Чтение онлайн

Поднявшись первыми по ступеням из черного гранита, секьюрити Ватикана наполовину открыли тяжелую потемневшую от времени бронзовую дверь. Держа пистолеты наизготове, они осторожно заглянули внутрь.

— Здесь все чисто, кроме пожилого священника внутри никого нет, — шепотом доложил один из них обстановку Палардо, который, не желая изображать из себя придурка-спецагента из голливудского сериала, просто стоял у них за спиной, сложив руки за спину.

Войдя в на удивление просторный изнутри храм с высоким сводчатым потолком и потрескавшимися местами стенами, Антонио внимательно осмотрелся по сторонам. Удивившись множеству горящих у алтаря свечей, которые продолжал зажигать священник, он подал знак остальным, приглашая их войти внутрь.

Как только кардинал полностью распахнул правую половину тяжелой двери, зафиксировав ее снизу фрагментом тротуарной плитки по каким-то своим, неизвестным даже ему соображениям, пламя сразу затрепетало под резким порывом сквозняка. 83-летний падре Франческо закрыл дверь, ведущую в служебное помещение, угомонив ветер, и лишь только потом обернулся лицом к центральному входу.

Подслеповато прищурив глаза, он наклонился вперед со свечой в руках, пытаясь разглядеть гостей, пришедших в столь поздний час. Когда кардинал Сантори и отец Винетти приблизились к алтарю, пожилой священник расплылся в улыбке. Ярко выраженный тремор рук и головы заметно выдавал его почтенный возраст.

— Вот уж не думал на старости лет увидеть столь важных персон в своем скромном приходе. Меня предупредил Джино, мой воспитанник, что сегодня вечером он, возможно, навестит меня вместе со своими друзьями. Но у меня и в мыслях не было, что ими окажетесь вы, — на удивление бодрым голосом поприветствовал гостей падре Франческо.

Обняв настоятеля храма, отец Винетти увидел в его влажных старческих глазах искреннюю радость. Он сразу же понял, что почтенный падре находится в полном неведении о предстоящем в его храме ритуале. Кардинал Сантори, по привычке, инспекторским взглядом начал осматривать стены и элементы декора, оценивая их плачевное состояние и подчеркивая тем самым, кто здесь на самом деле хозяин. Заметив его придирчивый взгляд, настоятель поспешил оправдаться:

— К сожалению, в течение последних десяти лет по стенам базилики, как вы видите сами, пошли трещины, а штукатурка и средневековая мозаика начали сыпаться на глазах. Недавно из Рима приезжали архитекторы из какого-то комитета — то ли по охране памятников, то ли архитектуры — и что-то очень долго замеряли, глядя в свои приборы. Они заверили меня, что после капитального ремонта эти стены простоят еще шестьсот лет. У нас даже полы после реставрации будут выстелены карарским мрамором. Говорят, что он твердый, как железо.

— А зачем вы сняли крест со шпиля? — спросил кардинал.

Надев очки, падре вынул из кармана стянутые резинкой, сложенные вчетверо бумаги. Найдя какой-то документ, он передал его трясущимися руками кардиналу.

— Это подписанное мэром нашего городка распоряжение на снятие креста для проведения его реставрации. Рабочие сегодня утром, сидя в корзине крана, снимали его часа два. Но реставраторы из Рима пообещали, что уже на следующей неделе покроют крест золотом в восемнадцать карат и вернут на шпиль. Сверху он казался поменьше, а когда его сняли, то едва вместился в багажник их огромного джипа. Пришлось раскладывать задние сиденья. Так что я очень благодарен своему приемному сыну, ведь это он все организовал и потратил целую кучу денег. Теперь и умереть можно со спокойной совестью. Этот храм воистину чудотворный. Многие здесь уверовали в Господа после того, как их исцелил святой Ювеналий, — продолжая зажигать свечи, причитал себе под нос падре Франческо.

— Вы сказали: в багажник джипа, нам не послышалось? — спросил подошедший комиссар Бизаре.

Из-за обычных возрастных проблем падре использовал слуховой аппарат и громче обычного ответил, не оборачиваясь:

— Да, большой такой и весь черный, и стекла тоже черные. Наверное, как четыре моих «Фиата» семьдесят третьего года выпуска.

— А для чего вы столько свечей зажигаете? — подозрительно спросил кардинал.

— Кости крутит ужасно, да и синоптики по радио объявили штормовое предупреждение, значит, гроза непременно будет, Такое в наших краях происходит не так уж редко, два-три раза в год. Но иногда бывает, что даже на столбах ветер рвет провода. Не сидеть же гостям в темноте.

Ударив себя ладонью по лбу, настоятель воскликнул:

— Извините старого дурака, ведь я вас даже чаем с дороги не угостил!

— Не беспокойтесь, падре, мы прихватили с собой кофе в больших термосах, так что нам на всю ночь хватит, — сказал комиссар Бизаре.

Кивнув головой в сторону служебной двери, он дал понять Палардо, чтобы он побыстрее отправил пожилого священника в «люльку».

Антонио подошел к падре Франческо и произнес громко, четко и внятно:

— Джино немного задерживается, но уже поздно и вам пора идти отдыхать.

Заметив, что настоятель не очень-то горит желанием оставить гостей одних, кардинал лично решил его выпроводить:

— Вместе с нами из Рима приехала съемочная группа. Они сейчас ужинают, а потом будут снимать материал для фильма, который заказал Джино. Поэтому вы не обращайте внимания и не пугайтесь, если услышите громкие разговоры и даже крики — это спецэффекты. Режиссер и актеры — из Голливуда, а там все фильмы очень шумные. Американцам нравятся такие. Утром, когда они закончат, Джино к вам зайдет. Вам выходить нельзя, иначе вы попадете в кадр, и все придется снимать заново.

Падре посмотрел на отца Винетти, как на единственного человека среди всей этой разношерстной компании, кому он мог доверять. Прочитав в его глазах фразу «так будет лучше для всех», он понял, что от него, вне всяких сомнений, скрывают что-то очень важное. Ночной визит столь влиятельных персон в затерянную в горах деревню не мог быть вызван одним лишь желанием помочь организовать съемку фильма в ничем не примечательной базилике. Чудеса исцеления происходили во всех церквях повсеместно, и это никогда не являлось из ряда вон выходящим явлением.

Из уважения к отцу Винетти, которого он знал не меньше тридцати лет, падре Франческо решил не выказывать своих подозрений и снова, слегка ударив себя ладонью по лбу, громко воскликнул, убедительно изображая старческий маразм:

— Ах, вот для чего они поставили у алтаря этот длинный неотесанный каменный стол, теперь мне все стало ясно! Он нужен им для какой-то сцены из фильма, чтобы создать эффект раннего Средневековья.

— Да, падре, именно так. По сценарию жестокий император отдает приказ четвертовать на нем христианского епископа, — придумал кардинал, лишь бы побыстрее отправить старика спать.

— Вот же старый осел! А то я все никак не мог взять в толк, для чего четверо близнецов в черных костюмах и в туфлях, как у премьер-министра, которые уж точно стоят больше, чем мой «Фиат», притянули сегодня в храм эту неотесанную каменную плиту.

Попрощавшись с гостями, падре неспешно направился в свои покои шаркающей старческой походкой, нарочито громко бубня себе под нос:

— Если у вас в Риме так теперь одеваются простые грузчики, то во что же тогда одевается премьер-министр? Хм… четвертовать епископа… надо же… как у них все серьезно… целая комиссия из Ватикана специально приехала.