Чтение онлайн

Он медленно поднялся с кресла, окинул Айрис усталым взглядом. А она, вдруг спохватившись, вскочила и подалась следом.

— Подождите! Но если… если я уеду… Ему ведь будет плохо, верно?

— Он это переживет, — сказал Лайон. — Если вы уберетесь до того, как с ним переспите. Молчите, я знаю, что у вас еще ничего не было. Не чувствую на вас его запаха, как когда аватар добирается до своей самки. Надеюсь, я все разъяснил, Айрис? Деньги. Много денег в обмен на то, что вы исчезнете.

— Да как я могу развернуться и уехать? — прошептала она. — Оллин… видели бы вы, что с ним творилось, когда я хотела убежать… Там, на Эрфесте.

Лайон смотрел на нее задумчиво, склонив к плечу голову.

— Так я и не предлагаю вам убегать открыто или тайно, госпожа Ленне. Ну, подумайте. Ведите себя так, чтобы Оллин сам почувствовал к вам отвращение. Изводите его истериками. Побольше слез. Рано или поздно ему это надоест, а я, в свою очередь, постараюсь его убедить, что вам здесь не место. У меня в запасе много козырей. Ну так что, мы договорились?

Айрис покачала головой. Прищурившись, посмотрела на Лайона — он выглядел таким спокойным, таким доброжелательным. И, быть может, он прикажет ее убить сразу же, как Оллин позволит уехать. Болтающаяся где-то пара императора, которая к тому же слишком много знает, совершенно не нужна.

Что делать-то?

— Я не знаю, — тихо сказала она, — мне нужно подумать.

Ничего другого на ум не приходило. Ей в самом деле надо подумать.

Потом Лайон ушел, и Айрис осталась одна. Ей принесли завтрак — кофе, тосты, несколько сортов варенья в розетках из цветного стекла, похожих на леденцы. Пока она ела, все пыталась сообразить, что делать дальше.

Продолжать быть послушной куклой в чужих руках?

Послушаться Лайона Делайна? Вести себя как распоследняя дура и стерва, чтоб Оллину все это быстро наскучило и он сам от нее отказался?

Она не знала, что делать. Вопросов было больше, чем ответов.

Айрис ела и почти не чувствовала вкуса варенья из этих замечательных, очень изящных вазочек. На Эрфесте таких не делали, не научились.

Позавтракав, она оделась в костюм из мягкого натурального трикотажа, свободные брюки и тунику. Из обуви у нее были только туфли без каблука, очень удобные, мягкие, как тапочки. Она обулась и пошла бродить по дворцу.

Ей нужно было думать, как следует думать.

Безусловно, Лайон был прав во многом. Она здесь лишняя, помеха, слабость императора. Даже если не брать в расчет ее, Айрис, чувства и желания. Император должен быть сильным, а наличие пары делает его уязвимым.

С другой стороны, что-то буквально нашептывало Айрис: возьмешь деньги Лайона, уедешь — и случится с тобой что-нибудь нехорошее. Ему не нужны лишние свидетели того, кто именно занял место Артемиса. Это ведь действительно важно. Важно для Делайна. Болтающийся по космосу случайный свидетель подмены точно не должен всплыть где-либо еще.

Наверное, можно будет потянуть время, кормить Лайона сказками о том, что она старается быть дурой, но Оллин ей все прощает. А самой придумать что-нибудь. Или все само как-нибудь сложится. Ну вдруг да сложится.

А она сама?

Айрис вышла на террасу, туда, откуда вечером они с Оллином спускались в сад. Сейчас было утро, небо — затянуто нежно-розовой дымкой, сквозь которую пробиваются редкие золотистые лучи местного солнца. На листьях деревьев и кустарников поблескивала роса. Было тихо, пахло свежестью, дождем, лесом. И все это будило воспоминания о нем.

Айрис неторопливо спустилась по ступеням и углубилась под кроны деревьев. Думай, Айрис. Это не так-то просто — думать, особенно если учитывать, что за всю жизнь на Эрфесте думать особо и не приходилось. Все всегда решали за нее: что делать, за кого идти замуж, как жить с этим самым мужем. А потом Поддержка решила за нее, кем ей быть. И Оллин Делайн утащил за собой, просто потому что не смог отпустить. И закрыл собой от разрывающегося плазменного снаряда. И Виран Тал тоже — решил, что она сыграет свою роль в его собственной пьесе. Вот ведь вопрос: каков интерес доктора во всем этом? А теперь еще и дядя Оллина решает, что ей делать дальше.

Она покачала головой. И как ее угораздило ввязаться во все это? Ничего удивительного, учитывая ее везучесть.

Айрис добрела до маленького прудика, где в толще прозрачной воды медленно плавали крупные оранжевые рыбы с длинными мягкими плавниками. Прямо у кромки воды была сооружена небольшая скамейка из настоящего камня, застеленная сплетенным из тростника ковриком. Все натуральное и поэтому дико дорогое. Айрис уселась на лавочку. Рыбы медленно плавали в воде, похожей на темное стекло. С одной стороны прудик начал зарастать водяными лилиями, ярко-розовыми, с медово-желтыми сердцевинами.

Одно было ясно: она по-прежнему игрушка в чужих руках, и, если взять деньги Делайна-старшего и уехать, после этого она уже долго не проживет. А жить хотелось. Ради Микаэла. И, возможно, ради того, чтобы когда-нибудь стать чем-то большим, чем дорогая кукла.

Мысли вернулись к Оллину.

Нет, все понятно, что по отношению к ней как-то это было нечестно. Он увидел в ней пару — и забрал, присвоил, не спросив, хочет ли она этого. Но, с другой стороны, вытащил из озера, закрывал собой, увозил из того темного города на Джейфалисе. Не бил, наконец. И так нежно целовал. Но надо было признать, что все это вряд ли имело отношение к любви, или что там у нормальных людей бывает. Оллин увидел в ней пару — и все. Эта самка — моя, и пусть весь мир подождет. Не удосужился спросить ее. Да еще Виран Тал какую-то гадость подсадил в голову…

Айрис прислушивалась к себе. Вот сейчас, когда Оллина нет рядом, можно спокойно размышлять. Надо бы как-то уже определиться, что она чувствует к Оллину без всяких вот этих связей и поправок, внесенных напрямую в нейроматрицу. Если бы они просто встретились когда-нибудь в городе, если бы он пришел к ее отцу и попросил Айрис Ленне в жены — что бы она чувствовала тогда?

И сама себе ответила: обрадовалась бы. Потому что, даже если убрать такие обстоятельства, как пресловутое «чувство пары», в котором, по словам Лайона, она будет постепенно вязнуть, и вмешательство Тала, рядом с Оллином было спокойно. Он столько раз закрывал ее собой… Да что уж там, жизнь спасал неоднократно. Правда, вытащил исключительно потому, что, опять-таки, пару почуял… Но вытащил же.

А еще Оллин явно не был способен на подлость по отношению к ней. И, может быть, если не торопить события, то она бы… Оллин Делайн — тот мужчина, в которого можно влюбиться. По-настоящему, честно и на всю жизнь. И ведь он ей нравится, точно нравится, даже без всех этих поправок доктора.

Оллин Делайн, модификант и будущий император, был с ней по-настоящему честен. И ей не хотелось ему врать. Не хотелось разыгрывать стерву, мотать нервы, закатывать истерики. Он ведь слишком чистый, даже отягощенный воспоминаниями братца, который, судя по всему, был той еще сволочью. Оллин не заслужил такой лжи.

Айрис устало потерла лоб. Да, с непривычки думать было тяжело. Но, похоже, решение она уже приняла: пока что только Оллину можно было довериться. Возможно, вместе они что-нибудь придумают. А дядюшка… шут с ним.

И еще. Айрис упрямо стиснула челюсти — надо задавить в себе результат вмешательства доктора, то чувственное наваждение, что частенько накатывает в обществе Оллина. Она больше не будет куклой, ни с кем и никогда.

На плечо легла теплая ладонь.

— А, вот ты где, — весело сказал Оллин Делайн. — Спряталась? От меня без толку прятаться в парке, я тебя за милю чувствую.