Избавление от Жития: Русские корни (1880-2004), Николаева Мария Владимировна

Избавление от Жития: Русские корни (1880-2004)

Николаева Мария Владимировна

Шрифт:

Бабушка Евдокия Захаровна Царёва

Бабушка Евдокия в 1937 году приехала в Ленинград и поступила в школу торгового ученичества, по окончании работала бухгалтером. Во время Великой Отечественной войны оказалась в блокадном Ленинграде. С 12 июня 1942 служила в войсках противовоздушной обороны (МПВО) как бухгалтер, а с 5 июля 1943 была призвана на действительную воинскую службу в Аварийно-восстановительном батальоне уже как красноармеец-казначей. 15 января 1944 ей было присвоено воинское звание сержант. На самом деле, приходилось выполнять самые разные обязанности, вплоть до собирания по улицам тел умерших для захоронения. В начале 1945 бабушка Евдокия вступила в партию (КПСС), демобилизована была только в октябре 1945. Ее служба во время войны отмечена медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов», орденом «Отечественной Войны» 2 степени и целым рядом юбилейных медалей в послевоенные годы.

В 1939 она познакомилась с дедом Алексеем (об их браке рассказано выше). Встретились они в Ленинграде, хотя их родные деревни на Псковщине находятся совсем рядом. Осенью 1947 у нее родилась дочь Любовь (моя мать), а в начале 1949 – сын Сергей. В 1952 дед Алексей устроил ее на работу судебным исполнителем в народный суд Московского района, где она проработала более 20 лет. Уволилась бабушка с должности старшего судебного исполнителя не доработав двух лет до пенсии. Срочно требовалось заняться укреплением здоровья внучки Марии (моего то есть:-), а дочери (моей матери) нужно было закончить институт. Тогда начался «деревенский» этап жизни бабушки Евдокии и деда Алексея – и моего детства на Псковщине. Тогда у нее был прекрасный голос – на праздники все приглашали ее петь русские народные песни. В глубокой старости находилась в Петербурге, нуждаясь в уходе моих родителей.

Умерла бабушка Евдокия весной 2012 года и похоронена рядом с дедом Алексеем на Березянском кладбище на Псковщине. Проводить бабушку в последний путь собралось более 20 человек (из Петербурга, Москвы и окрестных деревень Лукьяново, Горки, Сипкино, Долосцев, Подцубья). В церкви было заказано заочное отпевание, на кладбище тоже провели соответствующий обряд.

Брат-близнец бабушки Евдокии

Федор и бабушка Евдокия – двойняшки, оба родились 27 февраля 1921 г. Он прошел всю войну и закончил ее капитаном гаубичной артиллерии в Будапеште, а после войны оставался кадровым военным. В 1953 г. окончил Академию Генерального штаба и был направлен на Кавказ в качестве Начальника штаба Закавказского Военного округа. Служил в Грузии – в частности Батуми и Ахалкалаки. Федор Захарович Брыль дослужился до звания подполковника и умер в 1955 году в возрасте 34 лет. Причиной его смерти явилось отравление – предположительно, намеренное (сразу после смерти Сталина и переделов во власти). Его имя я слышала с детства в деревне на Псковщине, где была его фотография в военной форме, но на вопросы бабушка отвечала со вздохом довольно скупо – "отравили".

Как и темная история гибели Фёдора Брыль, сведения о его судьбе тоже весьма отрывочны. Кое-что можно понять из его письма матери (про текущую службу, зиму на Кавказе и пр.), а также письма его друзей после похорон, где высказывается возмущение отказом в начислении матери пенсии после гибели сына (ранее он посылал ей со службы деньги) и осуждение всем офицерским составом чьей-то подлости в этом деле. Мать Фёдора подавала жалобу в Ленинградский военный округ на отказ в пенсии, но даже ее просьба была повторно отклонена без объяснения причин. В длинном письме самой прабабушки Ариши незадолго до смерти дочери в город она сетует на тяготы зимы.

Сын бабушки Евдокии

Сергей Алексевич Царёв – мой дядя (родной брат матери), кандидат биологических наук, и под его влиянием я поступила в юности сначала на биофак. Ныне работает доцентом в РГАЗУ (Москва) и пишет о себе так: «Кроме изучения поведения кабанов в последние 15 лет мне с Василием Гаврильевичем Тихоновым удалось реализовать программу по расселению овцебыков в Якутии и других частях Российской Арктики. Итоги этой работы будут подведены в книге, которую сейчас заканчиваю. Последние 7 лет преподаю на факультете охотоведения в Балашихе и получаю огромное удовлетворение от того, что есть кому передать свой практический опыт».

Архивные родовые фотографии

Последующие фотографии были отобраны моим отцом из обоих семейных архивов – по отцовской и материнской линиям предков. Поскольку присланных материалов оказалось чрезмерно много, пришлось произвести повторную более тщательную отборку по критериям исторической значимости и эстетических качеств. Так, остались невключенными в книгу множество документов, таких как трудовые книжки, наградные листы, дипломы и грамоты, где вообще нет фотографий, отчего они теряют всякую наглядность. Фотографии начала XX века вошли почти все сохранившиеся, кроме совсем бледных, на которых уже трудно что-то разобрать. Поскольку почти все фотографии исходно были черно-белыми, пришлось перевести в такой же формат и последние цветные, чтобы они не выбивались из «документального видеоряда».

Порядок фотографий примерно соответствует изложению родословной в первой части, но отчасти нарушается, поскольку на многих из них изображены сразу несколько членов семьи, рассказ о которых ведется по отдельности поочередно. Кроме того, иногда смещается временной порядок – просто в силу разной ориентации кадра (горизонтальная и вертикальная), отчего не всегда удается расположить их на листе последовательно. Однако при необходимости всегда можно разобраться по подписям, где точно указано, кто именно изображен на каждой фотографии. Добавлены также переснятые заметки из газет, хотя и не все: пара статей с портретами деда Александра (хотя в архивах их много) и статья про деда Алексея (опущены статьи о музее-подлодке). Нет никаких фотографий дяди Сергея и брата Сергея, хотя они порой упоминаются в тексте, но полной картины их судьбы пока нет.

Акцент сделан на наиболее ранние фотографии, поскольку их меньше всего, тогда как из поздних произведена тщательная отборка, ведь их огромно количество. Более того, историческую ценность они будут иметь еще спустя полвека, а пока это личное. Точно также дается всего несколько моих детских фотографий, поскольку в молодости я старалась все уничтожить и ничего не фотографировала до 33 лет (2004 год), где и завершается этот том.