

— Дело не в Максе, а в самой Веронике… Я, правда, не собирался обсуждать с кем бы то ни было свою личную жизнь, но, поскольку вы так зациклились на Максе… Послушайте, все конфликты можно пережить, все трудности — преодолеть, если между мужчиной и женщиной есть согласие, если они понимают друг друга. Вероника разрывалась между мной и сыном, это было очевидно. Понятное дело, что в такой ситуации невозможно сделать выбор между двумя близкими людьми. Да его и не нужно было делать, я, во всяком случае, от нее этого не требовал. Но мне было важно, чтобы она оставалась близким мне человеком, понимаете? И вот как раз в этом-то я и стал сомневаться.

— Вы помните, что происходило с вами в тот день, в тот вечер, накануне нападения?

— Так… смутно…

Мирошкин вдруг отчетливо понял, что Борисов ему лжет. Лежит в палате — и лжет прямо ему в глаза. Вероятно, он относится к числу тех людей, которые просто не умеют этого делать как следует.

В палату зашел доктор и попросил Мирошкина выйти.

— Я же предупреждал вас: пятнадцать минут от силы! А если бы я не пришел, вы так и продолжали бы его мучить? Как вы не понимаете, он же очень слаб! — возмутился врач, подходя к пациенту и щупая пульс. — Выходите-выходите, сейчас придет медсестра ставить систему. Вы как, Денис Иванович? Как самочувствие?

— Нормально… — Борисов с трудом разлепил губы.

Мирошкин вышел раздраженный, злой — и на Борисова, который решил заморочить ему голову, и на доктора, которому нет дела до того, кто и за что пырнул его пациента ножом. И когда еще раз можно будет его навестить, допросить?

Назойливая, как муха, мысль не давала Сергею покоя. Макс! Что, если все-таки именно он напал на Борисова и теперь Денис, придя в себя и вспомнив все, покрывает его — ради Вероники? Выдумал какого-то мужика-громилу, который пришел его убивать и которого никто и никогда не сможет найти, потому что его не существует в природе.

Сначала Борисов, потом Полина Блохина — что связывало эту девочку с Борисовым или с Максом? Сережка, звонок с аппарата Денисова на телефон Полины…

Выйдя из палаты несолоно хлебавши, он столкнулся с Глафирой. По ее виду нетрудно было догадаться, что мыслями она находится где-то очень далеко.

— Где Лиза? — спросил Сергей.

— Сказала, что сейчас вернется… — как-то рассеянно ответила Глаша. — Ну, как дела? Он сказал что-нибудь важное?

— А Вероника? Куда они все подевались?

В это время в конце коридора появилась Лиза. Увидев Мирошкина, она прибавила ходу и, поравнявшись с ним, широко улыбнулась:

— У меня для тебя подарок, Сережа!

— Какой еще подарок? — огрызнулся он, с трудом подавляя раздражительность. Потерять целое утро, чтобы выслушать какой-то бред, вранье Борисова, и это вместо того, чтобы узнать истинное имя преступника и закрыть наконец дело!

— Здесь Макс, и он готов дать показания! — засияла Лиза.

Подошедшая к ним Глафира, отлично понимавшая, что происходит, смотрела с любопытством то на Лизу, то на Мирошкина. Встречу Вероники с сыном она подсмотрела через прозрачную дверь, ведущую из холла на лестницу, но предпочла оставаться в стороне до поры до времени, чтобы не создавать скученность вокруг и без того напуганного мальчишки. Знала, что уже очень скоро Лиза подключит ее к работе и сама расскажет ей обо всем, в подробностях. Сейчас же на ее глазах Мирошкин из раздраженного и злого следователя превратился в ангела. Улыбка осветила его лицо, и он вздохнул с облегчением.

— Вот это точно подарок! — воскликнул он. — Сам пришел?!

— Конечно, сам!

— Ну ладно, веди меня к нему, я заберу его к себе в прокуратуру, там и поговорим.

— Как тебе будет удобно, — сказала Лиза. — Только, пожалуйста, прошу тебя, не дави на него очень уж сильно. Ему и без того досталось.

— Поговорила с ним, значит, и теперь психологически готовишь меня к тому, чтобы я отнесся к нему — заранее — как к невиновному?

— Я лучше промолчу, Сережа, так честнее будет. — По всему видно было, что Лиза не собиралась с ним ссориться. Наоборот, она радовалась тому, что у нее появилась возможность доказать ему свою правоту — что Макс действительно не виновен. — Что с Борисовым? Настаивает на том, что не знает человека, который на него напал?