Чтение онлайн

Папа радовался, он не знал, что за его спиной был очень злой чертик. Он менялся и становился похожим то на маму с черным лицом и с рожками, то на Луи с зубами, как у вампира, то еще на какого-то дядю, которого я раньше никогда не видела. Этот дядя пожмет папе руку, из-за чего он не сможет дышать и умрет.

А потом на речку прилетели смешные розовые пеликаны с большими мешками под желтыми клювами. Они ловили рыбу и прятали ее в эти мешки. Папа сказал, что они ходят важно, как его министры. Мы рассмеялись, а у дяди Шона лицо засветилось. Он подержал руку у меня над головой и что-то сказал на языке, который я раньше никогда не слышала. Я почувствовала, как будто меня укололи иголки. Дядя Шон пообещал, что чертик больше никогда не вернется.

— Откуда ты знаешь, что тот незнакомый дядя пожмет папе руку, и он не сможет больше дышать? — ненавязчиво спросил Винетти.

— От верблюда, дурень ты старый! — снова ответила басом демона Стефания, но при этом ее рот едва открывался.

Ее глаза залились черным лаком, а старческое лицо пятилетней девочки перекосилось в злобной ухмылке. Падре поднял взгляд к потолку. Увидев демона, свисающего вниз головой, он автоматически провел невидимую черту между ним и людьми, сидящими за столом, сотворив три раза крестное знамение.

— Ты жалок в своих попытках сдержать меня!

— In hoc signo vinces, [192] — без страха произнес священник, потому что чувствовал, что сможет с ним справиться.

— Homo bulla est, [193] — гневно прошипела жуткая крылатая тварь кроваво-красного цвета, зацепившаяся когтями за потолок.

Казалось, еще секунда, и она набросится на священника.

/2011.09.13/11:40/

Ватикан, кабинет понтифика

— Credo in Deum, credo in Spiritum Sanctum, et in Jesum Cristum, [194] — громко произнес кардинал Костанцо, пришедший на помощь отцу Винетти. Открыв миссал, [195] он начал читать молитву. Демон разжал когти и, зависнув в воздухе под высоким потолком, преобразился в величественную фигуру Авраама, [196] сидящего во славе на Небесах. Сделав вид, что он ищет души праведников в складках полотнища, он удивленно воскликнул:

— Никого из вас я не нахожу в лоне Авраамовом! Какие же вы в таком случае праведники?

— Может, спросим у Петра, вдруг он что-то о них знает! — подыграл ему демон, вселившийся в Стефанию.

Рядом с «Авраамом» показался высокий готический собор, над шпилем которой сияла радуга. У светящихся врат стоял старый, заляпанный чернилами письменный стол, за которым сидел апостол Петр. Он вежливо улыбался душам детей, стариков, женщин и мужчин в белоснежных одеждах, которых по одному доставляли ангелы к вратам Рая. Все они держали в руках приглашения синего цвета с нарисованными на них облаками и крылатыми фигурами ангелочков.

Поправляя очки с круглыми линзами, Петр бегло сверял записанное в них с информацией на экране монитора. Убедившись, что все в порядке, он нанизывал эти синие пропуска на металлический штырь дырокола и прибавлял на старых потертых счетах каждый раз по одной косточке.

— Эй, Петр, тут эти мне говорят, что тебе записку от Него передали и ты должен быть в курсе. Ты их знаешь? — обратился к нему «Авраам».

— Записку, говоришь, хм-м… что-то такое было, кажется, припоминаю… хм-м, сейчас посмотрим.

Петр приподнял клавиатуру и вытащил несколько согнутых вдвое листов. Склонившись ниже, он принялся их пристально рассматривать.

— Так… хм… в этом списке никого из них нет, а в этом вижу только имя Папы, и то сверху стоит пометка: «э». М… да… ну, его мы отправим в эконом-класс, а из тех, что сидят рядом, — точно никого. Хотя у девочки шансы есть. В отношении нее пока еще не определились.

— И все-таки посмотри внимательнее. Они мне тут рассказывают, что веруют, да еще и на латыни: «Credo in Deum, credo in Spiritum Sanctum, et in Jesum Cristum», — театрально продекламировал демон в облике Авраама.

— Да гони ты их метлой, только от работы отвлекают! Ты же знаешь, что священники нынче пошли какие-то жуликоватые, — что католики, что протестанты, что православные, — у них голова днями напролет занята поношением друг друга в борьбе за кошельки своей паствы, а не молитвой и спасением душ, ходящих во тьме. Да и полюбляют они это дело, хм… ну, сам знаешь. И это не один и не два, их много таких.

— Водку и девок?

— Если бы только это! Неужели мы бы их не простили?

«Авраам» медленно повернулся к святым отцам, преобразившись в трехликого Сатану.

Над головой Луиджи разверзлись челюсти библейского монстра Левиафана. [197] Пламя и жуткий рев вышли из его пасти, заставив всех прикрыть уши руками. Несколько пустых бокалов из тонкого стекла, стоящих на серебряных подносах, лопнули от мощного звукового резонанса. Палардо по привычке потянулся за пистолетом, а охранники, стоящие за дверьми, с перепуганными лицами заглянули внутрь.

— Ну и кто же теперь из нас жалок? — раздался в кабинете понтифика бас Сатаны.

Майлз отодвинул в сторону охранников и уверенно направился к образу дьявола, превращаясь на глазах в пылающего огнем архангела.

— Ангел Господень стал на дороге, чтобы воспрепятствовать — satan [198] ему. Ты — всего лишь препятствие на пути человека, потому что есть в тебе силы, неподвластные людям, но чем испугаешь меня?

— И восстал Satan на Израиля и заставил Давида провести исчисление израильтян [199] и погибло от мора семьдесят тысяч. Зачем беспокоишь меня, Фануил, [200] ведь пришло мое время. А если будешь по-прежнему сдерживать, то чем же тогда от меня отличаешься? — возразил Люцифер, сменив свой облик на ангельский.

— Скрытое — Богу, а открытое — сыновьям Адама. Теперь же знай: там, где стою я, ты да не станешь, там, где сижу я, ты да не сядешь, куда иду я, ты да не пойдешь, куда вхожу я, да не войдешь ты.

Фануил разорвал огненной плетью эфирный образ дьявола, и он исчез, взвыв от закипевшей в нем ярости и бессилия. Ярко-красные всполохи пламени, из которых возник облик архангела, свернулись внутрь самого Майлза, словно их затянуло водоворотом в воронку.

Шон приблизился к Стефании, закатившей вверх глаза, которые все еще оставались абсолютно черными. Положив руку на ее голову, он произнес: