Чтение онлайн

Гиго Дзасохов умер в тот же вечер, 18 октября 1918 г. Так оборвалась одухотворенная жизнь человека, отдавшего свой многогранный талант и всю жизнь борьбе за светлое будущее трудового народа.

О творческом наследии Гиго Дзасохова, представленном целым рядом блистательных публицистических статей, педагогических трудов, литературно-критических исследований и т. д., в одной статье невозможно рассказать даже бегло. Поэтому мы ограничимся здесь обзором его литературно-критической деятельности, являющей собой высокий образец верности революционным идеалам русской и осетинской художественной литературы.

Г. Дзасохов как критик вырос не на «голых скалах» литературной бедности. К его приходу предшественниками Коста Хетагурова в осетинской литературе была уже подготовлена почва, а в результате гигантской работы самого Коста на этой почве взошли первые всходы истинной любви к «родному аулу и бедному народу» и первые ростки пролетарской революционности. Дзасохов унаследовал от Коста Хетагурова не только революционный дух, не только безмерную преданность трудовому народу, но и великую любовь к русской литературе.

Г. Дзасохов не просто любил русскую литературу. Он трепетно преклонялся перед ней. Она составляла неотъемлемую часть всей его жизни. И он всеми доступными ему средствами приобщал к ней своих слушателей и читателей. Где бы он ни был, куда бы ни бросала его суровая судьба революционера, повсюду он выступал с лекциями и статьями, а если позволяли обстоятельства, издавал популярные брошюры и книги о наиболее значительных явлениях русской литературы.

В судьбе Гиго Дзасохова с особой отчетливостью проявилось революционизирующее влияние русской литературы. Если после восемнадцатилетнего пребывания в стенах духовных учебных заведений он оказался непримиримым противником церкви и самодержавия, одним из крупнейших на Северном Кавказе революционеров, то в этом огромную роль сыграла русская художественная литература, благодаря которой он «заразился» социальными вопросами еще на студенческой скамье. Летом 1905 г., едва Дзасохов закончил Казанскую духовную академию и вернулся в Осетию, в местной газете «Казбек» появилось сообщение, что в селе Алагир (ныне город) ожидаются публичные чтения окончившим курс духовной академии Гиго Дзасоховым по вопросам, представляющим большой «интерес в переживаемый исторический момент». При этом газета указывала, что наряду с такими вопросами, как избирательное право, экономические проблемы общества, взаимоотношение труда и капитала, рабочий вопрос, Дзасохов намерен познакомить слушателей с поэзией Некрасова, с новыми произведениями Станюковича, Короленко‚ Вересаева и др. Эти чтения, разумеется, Дзасохову не разрешили, но характерно, что он намеревался говорить о художественной литературе в связи с наиболее острыми вопросами общественной жизни, или, как он сам писал месяц спустя, хотел познакомить «народные массы с современным освободительным движением, охватившим всю мыслящую часть русского общества».

В литературно-критической деятельности для Гиго Дзасохова главным критерием была о б щ е с т в е н н а я з н а ч и м о с т ь творчества того или иного художника. Вспоминая впоследствии о первых уроках литературы, которыми он в сентябре 1905 г. начал свою педагогическую деятельность, Г. Дзасохов писал в дневнике: «Задачей русской литературы я выставил изображение истории развития русской мысли, литературных форм и языка. Писателя уподобил врачу, который ставит диагноз общественным недугам и тем способствует их излечению, указывая о б щ е с т в у новые пути жизни. Сообразно такой своей точке зрения, говорил я в своей аудитории, я и буду стараться излагать свой предмет возможно шире, а не так сжато, как указано в официальных программах… Я зову вас, закончил я, на серьезный труд изучения русской литературы, повторяя вам завет Щедрина: паче всего любите родную литературу»8.

Свой взгляд на назначение писательского труда Гиго Дзасохов впервые изложил в статье «О художественном таланте А. П. Чехова», опубликованной 3 июля 1905 г. в газете «Казбек» (к годовщине смерти писателя). С этой статьи, в которой особо подчеркивались общественные заслуги не только Чехова, но и всей русской литературы, началась, по существу, литературно-критическая деятельность Дзасохова.

«Великая заслуга русских писателей перед соотечественниками, – говорилось в этой статье, – состоит между прочим в том, что они, проводя в жизнь гуманные идеи… будили общественное сознание, вызывали все мыслящее и благородное на борьбу с отрицательными явлениями жизни… Невольно напрашивается сравнение в этом отношении русского писателя с западноевропейским и литературы русской с западноевропейской: там, на Западе, художественная литература не всегда избирала своим объектом современность родины, а если избирала, то не ей одной было обязано общество разрешением жизненных вопросов…

Есть и другая особенность русских художественных созданий: творцы их всегда с особенной любовью относились к своей родине, даже и в том случае, когда раскрывали перед обществом исключительно отрицательные, неприглядные стороны; мрачного пессимизма на страницах истории русской словесности не имеется. Таким образом, русский художник прежде всего общественный деятель…»

Переходя конкретно к А. П. Чехову, определяя его заслуги и его место в русской литературе, Гиго Дзасохов прежде всего подчеркивает «услугу писателя обществу», рассматривая его творчество в плане исторической перспективы.

«Новейшая русская художественная литература в лице своих лучших писателей, – отмечал Г. Дзасохов, – представляет из себя как бы разветвление одной большой дороги, начало которой уже позади нас и где стоят такие деятели, как Пушкин, Гоголь, Тургенев‚ Достоевский и другие: как бы многочисленны и разнообразны ни были эти разветвления – они исходят от одного пункта, и все одинаково ведут вперед. Чехов имеет свою дорожку в этом разветвлении и, бесспорно, выводит читателя также на большую дорогу…»

Впоследствии к творчеству Чехова Дзасохов возвращался не раз, развивая и углубляя взгляды, изложенные им в первой статье. А в 1910 г. текст его публичной лекции о Чехове был издан в Пятигорске отдельной брошюрой. И вновь, как это видно уже из заглавия брошюры – «Русское общество в произведениях Антона Чехова», Дзасохов обращает внимание на общественные заслуги писателя:

«Восьмидесятые годы дали русской литературе Чехова, в произведениях которого, как в зеркале, отразилась жизнь этой эпохи… Главным действующим лицом в его творениях является атмосфера русской жизни, атмосфера восьмидесятых годов, которая как бы сконцентрировала в себе весь мрак, весь ужас, всю ложь предшествовавших десятилетий. Творчество Чехова одело в плоть и кровь отупляющее и омертвляющее действие этой атмосферы и выставило на всенародные очи эту страшную деятельность. Образы, созданные им, это тысячу раз повторяющееся напоминание русскому мнимо-свободному обществу, что, в сущности, „мы люди подневольные“, что „на место цепей крепостных люди придумали много иных“… Он хочет, чтобы люди о т к р ы т о, с е р д ц е м и р а з у м о м с о з н а л и‚ ч т о д а л ь ш е т а к ж и т ь н е л ь з я…»

И далее:

«Куда ни кинь, в какую область русской действительности ни загляни – везде пошлость и грязь, ложь и надувательство, везде царят зло и несправедливость на законном основании, везде существуют владеющие господа и принадлежащие подчиненные… Получается тот порядок, то „духовное рабство“, в котором торжествует ничтожество и оказывается лишним и вредным культурный человек, человек с „идеями“.

На почве этого духовного рабства разыгрывается потрясающая драма лишнего человека, на почве этого порядка культурные люди „вырождаются“… Все они наперебой друг перед другом кричат о тоске, о скуке, заполняющей их жизнь, в которой нет места живому делу, свободному слову. Все они страдают от своего бессилия перед грозною действительностью, плачут о загубленной жизни, которая проходит без пользы, без дела. Вот эти-то страдания лишнего человека, его психическое изнурение и рассказывает Чехов без всяких громких фраз, простыми словами, страшными в своей простоте. И каждое слово он бросает не потерпевшим лишним людям, а порядку русской жизни и тем, кому этот порядок был выгоден…»

Неудовлетворенность жизнью, характерную для героев Чехова, Гиго Дзасохов отмечает как постоянное явление в творчестве писателя. И логика воздействия его произведений, выражающих недовольство настоящим, смутное влечение к чему-то лучшему такова, что, порождая тоску одних, они служат для других толчками к безотчетному стремлению вперед, к тому «безумству храбрых», в котором Горький видит «мудрость мира».

«Художник Чехов‚ – пишет в заключение своей брошюры Г. Дзасохов, – ставит диагноз общественным недугам: он прямо говорит, какою болезнью страдает русское общество. Болезнь эта – нудная психика общества, происходящая от бессилия бороться с жизненными препятствиями. За каждым рассказом мы видим автора как бы говорящим: если поставить на место этих безвольных слабых людей – людей сильных, то явления эти не будут так фатальны, и жизнь будет иною. Сила отрицательных явлений жизни, по произведениям Чехова, лишь в бессилии современного человека… Кто так смотрит на жизнь, тот уже не пессимист. Если указано средство, значит, есть вера в светлое будущее, может быть, и далекое от нас, но приближение которого зависит от нас же самих.

Вот жизненный смысл произведений Чехова и его услуга русскому обществу».

Прямо скажем, поразительное для своего времени понимание творчества А. П. Чехова и его общественного значения!

С огромной любовью Г. Дзасохов относился и к В. Г. Короленко, творчество которого он пропагандировал с такой же настойчивостью, как Чехова, Тургенева‚ Л. Толстого, Вересаева и др. Первое его выступление о Короленко тоже относится к 1905 г., когда Гиго Дзасохов был еще во Владикавказе. Об этом мы узнаем из местной газеты «Казбек», сообщавшей тогда, что «ближайшей общеобразовательной лекцией в пользу владикавказской общественной библиотеки будет лекция Г. Дзасохова о Короленко» (Казбек. 1905. 5 ноября). К сожалению, текст этой лекции не сохранился, зато недавно обнаружено несколько статей, представляющих собой выборку из лекции, с которой Г. Дзасохов в 1910 г. выступал уже в г. Азове. Статьи эти были опубликованы в «Азовском вестнике» весной 1911 г. под общим заголовком «Настоящее русской литературы (из публичной лекции Г. И. Дзасохова „Короленко среди современных писателей“)» (Азов. вестн. 1911. № 46–48).