Чтение онлайн

— Мне нужна мебель старых мастеров: Хепплуайта и Чиппендейла, — упрямо сказала Чесс. — Они делали ее в Лондоне, и здесь наверняка что-то еще осталось, надо только поискать.

Мисс Фернклиф постаралась не показать своего неодобрения, но недовольно поджатые губы выдали ее. Она считала себя современной женщиной и твердо придерживалась современных взглядов.

Чесс стало ее жалко.

— Завтра мне хотелось бы пойти в картинную галерею, — сказала она.

Это решение оказалось как нельзя более удачным. Следующий день, четверг, выдался дождливым, и низко нависшее небо как бы придавило дым из тысяч труб, выпускавших его даже летом. Он стелился понизу, пронизывая сырой, тяжелый воздух своим едким запахом; в такой день не тянуло на улицу.

У входа в громадное здание Национальной галереи Чесс купила путеводитель и глубоко вздохнула. По сравнению с этим грандиозным дворцом даже Британский музей казался маленьким.

Она вошла и остановилась как вкопанная. Никогда — она никогда и вообразить не могла, что на свете существуют такие огромные, такие великолепные, такие красивые залы. Мраморные стены, мраморные колонны — зеленые, розовые, желтые Лестницы, широкие, как дом, и высокие, как самое высокое дерево. Чесс стояла, преисполненная благоговения.

— Это Гейнсборо, — заученно прощебетала мисс Фернклиф. — Это Рейберн… Лоренс… Рейнолдс [36] …

До сих пор Чесс не доводилось видеть великих картин. В Хэрфилдсе было множество фамильных портретов, пейзажей, гравюр, изображающих римские развалины и мифологические сцены. Все они были приятны для глаз, но среди них не было ни одного шедевра. Опустив руку с вмиг позабытым путеводителем, Чесс переходила из одного зала в другой. Она не слушала объяснений мисс Фернклиф, а только смотрела, смотрела и не могла насмотреться.

Шедевры великих итальянских мастеров потрясли ее. Она смотрела на нежных мадонн, и у нее щемило сердце, а выразительные завораживающие лица на картинах возбуждали ее любопытство.

— А это коллекция фламандской живописи, — сказала мисс Фернклиф. — Эксперты считают, что это самая ценная часть экспозиции.

Чесс в изумлении вгляделась в висящую перед ней картину, потом, будто притянутая магнитом, приблизилась к ней. На картине были изображены мужчина и женщина. В комнате, где они находились, было так много света, что Чесс невольно подняла взгляд, чтобы увидеть, откуда он льется. Но свет был только на картине. В самой галерее было сумрачно, по оконным стеклам сбегали струйки дождя.

Мисс Фернклиф что-то громко сказала, будто позвала кого-то. Чесс повернула голову, чтобы узнать, чего она хочет. Но румяная улыбчивая толстушка звала не ее.

— Лорд Рэндал, — воскликнула она опять. — Доброе утро.

Мужчина, стоявший недалеко от Чесс и разглядывавший одну из картин, снял с головы цилиндр и повернулся, чтобы ответить на приветствие мисс Фернклиф.

Чесс тряхнула головой. Ох, нет, не может быть! Какой ужас… Это был тот самый мужчина, с которым она заговорила в вестибюле гостиницы «Савой».

— Я так рада видеть вас, лорд Рэндал, — прощебетала мисс Фернклиф. — Как себя чувствует леди Хермиона? Помните, я была у нее сиделкой, когда она поправлялась после гриппа?

Лорд Рэндал улыбнулся, и его холодное лицо сделалось чуть приветливее. Но Чесс это не ободрило. На другом конце зала виднелся выход. Она начала тихонько пододвигаться к нему.

— Вы мисс… Фернклиф, не так ли? Вы просто пышете здоровьем, мисс Фернклиф. Счастлив сообщить вам, что моя невестка тоже здорова. Это результат вашего прекрасного ухода. Я расскажу ей о нашей встрече. Уверен, она хотела бы, чтобы я еще раз поблагодарил вас от ее имени.

— Она была очень приятной пациенткой, — сказала мисс Фернклиф. — Лорд Рэндал, я заговорила с вами, поскольку полагаю, что дама, которую я сейчас сопровождаю, приходится вам сродни. Миссис Ричардсон рассказала мне, что ее девичья фамилия была Стэндиш и усадьба ее семьи носила название Хэрфилдс.

— В самом деле? — лорд Рэндал посмотрел на Чесс. Она стояла к нему спиной.

— Мисс Фернклиф? — обратился он за помощью к пожилой даме.

Спасения не было. Чесс приготовилась к тому, что сейчас мисс Фернклиф тронет ее за рукав или позовет, и ей придется обернуться. «Если Господь смилуется надо мной, — подумала она, — то пол разверзнется, и я провалюсь сквозь него».

Луиза Фернклиф похлопала ее по локтю:

— Позвольте мне представить вам лорда Рэндала Стэндиша.

Чесс обернулась, ожидая увидеть на его лице насмешку. Но оно было совершенно спокойно и выражало смесь вежливого любопытства и столь же вежливого безразличия, естественную при первом знакомстве. Может быть, он и впрямь не запомнил ее.

Когда мисс Фернклиф представила ее, он поклонился и произнес: «Миссис Ричардсон». Он действительно очень походил на ее отца. Глаза у него были орехового цвета; в тусклом освещении они казались почти бронзовыми. И его темные волосы так же закручивались колечками в сырую погоду — Чесс помнила, как мать подтрунивала над отцом по этому поводу. А вот похожи ли губы, трудно сказать: усы лорда Рэндала закрывали половину его верхней губы. Возможно, его подбородок был таким же квадратным, как у ее отца, но его очертания были скрыты аккуратно подстриженной бородкой.

Чесс вдруг осознала, что пялит на него глаза и, смутившись, быстро отвела взгляд.

«Бог ты мой, она опять краснеет, — подумал Стэндиш. — Должно быть, у нее какое-то нарушение кровообращения». Однако приличия обязывают его оказать этой даме определенные знаки внимания.

— Я сочту за честь, если вы позволите мне нанести визит вам и мистеру Ричардсону, — сказал он. — Где вы остановились?

Возможно ли? Неужели он в самом деле ее не помнит?

— Мы будем очень рады видеть вас, — ответила она. — Мы остановились в гостинице «Савой».

Стэндиш взял ее руку и склонился над ней.

— До скорого свидания, миссис Ричардсон.

Кивнув на прощание мисс Фернклиф, он удалился.

— Какой он элегантный, — заметила бывшая сестра милосердия. — Не то что его брат. Но тот унаследует титул, а значит, может прекрасно обойтись и без элегантного вида.

Отвечая на расспросы Чесс, она пустилась рассказывать о семействе Стэндишей: о брате Рэндала Дэвиде, его жене Хермионе, их детях… Система титулов и званий высшей английской знати показалась Чесс настолько запутанной, что она засомневалась, удастся ли ей когда-нибудь во всем этом разобраться. Лорд Рэндал был вторым сыном Эдгара Стэндиша, маркиза Хэрфилда, к которому обращались «лорд Хэрфилд» или — если вы были его другом — Хэрфилд. Старший брат лорда Рэндала, Дэвид Стэндиш, носил титул виконта Уилбрука. К нему следовало обращаться «лорд Уилбрук» или — если вы были его другом — просто Уилбрук. Так будет до тех пор, пока он не унаследует титул своего отца. Тогда он станет Хэрфилдом, а его старший сын — Уилбруком. Младший сын маркиза, лорд Рэндал Стэндиш, носит «титул учтивости», то есть именуется лордом по обычаю и не является членом палаты лордов. Те, кто занимает более низкое положение в обществе, и те, кто с ним незнаком, обращаясь к нему, называют его «лорд Рэндал», а те, кто ему ровня и друзья, — Стэндиш.

— А кто-нибудь зовет его просто Рэндалом? — спросила Чесс, отчаявшись что-либо понять. Похоже, среди этих людей давать ребенку имя при крещении — пустая трата времени.

Мисс Фернклиф улыбнулась с видом человека, посвященного в самые сокровенные семейные тайны.

— Так его называют члены семьи и еще его любовницы. Он никогда не был женат.

Ее голос понизился до шепота.

— Говорят, что самые близкие друзья называют его Мефистофелем из-за его сходства с дьяволом. Надеюсь, что это сходство ограничивается его темной шевелюрой и остроконечной бородкой.