Чтение онлайн

Сознание священника трансформировалось настолько, что все звуки доносились до его слуха уже искаженными. Ему казалось, что он превратился в живой электронный микроскоп, который пробирался в бездонную пропасть волокна пергамента к атомам и протонам, хотя он держал в руках всего лишь обыкновенное увеличительное стекло. Когда закрытый правый глаз от сильного напряжения начал дергаться, а левый — слезиться, смотритель архива чуть громче обычного спросил:

— Кто-то еще знает об этом?

— Вы — единственный человек, кому я должен был передать пергамент, а вместе с ним и саму тайну.

Молитвенно сложив руки, священник прошептал:

— Господи, прости меня за сомнения. Я недостоин лицезреть эти святые письмена. Благодарю Тебя за то, что сжалился над стариком и услышал меня. Семь веков молчала книга, и наконец она заговорит, и исполнится предсказание!

— Что вы имеете в виду? — удивился словам священника Майлз.

— По воле Божьей все в свое время будет вам открыто, теперь же ответьте мне искренне, можете ли вы прочитать этот текст?

Шон начал по памяти, неспешно произносить вслух первые буквы Шем ха-Мефораша, которые на самом деле были отдельными самостоятельными словами. Воздух вокруг ученого слабо, едва заметно засветился, но когда Майлз перешел ко второй декаде букв, семь алых языков пламени вспыхнули прямо под потолком. Плавно опустившись, они начали медленно вращаться по часовой стрелке вокруг Избранника, соединяясь между собой в огненное кольцо. Священник не на шутку перепугался. Лицо его побагровело, и он воскликнул:

— Остановитесь, прошу вас! Святое имя Бога нельзя произносить без необходимости. Теперь я вижу, что ваш рассказ правдивый, и вы действительно тот, кого мы так долго ждали. Лишь одному Господу известно, почему избрали именно вас.

Опустившись на колени перед распятием, он воздел руки в краткой молитве:

— Прости, Боже Праведный, прости мое неверие.

Доктор Майлз испугался не меньше самого священника. Во время чтения он ощутил сильное покалывание в пальцах рук, и через секунду, когда в глазах потемнело, он уже смотрел на себя и на изумленного священника откуда-то сверху, с потолка, окруженный огненными всполохами. Внутренним взором он снова увидел приближение мощного светового потока, и если бы падре вовремя не остановил его, то душа ученого непременно была бы втянута в огромный водоворот сверкающих искр.

— Завтра в десять утра я жду вас в архиве.

Передав Шону свою визитную карточку, Винетти продолжил:

— Мне пора удалиться к понтифику и предупредить его о вашем появлении. Надеюсь, что состояние его здоровья позволит принять вас завтра, и мы сможем все более детально обсудить.

Хранитель архива провел ученого к лифту, и когда двери открылись, Майлз тихо, так, чтобы не слышал охранник, произнес:

— Голос в пещере упомянул о какой-то книге и велел передать вам, чтобы вы сравнили с ней текст пергамента.

— Помните о моих словах — старайтесь вести себя, как прежде, это очень важно!

Крепко пожав руку Майлзу, он благословил его.

Двери лифта закрылись, и как никогда взволнованный отец Винетти поспешил обратно в зал тайного хранилища. Он достал из скрытого сейфа ключ и нажал потайную кнопку за мраморным распятием. Раздался тихий щелчок, и один из стеллажей бесшумно отъехал в сторону, открыв взору нержавеющую панель бронированной двери. Трижды провернув ключ против часовой стрелки, священник нажал на ручку. Электрический ток разбудил электронный механизм. Дверь защелкала, загудела и автоматически открылась. Отец Винетти вошел в скрытое от посторонних глаз помещение. Сработали датчики движения, и дверь автоматически закрылась за ним. Время нахождения внутри этой комнаты ограничивалось пятью минутами, после чего активировался режим безопасности второго уровня и менялся код, который кроме отца Винетти знал только Папа, его личный секретарь, председатель Епископской комиссии и начальник охраны. Для всех остальных существование секретной комнаты было тайной за семью печатями.

На полках лежали древние рукописи и свитки, содержание которых не подлежало огласке. Среди бесценных документов находились раритеты, происхождение которых по сей день оставалось полнейшей загадкой.

Отец Винетти сразу же прошел к центральному стеллажу и, отключив сигнализацию еще одного несгораемого сейфа, достал из него старинную книгу Разиэля в черном кожаном переплете с изображением всевидящего Ока Божьего по центру.

Только после краткой молитвы он бережно переложил ее в кейс, где поддерживались постоянная температура и влажность, и направился к понтифику, обдумывая, с чего начать разговор, чтобы теперь уже его не сочли за выжившего из ума маразматика.

/2011.09.11/14:30/

Кабинет Папы Римского

Кивнув швейцарским гвардейцам, хранитель прошел по коридору. На стенах висели портреты наиболее выдающихся наместников Божьих на Земле. Перед приемной он поздоровался с охранниками, стоящими по бокам двери. Войдя в просторную приемную, Винетти улыбнулся при виде личного секретаря Папы — кардинала Сантори. Кардинал извинился перед собеседником на другом конце провода и, положив трубку, с неподдельно радостным выражением лица поднялся из-за стола. Между ними уже давно существовали искренние дружеские отношения. Еще тридцать лет назад, будучи ректором духовной академии, отец Винетти заметил в молодом студенте Сантори доброе зерно искренней веры и рвение к изучению слова Божьего.

Хранитель архива подошел к столу и тихо произнес:

— Предсказание Папы Гонория сбылось. Полчаса назад ко мне приходил Избранник.

Радостное выражение на лице кардинала сразу же сменилось на серьезное. Он знал, что отец Винетти был одним из немногих, кто имел право на аудиенцию с понтификом без предварительной договоренности, но практически никогда этим не пользовался. Камерарий тут же исчез за массивными дверьми, ведущими в кабинет Папы.

Начальник секретной службы Ватикана Антонио Палардо вошел в приемную из боковой двери и крепко пожал руку отцу Винетти. Он хорошо понимал, что его не могли экстренно вызвать по ординарной причине, и взволнованное лицо смотрителя архива это подтверждало. Однако за долгие годы, проведенные на своем посту, он привык не задавать лишних вопросов, поэтому ограничился лишь разговором на тему введения новой системы электронных пропусков в библиотеку Ватикана.

Входная дверь открылась, и кардинал Сантори вежливо пригласил ожидающих аудиенции пройти за ним. Заняв места по бокам от сидящего во главе стола понтифика, отец Винетти, камерарий и Антонио Палардо застыли в ожидании знака, что можно начинать разговор.

Медленно подняв глаза на смотрителя архива, Папа кивнул головой, дав понять, что он готов слушать.

Достав из кейса бесценную книгу Разиэля, священник бережно выложил ее на стол. Взгляды присутствующих устремились на нее.

Папа с удивлением посмотрел на отца Винетти, ожидая дальнейших объяснений.

— Ваше Святейшество, предсказание сбылось. Час тому назад Избранник был у меня и свободно читал Шем ха-Мефораш, который лично вынул из хошена. Теперь книга заговорит, и родится Антихрист. Слуги Дьявола вознесут его на царский престол, и дано будет ему вести войну со святыми и победить их.

Возникла неловкая пауза. Понтифик, кардинал Сантори и даже не имеющий понятия ни о каком предсказании Антонио Палардо, не веря собственным ушам, с нарастающим подозрением смотрели в недоумении то на священника, то на лежащую на столе книгу. Папа уважал отца Винетти более других духовных лиц Ватикана. Трижды, по примеру Бернардина Сиенского, [119] он отвергал предлагавшийся ему сан епископа, считая себя недостойным, чем снискал любовь прихожан и уважение со стороны духовенства. Кардинал Сантори, пришедший от слов отца Винетти в смущение, вежливо переспросил: