Чтение онлайн

— Прости, — сказал просто, — мне надо было… Аватар тебя хочет. Не сердись.

Айрис досадливо поморщилась и ничего не сказала, лишь мотнула головой. А про себя подумала: «Ишь ты, аватар хочет». А ей от каждого такого объятия начинает хотеться, чтобы Оллин не останавливался, чтобы продолжил свою волнующую игру, чтобы его пальцы, спускаясь от шеи, прошлись легонько по кромке белья. Однако она чувствовала, что все происходит неправильно, из нее старательно снова делают куклу… И было обидно.

— Я не сержусь, — все же сказала она. — Дай мне еще немного времени.

— Хорошо. — Он пожал плечами, снова потянул носом воздух и улыбнулся своим мыслям.

Они просто гуляли, держась за руки. Солнце садилось, и Айрис было видно, как огромный полыхающий шар медленно закатывается за бордовое кружево далеких гор, делая их черными, заставляя отбрасывать совершенно невероятные тени. Это было так красиво, так непривычно. А может быть, и не сопротивляться? Глупо же. Ей предлагает свое расположение император целой планеты. Она будет жить в прекрасном дворце вместе со своим мальчиком. Она сможет каждый вечер любоваться фантастическими закатами, а если захочет, то сядет в аэромобиль и попросит кого-нибудь из прислуги отвезти к океану. Наверняка там закаты еще лучше…

И вздохнула.

Хотелось настоящего. А не вот этого, когда кукловоды, сменяя друг друга, дергают за веревочки.

— Расскажи, что было в поездке? — спросила Айрис, чтобы отвлечься от собственных невеселых мыслей.

Оллин крепче сжал ее пальцы. Ему просто необходимо было ее касаться. А еще принюхиваться.

— Да особо нечего рассказывать. Мы проинспектировали основные локации гостиничного сектора. Встречались с наместниками других городов. Пытались утрясти ситуацию с модификантами. После того, как подписали закон, резервации открыли и они просто все разбежались кто куда. Вряд ли возможно всех их расселить по городам. Да и куда? Все их имущество было роздано, попробуй теперь верни… Нет, частично мы возвращаем, этим занимаются мои представители. Но, как ты понимаешь, мало кому нравится отдавать полученное. Демонстрации, протесты… все это еще не разогнали. Применять только грубую силу тоже нежелательно, так говорит дядя. Надо подготовить пакет экономических поощрений и наказаний.

— А Лилиан? С вами ездила? — Айрис и сама не знала, зачем спрашивает.

— С нами, — Оллин вздохнул, — ее Лайон с собой брал. Она на всех встречах присутствовала.

Известие о том, что Лилиан тоже ездила, внезапно огорчило.

— Твой дядя прав, — пробормотала Айрис. — Ты — будущий император. А мне здесь не место.

— Я сам решу, кому здесь место, а кому нет. — Голос Оллина сделался холодным и злым.

«И снова все решил за меня».

Они проходили мимо беседки, увитой белыми розами, которая оказалась пустой.

— Давай здесь посидим. — Оллин потянул ее в полумрак. — Я тебе подарок привез, между прочим. Все думал, когда же лучше отдать.

И Айрис сама не заметила, как они оказались внутри и она у него на коленях. А он снова уткнулся носом в ямку у основания шеи. Потом выпрямился, загадочно улыбнулся и полез в карман брюк. Айрис молча ждала, хотя что уж там, было любопытно. Ее муж никогда не дарил ей подарков. Единственное, чем одаривал щедро, так это побоями.

Айрис поймала себя на том, что о муже — теперь уже бывшем — думает удивительно спокойно. Ненависть, страх, боль поблекли, перегорели, сделались пресными. Она покосилась на Оллина — а что, если это его заслуга? Дал ей выплакаться, выплеснуть все это прочь, словно помои?

— Вот, — сказал он тихо, открывая перед ней маленькую коробочку, — выяснилось, что на Рамелии делают потрясающие украшения, я не знал. Мне предложили выбрать подарок, и я выбрал.

В полумраке беседки загадочно переливались перламутровые крылья бабочки. Заискрились бриллиантовые вставки. Все в белом золоте. Айрис просто задохнулась.

— Я… зачем? Это же целое состояние. Не надо было…

Она почувствовала, как Оллин пожал плечами.

— Я же почти император. Многое могу себе позволить. Наверное, все могу, кроме… — и резко умолк. Выдохнул рвано: — Ты позволишь?

— Боги… Оллин… — Ей почему-то снова захотелось плакать.

Она совершенно не привыкла к такому. Это почти больно. Ее ломал Ревелыпон, а теперь вот Оллин тоже… все равно ломает, но как-то особенно горько, особенно изощренно. Заставляет ее поверить, что хорошо тоже может быть. И вроде бы радоваться надо, но нет, душа болит. У нее никогда ничего подобного не было. Не было мужчины, который бы дарил ей подарки.

Оллин аккуратно вынул из коробки бабочку. Оказалось, что к краям ее крылышек прикреплена витая цепочка. Потом он нырнул руками под волосы и аккуратно застегнул замочек. А пальцы задержались на шее, медленно, завораживающе-медленно скользнули выше, погладили ямку под затылком. Айрис всхлипнула. Его мягкие вкрадчивые поглаживания — этого так мало… Но она же не хочет продолжения, в самом деле?

— Оллин, что ты делаешь?! — Воздух раскалился и сделался вязким.

— Ничего. — Кажется, он улыбался. — Тебе не нравится?

— Нравится… Это так непривычно… Когда раньше ничего такого…

— Привыкай.

А сам не убирает рук, продолжает медленный, ласковый танец пальцев, зарывается в волосы, снова гладит, выписывая на коже вензеля.

— Мне хорошо с тобой, — выдохнул он. — Ты будешь моей?

Слишком рано… Она еще не могла ответить.

Он не стал дожидаться, пока она что-то скажет. Просто повернул ее лицом к себе и поцеловал. А обманчиво-мягкие пальцы вмиг обрели твердость железа. Впрочем, Айрис и не вырывалась. Она приоткрыла губы, впустила его. От Оллина одуряюще пахло лесом и весенним дождем, и колкая щетина так приятно царапала щеки. Айрис вцепилась в его плечи, словно боялась быть унесенной пламенным вихрем. А он все ласкал ее рот, глубоко, немножко грубо, но так приятно, что Айрис начала теряться в ощущениях. Тогда, в парке, было так же хорошо. Настолько хорошо, что она не может в это поверить. И теперь вот почему-то хочется, чтобы он прикасался к ней везде. Почувствовать его обнаженной кожей, ощутить себя его женщиной.

— О, прошу прощения. — Кто-то заглянул в беседку и пошел дальше.

Оллин отстранился, а потом резко притиснул ее голову к своему плечу и так замер. Айрис слушала бешеный стук его сердца, и ей было спокойно как никогда. Наверное, впервые в жизни ей было настолько хорошо в уютном полумраке.

— Идем домой, — тихо сказал Оллин, — а то меня хватятся.

— Спасибо, — прошептала Айрис, — ты невозможный.

Он ничего не ответил. Аккуратно ссадил с колен, поднялся сам. Потом они вышли и неторопливо пошли обратно. Но Айрис почему-то не покидало ощущение, что кто-то смотрит ей вслед. Тяжелый, неприятный и не предвещающий ничего хорошего взгляд так и буравил спину меж лопаток.

Ей в самом деле нужно было время, чтобы разобраться в себе. Оллину тоже было нужно время — чтобы собрать верных людей и отправиться на Эрфест за Микой.

Она запутывалась все больше и больше. Вот это все, что она чувствует, — это ведь результат вмешательства Тала? Это ведь он подсадил ей в голову какие-то ложные настройки, чтоб она была поласковей с Оллином и ему не отказывала? А может, не все так однозначно?

Нет, Оллин не слишком навязывался. И он бывал очень занят — так занят, что совсем не показывался, но каждый день Айрис находила у себя на трюмо какой-нибудь подарок. То редкий цветок, свежий, с капельками росы на лепестках. То коробочку с конфетами, каких она никогда в жизни не то что не пробовала, а даже не видела. Однажды ей принесли букет из ярких, словно огоньки, оранжевых роз, а в букете Айрис нашла браслет, тонкий, гибкий, с удобной застежкой — и весь усыпанный бриллиантами. И в тот миг она очень пожалела о том, что Оллина не было рядом, потому что если бы был, то спросила бы: зачем? Зачем ты приучаешь меня к хорошему? Ведь такое не бывает навсегда. Идиллия закончится, и тогда будет еще стократ больнее, чем когда тебе руку пробивают гвоздем.

Но Оллина не было.

И Лайона тоже не было.

Айрис застегнула на запястье браслет и долго любовалась радужной игрой света в тысячах граней.

«Надо найти Вирана Тала и потребовать, чтобы убрал из моей головы то, что туда вложил лишнего», — подумалось ей.

Наверное, это была хорошая идея. Жаль только, что она понятия не имела, где искать доктора, а спросить было не у кого.

…Оллин пришел тем же вечером. И когда Айрис открыла ему, его взгляд жадно скользнул по ней, задержался на браслете. Стало неловко. Надо было как-то благодарить, но простого «спасибо» казалось недостаточно. За такие дорогие вещи совсем не такой должна быть благодарность от женщины.