Чтение онлайн

Медиамагнат воспринимал все происходящее с ним, как во сне, ожидая, что скоро из густого серого тумана, как обычно, покажется образ седобородого старца — падре Франческо с золотой чашей в руках и, проснувшись, он снова увидит перед собой ласковое и заботливое лицо Гертруды.

Слуги помогли Джино подняться и дали ему еще один листок. Затем они набросили на его плечи плотную красную мантию с тремя перевернутыми черными крестами в золотом треугольнике на спине и массивную золотую цепь с аналогичным знаком на медальоне, но Белуджи уже оставался безучастным ко всему, что творилось вокруг него. Он молча стоял, опустив голову, среди других участников ритуала. Они были шокированы не меньше медиамагната разворошенными воспоминаниями совершенных ими преступлений и проступков, которые едва ли кому удается избежать на пути воплощения в реальность своих ничем не примечательных, обычных амбициозных планов в борьбе за лучшее место под солнцем.

— Хацот Лайла, [141] — вижу приближение этого долгожданного часа. Настало время для тринадцатого, но прежде пусть он восполнит утрату, — обратился Ангел к Цалмавету, указав на Трейтона.

Князь демонов подвел Тома, у которого душа ушла в пятки, к огненной стене и сказал:

— Не удерживай в себе ничего и помни, что стало с тем, место которого ты займешь. Иди, тебе нечего страшиться, ты солдат, — подтолкнул его демон.

От нахлынувших на него воспоминаний Трейтон вышел с обратной стороны плотной стены огня полностью опустошенным. Он встал рядом с Джино и, заглянув ему в глаза, ужаснулся, увидев в них безжизненную пустыню.

— Хараба… [142] — пусть это не смущает тебя. Чем суше земля, тем больше влаги она потом впитывает. Очень скоро вы все снова возродитесь к жизни, — сказал ему Цалмавет.

«Будь готов жизнь свою положить за сына моего, ибо на тебя возлагаю эту священную обязанность», — ворвался в уши Тома голос Сатаны.

— Властью архангела, данной мне от Бога, которого я еще вынужден признавать в силу Его временного превосходства надо мной, прощаю вам грехи ваши. Амен! — громогласно произнес Люцифер.

— Богохульство! Ты не можешь прощать грехи, ибо ты же их и создаешь! — воскликнул Сантори и тут же был оторван от пола чьей-то невидимой рукой, сдавившей его горло. Его лицо покраснело, изо рта выступила пена, и губы начали быстро синеть.

— Как смеешь ты, церковная крыса, перебивать того, кому треть воинства Небесного беспрекословно служит! — зашипел на него невидимый дух, желая умертвить кардинала за дерзость.

— Отпусти его, еще не время, — спас дьявол кардинала от гнева своих стражей и, указав рукой на Марту, обратился к князю демонов:

— Пусть пройдет и она тоже через огонь, ибо никому из людей не удастся миновать чашу сию.

Цалмавет подошел к монахиням и, подав руку Марте, подвел ее к пламени.

Волна удивленных возгласов пробежала по залу, когда огонь перед ней свернулся, и на его месте показался проход, усыпанный пальмовыми ветвями, ведущий к алтарю. По бокам разорванной огненной стены склонили головы в поклоне демоны.

— Подведи ко мне ту, кому эти двенадцать должны служить. Из чрева ее произойдет сын мой. Он будет править тяжелой рукой во дворах моих и люди нарекут его Антихристом.

— Поцелуйте перстень своего господина, — шепнул Марте на ухо Цалмавет.

Доктор Майлз, наблюдавший в пяти шагах от трона за тем, как монахиня целовала руку Люцифера, даже не мог предположить, что под золотой маской скрывалось лицо Марты.

— Моя девственность — мое сокровище и жертва, которую я принесла вам на алтарь, мой господин.

Как только она произнесла эту фразу, покорно склонив голову перед Ангелом, прекрасная божественная мелодия сразу же заполнила весь храм, и один из слуг Дьявола приблизился к ней. Предугадывая его намерения, Марта протянула вперед руку. Острым ножом слуга сделал надрез на ее запястье, и начал собирать стекающую с руки кровь в золотую чашу. Когда чаша наполнилась наполовину, Люцифер провел рукой над раной, и от нее не осталось и следа. Другой слуга снял с нее монашеское платье, и возлил масло для помазания ей на голову. Взяв серебряный сосуд с водой, они окропили обнаженное тело девушки. Правильные пропорции ее фигуры вызвали восхищение у всех, и даже рьяный поборник чистоты христианской морали отец Винетти прославил Бога за безукоризненное творение Его рук. Возложив на ее голову золотой венец с двенадцатью ослепительно сияющими как звезды бриллиантами, слуги подняли руки и воскликнули:

— Отныне наречешься ты Бетула, [143] и будешь ты верховной жрицей нашего вечного царства!

Цалмавет подвел девушку к участникам ритуала, которые, повинуясь его жезлу, опустились перед ней на одно колено. Слуги поочередно приподнимали их маски и снова прикрывали их лица после того, как Бетула, обмакнув указательный палец в золотую чашу с кровью, наносила им на лоб сатанинский знак в виде перевернутого креста. Оставшейся в чаше кровью она семь раз окропила жертвенник, а также семь раз — крышку алтаря, над которым возвышался золотой трон Люцифера.

Когда последняя капля крови упала на алтарь, Цалмавет громко произнес:

— Шема Сатания! [144] Пусть рассеются враги твои и разбегутся ненавистники от лица твоего, владыка наш, Самаэль! И день этот будет праздничным днем во всех поколениях рода человеческого, спасенного от гнева тирании Отца и Сына! Амен!

— Амен… — нестройным хором робких голосов ответили участники ритуала, которым для поддержания сил, так же, как и Белуджи, дали проглотить зеленые листочки.

— Подготовьте избранника! — раздался голос Ангела.

Слуги надели на Майлза белый льняной хитон, а поверх него эфод с хошеном. Князь демонов попросил его встать лицом к участникам ритуала, расположившихся полукругом у алтаря. Демон почувствовал какую-то силу, которая мощными волнами исходила от избранника, но он не придал этому серьезного значения, соотнеся эту аномалию с силой самого хошена. Человеческую природу он знал досконально и просто не верил, что люди в состоянии оказать достойное сопротивление демонам, кроме настоящих экзорцистов, которых можно было по пальцам пересчитать.

— Подведи к нему дочь человеческую, ибо он уже готов выдержать силу благословения и передать его другим, — сказал Сатана.

Цалмавет взял Шона за руку, чтобы возложить ее на голову Бетулы, но тот посмотрел на него взглядом, переполненным гнева, и брезгливо сбросил ее с себя, как сгоняют надоедливую муху. С таким дерзким поведением демон, привыкший видеть в человеческих глазах только страх и покорность, еще никогда не сталкивался. Подвесив в воздухе на уровне глаз ученого книгу Разиэля, Цалмавет как бы невзначай прикоснулся к его запястью раскаленным докрасна жезлом. Майлз лишь спокойно улыбнулся, показав ему руку, на которой даже не осталось следа от ожога. Отойдя в сторону, демон поклялся самому себе, что отомстит за сегодняшнее унижение. Он уже принял решение изолировать Майлза от всего мира сразу после проведения ритуала где-нибудь на Кирибати, на далеком безлюдном острове Восток в Тихом океане под надежной охраной людей Белуджи.

Великолепная полифония плавно и ненавязчиво снова разнеслась по всему залу, сняв возникшее напряжение. Шон вспомнил слова, сказанные ему архангелом Разиэлем во дворце Всевышнего: «Используй силу, данную тебе, согласно воле Творца, даже если тебе Его повеление покажется противоречащим здравому смыслу».

Только благодаря этим словам он поборол в себе все возрастающий протест и сосредоточился на уже знакомой ему странице текста. Он знал, что именно этого и ожидал от него Сатана, так как все, что происходило до сих пор в течение последних двадцати трех дней в его жизни, делалось ради этого кульминационного момента. Голоса хора затихли на высокой протяжной ноте, ненавязчиво подтолкнув избранника к чтению. Он начал негромко и неспешно произносить записанные в книге ключевые слова, чтобы перед его глазами открылся истинный текст пылающих букв развернутого Божьего имени. Из него начали образовываться 72 простых трехбуквенных имени, [145] а также имена 72-х ангелов, которые правили пяти градусными сегментами Зодиака, начиная с первой квинанты [146] Льва. Когда первые удивительные звуки священного Шем ха-Мефораша, которые вызывали трепет у всех, кто его слышит, эхом пронеслись по залу базилики, над алтарем развернулся сапфировый занавес с его изображением.