Чтение онлайн

— Риск просчитан.

Он ждет разъяснений.

— Я рассудил, что его величество поймет, что я пришел не ради капитана, а ради вашей сестры. Он ее любит, и это, похоже, делает ее счастливой.

Наполеон кивает, и на мгновение я начинаю думать, что выпросил для де Канувиля прощение. Затем он отвечает:

— Люди вроде тебя для меня всегда загадка.

По моей спине бежит холодок. Он сцепляет руки за спиной и пристально на меня смотрит. Так, наверное, чувствуют себя его солдаты.

— Я делаю то, что полагаю правильным, ваше величество.

— Даже когда это не в твоих интересах? — Он задумчиво качает головой. — А ты знаешь, о чем сегодня утром меня просила сестра? Она хотела, чтобы я вместо него выслал капитана де Септея. — Он дает мне время осмыслить услышанное и потом продолжает: — Она предложила мне жизнь капитана де Септея взамен на де Канувиля, потому что однажды де Септей отказался провести с ней ночь.

Я недоумеваю. Я знаком с де Септеем. Встречал его на приемах у Полины. Он влюблен в свою невесту и ни за что не обманет ее доверие.

— Быть может, ей невдомек…

— Да знала она все прекрасно! — зло перебивает он. — Поль, зачем ты ее защищаешь, если знаешь, что она за человек? Я сейчас скажу тебе, как обстоит дело. — Он подходит ко мне и усаживается в соседнее кресло. Если бы нас сейчас кто-то видел, то принял бы за старых товарищей, а не за императора и слугу. — Она для тебя стала привычкой.

Я не понимаю.

— Привычкой? — переспрашиваю я.

— Это как нюхать табак, — говорит император. — Поначалу получаешь удовольствие. Потом, с течением времени, остается одна привычка. Ты сам не знаешь, почему это делаешь. Просто потому, что делал это всегда. И без этого жизнь была бы чуточку неполной.

Я жду, чтобы он закончил. Неполной? В каком отношении? Но он ждет реакции от меня. Полина для меня — привычка, приобретенная на Гаити? Люблю ли я ее такой, какая она есть, или какой была?

Наши взгляды скрещиваются. Откуда столько проницательности в этом человеке, променявшем любящую жену на девятнадцатилетнюю девочку? Он разводит руками.

— Подумай над этим. В твои годы мужчины уже имеют семью. Детей. — Он поднимается. Разговор окончен.

— Так что де Канувиль?

— Поедет вместе с де Септеем в Испанию, — быстро отвечает он. — Мне нужны два человека, способных доставить мои приказы командующему Массен'a. Оба отбывают сегодня вечером.

Я иду к Полине, и оттого, что взор ее полон надежды, прихожу в бешенство.

— Что… Что он сказал? — Она вскакивает с дивана, синий шелковый халат колышется сзади. Два часа дня, а она еще не одета.

— Сказал, что де Канувиль отбывает сегодня вечером. — Она ахает. — Вместе с де Септеем, как вы и просили.

Я поворачиваюсь, чтобы идти к себе, но она спешит за мной.

— Ты должен понять…

— Что я должен понять, ваше высочество? Что вы обрекли невинного человека на смерть? Дорога на Саламанку — это зона военных действий. Если они вернутся живыми, можете считать это чудом.

По ее лицу ручьем бегут слезы, но это меня больше не трогает.

— Ну, пожалуйста! — Она протягивает ко мне руки, но я отстраняюсь.

— Что бы ни произошло с этими двумя, это на вашей совести.

К себе я не возвращаюсь. Вместо этого иду к конюшням, где отыскиваю двух солдат, которые первые стали мне друзьями семь лет назад.

Дасьен с Франсуа расседлывают лошадей. Кони чуют меня первыми и начинают фыркать. Потом мое появление замечает Дасьен.

— Поль! — восклицает он.

Франсуа хлопает себя по бедрам, выбивая маленькое облачко пыли.

— Прокатиться решил?

— Не сегодня.

Дасьен понимающе кивает.

— Во дворце неприятности?

— У меня что, все на лице написано?

— Да просто ты сюда нечасто заходишь…

Я сажусь на тюк сена и смотрю, как мои друзья снимают с лошадей сбрую. Запахи пыли и летней травы напоминают мне молодые годы. Ни дня не проходило без того, чтобы мы с отцом не выезжали на плантацию.

— Так что случилось-то? — интересуется Дасьен. — Или не можешь сказать?

— Император отсылает де Канувиля в Испанию.

— Это любовника княгини, что ли?

— Да.

Дасьен со смехом кивает.

— И что ты так расстроился? Он уедет, а ты-то здесь. Разве ты не на это надеялся? — Так. Весь дворец в курсе.

— А есть здесь хоть один человек, который не считает, что я жду, когда княгиня станет свободна?

Дасьен с Франсуа переглядываются. Затем Дасьен садится рядом со мной и кладет мне руку на плечо.

— Поль, мы уже сто лет это знаем. Ты только о ней и говоришь. Само собой, дело безнадежное. Ты и сам это понимаешь. Во-первых, она замужем за своим князем, а во-вторых, уж больно она охоча до мужчин. Но… «сердце имеет доводы, которых не знает разум». — Вот уж чего мне сейчас меньше всего хочется, так это выслушивать изречения Блеза Паскаля [9] . Франсуа читает это по моему лицу и тотчас добавляет: — Так, по крайней мере, говорят.

— Когда мы с ней познакомились, она была невинной.

— На самом деле, — уточняет Франсуа, — или в твоем воображении? Потому что в Париже у нее была соответствующая репутация задолго до того, как она уехала в Сан-Доминго.

— Но тогда она была другой! — пытаюсь возразить я. — Нежной…

Франсуа качает головой.

— Поль, эта женщина переспала с половиной Парижа и наверняка больна триппером. На что ты рассчитываешь, оставаясь при ней? Ты как ее муж, только без каких-либо привилегий, которые дает это звание.

— И без денег. — Дасьен смеется, но Франсуа бросает на него испепеляющий взгляд. Я поднимаюсь.

— Вы говорите о княгине Боргезе!

— С такой красотой, как у нее, любая женщина способна заставить мужчину забыть обо всем на свете, — говорит Франсуа. — Но Карл Восьмой умер от сифилиса. Высокий титул не гарантирует бессмертия. Как часто ей нездоровится? Раз в неделю? Два? — Трудно сказать. Полина великая актриса. Никогда не знаешь, действительно ли ей плохо или она просто жаждет внимания к своей персоне. — И всякий раз это живот, да? — спрашивает Франсуа. — У нее триппер, и всякий, кто с ней спит, рискует заразиться.

До меня начинает доходить смысл сказанного, и конюшни с лошадьми плывут перед глазами. Сколько раз я видел больных триппером женщин еще на Гаити? Бесплодие… Боли в нижнем отделе…

— Так за что де Канувиля отправляют в Испанию? — интересуется Дасьен.

Я рассказываю о царских мехах, как Полина отдала их де Канувилю, а тот нашил себе на мундир. Потом говорю о том, от чего у меня действительно скверно на душе: как Полина просила отослать взамен де Септея, в результате чего император теперь усылает обоих.