Чтение онлайн

Теперь рассмотрим таблицу VI, иллюстрирующую существенные особенности системы сегрегации. Прежде всего заметим, что эта система работает как нечто целое со всеми своими сильными и слабыми сторонами, которые возникают вследствие того, что три ее разновременные фазы функционируют одновременно, причем каждая из них определяется собственными факторами. Племенные обычаи («С1», «С2» и «С4»), живучесть которых во многом объясняется уменьшением хозяйственных возможностей загнанных в резервации туземцев, препятствуют экономическому росту.

В них заключено одно из препятствий, мешающих в полной мере экономически использовать (в европейском смысле) ограниченные земельные площади в резервациях. Прочные узы хозяйственной солидарности и родства противодействуют индивидуальному предпринимательству, так как, по представлениям туземцев, богатый человек должен делиться со своими родственниками и другими членами племени («С2»). Обработка земли плугом предполагает наличие значительно большего количества земли, а обрабатываемые для производства сельхозпродукции площади слишком малы. Привязанность туземцев к видам домашнего скота, откорм которых не сулит экономического эффекта, приводит к истощению почвы («С1»). Действия европейцев, направленные на ограничение объема земельных площадей, предназначенных для африканцев, выступают фактором застоя или даже регресса, не позволяя в полной мере внедрять в экономику новые, более эффективные методы, которым африканцы могли бы научиться у белых.

Однако те же самые факторы, что препятствует развитию туземной экономики, одновременно способствуют созданию и поддержанию гибкой и мобильной системы обеспечения европейских предприятий рабочей силой, то есть носят положительный характер с точки зрения европейской политики, руководствующейся принципом «страна для белых». Поскольку туземцы нуждаются в наличных деньгах (хотя бы для того, чтобы иметь возможность заплатить налоги), у них нет иного способа получить их, как только зарабатывать на предприятиях у белых. Когда цены на продукты сельскохозяйственного производства и даже на сырье, добываемое на рудниках, падают, резервации вынуждены, соответственно, приспосабливать к данной ситуации уровень предложения рабочей силы. Тем самым спрос на рабочую силу остается постоянным, что соответствует интересам белых. Благодаря традиционным отношениям взаимопомощи и сохранившим свою жизненную силу узам родства туземцы, потерявшие работу, могут вернуться в резервации и жить за счет племенного хозяйства. В 1934 г. многие туземцы, занятые поисками работы в полосе медных рудников, находились на иждивении своих родственников. Таким образом, рудничные компании получают превосходную систему страхования по безработице – расходы вынуждены брать на себя сами туземцы.

Очень важная, может быть, даже самая важная проблема связана с пунктами «А3», «B3» и «C3». Королевские комиссии, прогрессивно настроенные и склонные защищать интересы туземцев, обвиняют местную администрацию в том, что ее действия приводят к деградации туземного населения. Но если ускорить процесс развития туземцев, то тем самым мы только увеличим класс, сформированный под европейским влиянием («А3»), – класс образованных и предприимчивых африканцев. Для этого класса нет места ни в «С1», ни в «А1», то есть ни в туземной резервации, ни на территориях, занятых европейцами. При системе индивидуальной собственности на землю этому классу для существования будет нужна некая территориальная основа. Если такая основа найдется, либо если система, обозначенная в пункте «С1», будет замещена системой европейского типа, то будет поколеблен баланс сил, определяющих политику, следующую принципу «страна для белых». Например, прекратится приток дешевой рабочей силы, не станет выгодных для европейцев условий найма домашней прислуги – белые, которым «грубые дикари» нужны на каждом шагу, окажутся в проигрыше.

Таблица VI

Система сегрегации и резерваций

В конечном счете политические решения должны принимать политики. Однако социолог должен показать, что последствия таких начинаний, какие предлагает Комиссия по экономическим проблемам туземного населения, несут на себе значительный заряд революционности и ставят под вопрос будущее всей системы сегрегации. Это означает, скорее, улучшение условий в туземных резервациях на основе племенного хозяйства, а не на основе индивидуального производства и фермерства европейского типа.

Наша таблица позволяет провести более точный анализ политики сегрегации. Пункт «В1» демонстрирует, что ключевым понятием является не реальная сегрегация, но взаимозависимость в определенной сфере сотрудничества. Пункт «С1» показывает, как территориальные ограничения повышают устойчивость племенной системы («С2»). В пункте «А2» рассматривается европейское влияние, которое работает как прогрессивный фактор, необходимый в определенной степени для («А1»), но угрожающий всей системе в тех случаях, когда достигает своих предельных значений («В3»).

Здесь возникает ряд естественных вопросов. Можно спросить, оправданна ли экономически политика, направленная на поддержку интересов белых людей и европейских сельскохозяйственных предприятий? Окупается ли она? Приносит ли она пользу туземному и британскому налогоплательщику? Белым она полезна потому, что благодаря дешевой туземной рабочей силе они имеют шанс сводить концы с концами. Но сочетается ли она с другими аспектами колониальной политики и новым подтверждением тезиса о необходимости сохранять статус двойного мандата? Если африканские природные ресурсы могут лучше использоваться в будущем благодаря развитию туземного предпринимательства {142} , и если африканское промышленное производство должно субсидироваться {143} , так как оно не может конкурировать с промышленностью Центральной и Южной Америки, с производством бразильского кофе, индийского чая, аргентинского мяса и т. д., – то принцип «страна для белых» в большей мере является блажью, нежели фактором развития экономики. В этом принципе, скорее, можно увидеть игру в суверенитет. Многие из белых колонистов полностью зависят от посредников и кредиторов, более того, уже возник класс бедных белых.

«Страна для белых» – блажь, которая может найти поддержку у европейской стороны, но за это не обязаны платить туземцы. Быть может, платить за это придется будущим поколениям белых колонистов.

Анализ политики в отношении резерваций и сегрегации, проведенный с помощью представленной выше таблицы VI, поможет нам разобраться с вопросом законных прав в самом широком смысле, начиная от прав, которыми обладает Корона, до деталей туземного землевладения и его административного и юридического регулирования. Конечно, там, где нет белых колоний, проблемы кажутся намного более простыми. Там же, где есть белые колонисты, радикальным решением может стать создание туземных резерваций. Поэтому возникает вопрос, какую политику следует проводить на этих территориях.

Владение землей, видимо, является предметом законного права. Говорить о праве в отрыве от контекста, существующего в действительности, было бы очевидной нелепостью. Дело приняло плохой оборот, попав в руки профессиональных юристов, привыкших к грубому формализму, чурающихся социологических или экономических головоломок, поднаторевших на антропологических играх «минимальных определений» и расплывчатых понятий. Это выглядит так, как если бы теологам из небольшой секты фанатиков было доверено выработать общий символ веры для «Wee Free Creed», тотемизма, культа предков и меланезийской магии. Это был бы поиск вслепую. То, что юристы подобным же образом блуждают в потемках, видно хотя бы из того, как много их постановлений было опровергнуто практикой и как часто эти постановления на самом деле были способом увильнуть от решения проблемы.

Прежде чем анализировать ошибки и произвол, чинимые в отношении законного права туземцев жить на собственной земле, наметим позитивный подход. Основная юридическая проблема заключается в следующем: каким образом следует признать, утвердить и постоянно соблюдать права туземцев, чтобы защитить их от алчности европейцев.

Права должны защищать туземцев от юридических подвохов со стороны европейцев и в то же время не разрушать туземную экономику. С теоретической точки зрения это значит, что необходимо найти некую общую почву, позволяющую согласовать туземные законы, опирающиеся на вековечные традиции владения землей и ее использования, с одной стороны, и европейские правовые системы – с другой. Можно ли найти такую почву, такие общие для обеих сторон мотивы? Несомненно. Во-первых, это стремление европейцев, проживающих на определенных территориях, получить гарантии своей полной безопасности и признание своих прав на обладание землей со стороны туземцев; во-вторых, это стремление туземцев сохранить свои земли и обрабатывать их без корыстного вмешательства со стороны белых. Кроме того, когда европейцы ищут лазейки для того, чтобы отменить туземный закон, основанный на обычае, они апеллируют к принципу «естественной справедливости и морали». Этот принцип, однако, может рассматриваться как общий, если речь идет и о защите существующих прав туземцев, – ведь элементарное право на жизнь и есть, в сущности, основной принцип справедливости и здравого смысла.

Одна из главных трудностей до сих пор заключалась в том, что европейские юристы не могли определить права туземцев в терминах, не связанных со свободной индивидуальной собственностью {144} . Они ориентировались прежде всего на европейскую правовую систему, но на какую именно систему? Должна ли система прав, обеспечивающих индивидуальную собственность, быть заимствована из кодекса Наполеона или из билля английской палаты общин; должна ли она походить на соответствующие законы в Ирландии, где нет крупного землевладения, или на польскую систему, уходящую корнями во времена крепостничества? Говорить о европейской собственности как таковой, «где собственник обладает абсолютными правами и может сам распоряжаться своей собственностью» {145} , – значит допускать чудовищную некорректность в определении.