Чтение онлайн

Теперь я утверждаю, что общую меру в вопросе рационального и логичного подхода к колдовству следует искать в социологическом контексте человеческой злобы, соперничества и чувства обиды, которые формируют подлинный остов социальных отношений, где сверхъестественным силам всегда найдется и место, и работа. Предположим, некто А верит, что его заколдовали, и обвиняет В в колдовстве. Это обвинение может означать, что В, являющийся сильной личностью, систематически преследовал А и что сверхъестественный акт есть не что иное, как часть всей сети его явно выраженных злонамеренных деяний. Или это может значить обратное: что В обидел А, но не может быть привлечен за это к суду по европейским или туземным правилам. Естественно и равно полезно с европейской и туземной точки зрения будет обнародовать обвинение, рассмотреть его по существу с психологической стороны и заслушать дело в подконтрольном европейцам туземном суде {90} . Таким образом можно будет выявить контуры противозаконных деяний, преступных действий и противодействий, интриг и ненависти. Я никоим образом не имею в виду, что это будет во всех отношениях безупречное решение. Иногда оно может стать случаем общественного очищения почти в психоаналитическом смысле. Иногда оно может обнаружить определенные действительные и дающие основания для судебного преследования злодеяния, совершавшиеся в отношениях между А и В и, возможно, исходящие от заколдованного и направленные против мага. В таких случаях колдовство – это единственное возмездие со стороны того, кто слабее. Определенный судебный иск, давая удовлетворение жертве предыдущих злодеяний, может в то же время устранить скрытую, но реальную несправедливость и равным образом покончить со страхом перед местью сверхъестественных сил. В любом случае, это позволит европейскому своду законов и не вытеснять занятия и веру в колдовство в подполье, и не давать туземцам почувствовать, что они попали в руки всех черных чародеев, какие только есть. И быть может, я рискну сказать, это приведет к публичному обсуждению многих жалоб, которые в ряде случаев действительно можно будет удовлетворить.

Далее антропологу следует предложить несколько практических выводов из своих рассуждений. Прежде всего, было бы уместно не отрицать реальность колдовства, но признать его как факт, утверждая тем самым наличие общего фактора во взаимопонимании между африканцами и европейцами. Коль скоро не все случаи колдовства являются побочным продуктом действительного угнетения, несправедливости или эксплуатации, разрешение разбирать обвинения в колдовстве перед туземным судом могло бы косвенным образом послужить противоядием от магии. Но опять-таки, важнее всего то, что относиться к симптому плохой адаптации иным путем, чем создавать лучшие экономические, политические и правовые условия, явно бессмысленно.

Таблица IV

Схема критического разбора колдовства {91}

Здесь практическая антропология еще раз ведет нас к иной формулировке проблем, к постановке новых вопросов и к анализу, который в то же время становится более обширным, более исчерпывающим, значительно более функциональным и пригодным для практического применения {92} .

Теперь рассмотрим проблему, связанную с настоящим и будущим, тогда как вопрос о туземной войне относился более к прошлому. Изменившиеся экономические условия значительно повлияли на характер питания и обеспеченность продовольствием африканских племен.

Поэтому планирование питания, исследования в этой области и соответствующая политика должны ориентироваться на те условия, которые существуют сегодня на территориях, населенных африканскими племенами, а не руководствоваться исключительно музейным интересом к диковинкам прошлого.

Есть несколько специфических проблем, связанных с питанием, которые относятся к сфере культурных контактов и культурных изменений. Эти проблемы суть следующие: обеспечение питанием туземных рабочих, попытки внедрения в сельскохозяйственное производство новых культур, развитие новых гастрономических предпочтений и формирование новых привычек, связанных с питанием. Эти явления, очевидно, должны рассматриваться в связи с обычаями туземцев, работающих в трудовых лагерях, на рудниках, на плантациях или сотрудничающих с белыми в качестве чиновников. Перемены эти в большой мере вызваны европейским влиянием и зависят от него. Дело усложняется еще и тем, что различные европейские службы действуют вразнобой и не проводят скоординированной и взвешенной политики. Политический деятель, эксперт по вопросам здоровья, представитель администрации и работник сферы просвещения действуют иногда без тщательного согласования целей и методов. Деятельность крупных европейских предприятий, хотя она зачастую и соответствует правительственным предписаниям, главным образом определяется их собственными правилами и интересами. Если, например, эти предприятия, как в Южной Африке или в Бельгийском Конго, пользуются рекомендациями ученых-экспертов, планирующих рациональную систему питания, то эта новая форма европейского влияния также входит как элемент в характеристику нынешнего положения дел.

Недавно было предпринято несколько попыток научного анализа африканского режима питания. Стало ясно, что африканец в новых условиях должен затрачивать новые нервные и мускульные усилия, что он подвержен опасностям новых заболеваний и что он часто работает в условиях менее гигиеничных, чем в период племенной жизни. В этой ситуации необходимы специальные исследования, для того чтобы получить практические ориентиры в вопросах, касающихся сохранения здоровья туземцев, повышения их работоспособности, сохранения физической энергии, развития умственных способностей и сопротивляемости заболеваниям.

Биологи и медики признали, что борьба с заболеваниями без предварительного анализа средств профилактики и разработки конструктивной схемы питания бесполезна, что «постоянное обеспечение соответствующей потребностям пищей» зависит от «экономического состояния общества» {93} . При изучении изменений в структуре питания антрополог должен сотрудничать с врачом и биологом, так как проблемы питания во всех пунктах должны исследоваться в связи с изменяющимися экономическими, политическими и социальными условиями среды.

Из вступительных замечаний видно, что мы лучше сможем сформулировать проблему, если применим нашу сводную трехчастную схему. В связи с этим вопросом ясна также бесполезность попыток установления исторической «нулевой точки», то есть определения тех условий племенной жизни, которые существовали перед приходом европейцев. Для специалиста по рациону питания, устанавливающего количество калорий, содержание витаминов и ценность продуктов, безразлично, были ли предки рудничных рабочих людоедами или вегетарианцами, имели ли они стада скота или умирали от голода на пустынных территориях. В то же время его интересует, происходит ли рабочий-туземец из трущоб или из резервации, где еще в значительной степени сохранились племенные способы продовольственного обеспечения в их изначальной форме. Его интересует, привыкли ли туземцы к своей работе и к европейскому режиму питания, или же они вынуждены заново приспосабливать к нему свои вкусы и пищевые привычки.

Возьмем ребенка из трущоб Йоханнесбурга, Претории или Дурбана. От заработков родителей, от обеспеченности полноценной пищей и сформированных привычек зависит, сыт ли этот ребенок или умирает от голода. Знание о том, как много осталось у туземца, живущего в городе, традиционных потребностей и представлений; о наличии древних мясных праздников, связанных с ритуальным убоем скота и ставших со временем частью христианских обычаев; об излюбленных блюдах племени банту – все это имеет как теоретическое, так и практическое значение. Знание о поведении предков туземцев на охоте, при обработке земли, за едой и во время праздников ничего не дает для улучшения их рациона. Африканцы с юга, запада, из центральных районов континента сейчас располагают совершенно новыми ресурсами. Но при этом они лишились своих древних владений и обременены занятиями, связанными с древними профессиями, в очень ограниченной мере. Ничто не может заменить им здорового, вкусного питания периода каннибализма. Для того чтобы осуществить те улучшения в сельском хозяйстве, что были запланированы, не хватает невольничьей рабочей силы. Теперь землю обрабатывают плугом. Ни одна программа не может рациональным образом привести к воскрешению тех времен, когда в Африке еще не было денежной экономики, когда не ввозилось великого множества товаров из-за границы, а туземцы не могли ничем заплатить за импортируемые товары. Вхождение Африки в мировую экономику уничтожило множество прежних условий, влияющих на формирование туземного рациона.

Прежние условия никогда не возродятся в своей полной и целостной форме. В то же время основные типы африканской экономики все еще носят племенной характер. Навыки, связанные с едой, гастрономические предпочтения туземцев, любовь к родному пиву, отношение к мясу и скоту – все это еще является мощным фактором в вопросах дохода и питания, а также имеет большое психологическое и социальное влияние. В вопросах рациона принципиальное значение имеет проведение границы между ушедшим в небытие прошлым и еще сохранившимися его формами. Это можно сделать, отделяя историческую реконструкцию, ее специфические методы и диалектику от данных прямого и непосредственного наблюдения, фиксирующих сохранившиеся институты, традиции и ценности.

Комиссия по проблемам питания Международного института Африки полностью признала этот принцип. В отчетах по этой теме {94} вообще не фигурирует реконструкция прошлого, а обозначены только виды потребляемого и ныне производимого продовольствия, последствия нового рациона питания и факторы, определяющие выбор продуктов туземцами. Отчет неплохой, но было бы полезней рассмотреть действующие факторы под тремя рубриками – европейского влияния, ныне происходящего процесса изменения и сохранившихся бастионов племенной традиции, – нежели собирать их все под одним заголовком.